Ветер крепчал

      Можно только диву даваться, как чисто и убрано в комнате Странника. Казалось, даже пыль не оседала, а благоразумно вылетала из комнаты, чтобы не нарушать порядок. Книги и свитки рассортированы по категориями и расположены строго в алфавитном порядке. Множество бумаг, с которыми он работал, аккуратной стопкой покоились на столе, где каждый предмет лежал параллельно друг другу. Ещё в своё первое путешествие по Инадзуме Итэр отметил повсеместную педантичность островитян. Разумеется, эти качества были присущи и Страннику.       Стало стыдно, что в прошлый раз он так опрометчиво использовал комнату своего соседа как место сортировки вонючих гадов и прочих алхимических штуковин.       На краю стола стояла богато украшенная шкатулка, которую Итэр ранее не видел. Он встал с постели, в которой никого, кроме него самого, уже давно не было, и подошёл удовлетворить любопытство. Внутри оказались предметы рукоделия: шёлковые нити, набор иголок, лоскутки красивых тканей и различная всячина сверкающая, как самые настоящие сокровища. Итэр достал украденную ранее куколку и, в последний раз полюбовавшись, решил вернуть хозяину, положив внутрь. Может, попросить его сшить подобную безделушку?       Взгляд упал на исписанные рукописным текстом бумаги. В изящной старомодной манере выведено множество символов. Такие он встречал в Инадзуме, но выучить местный язык никак не получалось. Итэр взял чистый лист и с азартом попытался перевести, заодно и проверить уровень знания языка. Попытка завершилась зубодробительным заголовком: «?????? Демографическое и социологическое исследование 13-556 гг. ??? Влияния на??? культурные??? особенности различных??? слоев населения????????? Глаз бога???». Чем дольше он вглядывался, тем больше вопросительных знаков появлялось на бумаге. Весь остальной текст и вовсе оставался загадкой. Итэр понял, что несколько минут смотрит на бумагу, а понятнее не становится.       Снаружи послышались голоса. Итэр выглянул в окно. Под сакурой вблизи горячего источника Странник в компании Пухляша на пару распивал чай и о чём-то увлеченно с ним беседовал. Нечего и удивляться, что вчера ему удалось сбежать в академию. Несмотря на свою нелюдимость, Странник выстроил хорошие отношения с близкими Итэра и мог использовать их в качестве союзников.       Странник. Мастер Шляпка. Пожалуй, настало время подарить ему обещанное имя. Итэр сел обратно за стол и достал из инвентаря особенные перо и бумагу, которые дала Нахида.       Он смотрел на чистый лист. Тот ждал от него решительных действий. Как сложно дать кому-то имя, зная прошлое и настоящее человека. Какое ему могло бы понравиться? Наверняка что-то, имеющее множество значений. Итэр огляделся, осматривая комнату. Что первым приходит на ум при мыслях о Страннике?       Красивая шляпа, прислонённая к шкафу, отбрасывала солнечные зайчики от золотых украшений. В голове появилась идея, и он красиво вывел на бумаге слово. Поддавшись мимолётному желанию, Итэр подошёл к шляпе и хотел было примерить, как из-под головного убора выпала целая стопка книг в ярких обложках. Некоторые, к своему ужасу, он узнал. Броские заголовки гласили: «Шельма, мы не можем есть вместе», «Вкусы Гудзи весьма специфичны», «Пленница пещеры Они», и прочее. Итэр не сомневался, все те дни, пока его не пускали на вечера чтений, здесь творилось настоящее сексуальное просвещение. «Очаровательно», — скривился Итэр.       На диване обнаружилась спящая Паймон, когда Путешественник спустился вниз по лестнице. Разбудив фею, он с ней пошёл готовить завтрак. Пока Итэр жарил яичницу, она порхала вокруг, осыпая вопросами, которые, как ему виделось, её совершенно не касались.       — Мы не ссорились, сколько можно повторять! — в очередной раз отмахнулся Итэр. — И нет, я больше не собираюсь его насильно здесь запирать.       — А почему он вчера плакал? — не унималась фея. — Я видела, он…       — Если ты ещё раз, — перебил её Итэр, ставя перед ней завтрак, — будешь за нами подглядывать, не удивляйся, если вживую увидишь сцену из «50 масок жрицы Наруками».       — Ох, о, — фея густо покраснела, — Паймон всё поняла.       — Спасибо.       — Надеюсь, у вас всё получится, — хихикнула она сквозь смущение. От этого смешка Итэра словно окатило холодной водой. Такие смешки иногда посылала Лиза после очередного двусмысленного каламбура.       Завершив приготовления к очередной вылазке, Итэр вышел за бывшим предвестником. Фея осталась проверить свежесть продуктов. Возле двери его поприветствовал Пухляш, извинившись, что не смог удержать здесь такого «хорошего молодого человека из академии». Итэр махнул рукой, попросив прощения в ответ за неподобающие просьбы.       «Хороший молодой человек» сидел, прислонившись к сакуре, и изображал глубокий сон. Путешественник моментально разгадал обман и легонько ткнул того в бок. Обманщик не отреагировал.       «Хорошо, поиграем в твою игру», — усмехнулся про себя Итэр и присел рядом, аккуратно заводя тёмно-синие волосы назад. Приблизившись так близко, что почти стал касаться губами миниатюрного ушка, он прошептал:       — Я знаю, что ты притворяешься.       — А я знаю, что ты роешься в моих вещах.       Голубые глаза распахнулись, Странник с вызовом смотрел на него, но кончики ушей выдавали смущение.       — Пф, вот ещё, читать занудные работы такого старика, как ты.       — Старика? — возмутился он и даже слегка подался вперёд, отчего они задели друг друга носами. — Старика? Я? Это говорит мне человек, который пересчитывает, сортирует и записывает поштучно весь мусор, который собирает по миру?       — Вот как, — протянул Итэр, — так значит, кто-то тоже любит лазать по чужим вещам и читать записи.       Он опустился чуть ниже и ласково поцеловал край челюсти.       — Полностью тебя прощаю. — С напускным высокомерием Странник отклонил голову, открывая доступ к своей шее. — Тем более я уже вписан туда как самый ценный и редкий экземпляр.       — Не понимаю, о чём ты, ведь там записан просто какой-то безымянный Странник.       — Что?!       Кукла откинулся назад, готовясь обидеться и завершить милую утреннюю игру.       — Вот. — Итэр достал сложенный вдвое лист и протянул. — Прости, что долго с этим тянул.       Осторожно приняв бумагу, Странник растерянно посмотрел в глаза. Хотелось поскорее открыть, но выработанная привычка не доверять никому и ничему мешала поддаться искушению. Путешественник не собирается издеваться или шутить — он понимает это, и всё-таки щупальца страха сковывали тонкие пальцы.       — Если не понравится, можешь отказаться, я придумаю другое, — заверил Итэр, видя нерешительность Странника.       — Спасибо.       Он раскрыл перед собой золотой лист и фыркнул.       — Так плохо? — взволнованно спросил Итэр. — Отказываешься?       — Нет. — Он хихикнул. — Рен. Хах. Бьюсь об заклад, ты придумал его прямо сейчас, глядя на мою шикарную шляпу.       — О, Архонты… — Итэр прикрыл глаза рукой. — Прости, я… хм… Я знаю не так много слов на твоём родном языке.       — А почему ты так хотел имя именно на языке Инадзумы? — Странник искренне улыбался без следа обычной усмешки, а Итэр только пожал плечами. — Всё в порядке, я принимаю его.       Новоиспеченный Рен спрятал бумагу в глубины своей накидки.       — Надеюсь, у него нет какого-то другого значения, помимо того, что я знаю? Например, «вкусный бобовый суп» или «злой мелкий засранец»?       — Нет, — покачал он головой и звонко рассмеялся.

***

      Утренний воздух пустыни быстро терял остатки прохлады под безжалостным палящим солнцем. Тройка путешественников, пройдя шумную деревню Аару, вглядывалась в бескрайние просторы барханов. Никому туда идти не хотелось.       — Хорошо, что теперь мы идём все вместе. Наконец-то Паймон сможет лично присмотреть за вашим здоровьем. — Она обмахивалась огромным сорванным в лесу листом.       — Спасибо, надеюсь, ты также поможешь нам с теми друзьями.       Рен махнул рукой в сторону укрепленного лагеря хиличурлов.       — Паймон проводник, а не охранник.       — Пф, как обычно, одни отговорки.       Тяжело вздохнув, понимая, что деваться некуда, они шагнули вперед. Точнее, шагнул только Итэр, тогда как его компаньоны взлетели в воздух по обе стороны от него и продолжали жаловаться, как неудобно и тяжело ходить по пустыне. Единственное, на чём держались нервные клетки Итэра — это Странник, которого теперь можно было ущипнуть за мельтешившую ногу и вызвать у него лёгкий румянец.       Перед выходом они с Паймон заставили его пообещать, что при любом проявлении плохого самочувствия Рен сразу сообщит об этом. Они вцепились в него мёртвой хваткой и железными аргументами, угрожая ныть всю дорогу и нажаловаться Нахиде. Закатив глаза, он сдался.       — Мы точно идём в правильном направлении? — поинтересовался Рен, изучая свою карту и осматриваясь вокруг.       — В прошлый раз где-то здесь был вход в подземные залы. Всё мог замести песок. Может, ты облетишь вокруг и посмотришь? А я пока проверю те руины. — Итэр указал на несколько расколотых колонн.       На плече Путешественника лежала измождённая Паймон, прикрывшись уже довольно пожухлым листом. Решив, что без неё у парней вечно случаются проблемы, она наотрез отказывалась оставлять их одних. Теперь от неё было ещё меньше толку, чем обычно.       Пройдя несколько метров вокруг руин, никакого входа найти не удалось. Светлый песок слепил глаза, дышать сухим воздухом становилось всё труднее, а поблизости не раскинулось ни одного оазиса.       — Паймон, ты можешь ненадолго спрятаться, а потом вернуться, ничего с нами не случится.       Он обеспокоено приложил ладонь к её лбу. Бедная девочка перегрелась и была не в силах открыть глаза.       — Не могу, у тебя всё время случается что-то плохое, когда Паймон нет рядом.       Она потянулась к бурдюку с водой, но тот оказался пуст.       — Нам осталось последнее место, и мы практически стоим на нём, — настаивал Итэр. — Как только поставим маячок, сразу же отправимся в чайник, даю тебе слово.       — Поклянись, что будешь осторожен и проследишь за Шляпкой!       — Клянусь своим верным мечом, — торжественно сказал Итэр.       — Ну, хорошо.       Она последний раз взглянула на него, потом вдаль, на парящего Странника, и, поправив диадему на голове, исчезла в звёздной пыли.       По злому стечению обстоятельств именно в этот момент земля под ногами дрогнула, и часть песка вместе с руинами и Путешественником провалились вниз. Прикинув, что до дна лететь ещё долго, Итэр попытался достать планер. Сзади его подхватили нечеловечески сильные руки, и падение прекратилось.       — Я отлетел всего на несколько минут, Итэр, — прижимая к себе парня, прошептал Рен. — Мне стоило и с тебя взять обещание не умирать на ровном месте.       — У меня есть планер, как раз хотел его открыть, — попытался оправдаться он.       — Мне тебя отпустить? — Итэр помотал головой и на всякий случай схватился за тонкие запястья в перчатках. — Вот и славно. Мы на месте? Куда лететь?       — Вон в ту пещеру, в самом низу, — показал он носком сапога.       В нужном месте их ждал очередной сюрприз. Среди выжженных заражением подземных деревьев расцвёл цветок артерии земли, окутанный красным маревом. Стоило Страннику только опуститься поблизости, как из паутины воспоминаний появились несколько хиличурлов и, к ужасу Итэра, вестник бездны. Он инстинктивно выхватил меч и встал в защитную стойку перед лицом Рена.       — Мы ведь не касались цветка, почему он активировался? — шёпотом спросил Итэр.       — Не знаю, ты раньше встречался с вестниками, знаешь, как действовать? — Дождавшись кивка, он продолжил тоже шёпотом: — Если нужно, я могу перейти в ближний бой.       — Встречал. Но никогда не видел, чтобы они появлялись из артерий.       — Скорее всего, это из-за меня. — Рен нахмурил тонкие брови. — Очень странное чувство было, когда я коснулся земли.       Пока враги их не замечали и слепо озирались по сторонам. Будь это настоящий вестник, то уже давно рассек бы водными пилами землю, не давая времени продумать стратегию. Рен указал на невысокий камень, за которым могут как раз спрятаться двое.       — Если мы не справимся, спрячься, а я отвлеку его собой. Полечу как можно дальше отсюда.       — Ты сможешь с ним разделаться в одиночку? — спросил Итэр. — Мне уже удавалось одолеть парочку, не думаю, что проиграю.       — Могу, но если это просто воспоминания, то вдалеке от артерии они сильно ослабнут, не стоит рисковать понапрасну.       — Хорошо, — удивился Итэр.       От стен отразился пронзительный гул. Вестник бездны наконец почувствовал их присутствие и указывающим перстом отдал приказ хиличурлам атаковать. От двух неразумных врагов они избавились практически одновременно. Остались двое с арбалетами и высокий вестник, который пока стоял на месте.       Рен на пробу выпустил пару воздушных лезвий, но чудовище только равнодушно посмотрело в ответ.       — Кажется, он не хочет атаковать. — Итэр приободрился и, выпустив силу электро, осторожно двинулся на него, ловко уворачиваясь от стрел хиличурлов. — Убери этих…       Вжух.       Прямо перед лицом просвистел огромный голубой клинок рассекая воздух и прихватив часть золотой челки Путешественника. Отпрыгнув как можно дальше, он почувствовал, что уткнулся спиной в стену. Еще один арбалетный болт воткнулся рядом с ним. Это был последний выстрел хиличурла. Рен с неприкрытой злобой сжал ногой воздух и сдавил — враги исчезли.       — Мерзкие насекомые, — послышалось со стороны Странника. — Как тебе такое, ублюдок? — Его воздушное лезвие попало прямо в шлем вестника.       Они с Итэром бросились в разные стороны. Вестник повернул голову к Страннику и бросился на него, на ходу взмахивая огромным клинком. Ловко уворачиваясь и не теряя скорости, Рен ринулся из пещеры в просторный зал подземных коридоров, не забывая привлекать к себе внимание чудовища. Полностью положившись на знания своего друга, Итэр осторожно двинулся следом, поджидая удобного момента для нанесения удара. Подземелье выглядело знакомым. Здесь был телепорт и знакомые механизмы.       — Уведи к воротам, там есть сломанный мост, — крикнул Итэр. Хорошая память вовремя подкинула примерное местоположение.       Вестник ускорился и почти задел ногу Странника. Кое-как догнав их, Итэр пронзил вестника, просунув лезвие между пластинами доспехов, и повернул рукоять меча. Металл жалобно застонал и сломался, часть так и осталась в теле чудовища. Огромная рука попыталась схватить его за волосы. Воздух тяжело сжался, и тело вестника отбросило к краю моста. Покачнувшись, он упал вниз, издавая пронзительный вопль.       — Ты в порядке? — Странник изящно опустился рядом, придерживая шляпу.       — Не хотелось бы снова с ними встретиться.       — Гадкие создания, — согласился Рен. — Там есть твари и похуже, проведу тебе как-нибудь инструктаж.       — Благодарю, но до этого я справлялся сам. Смотри.       Когда они вернулись в пещеру, на месте цветка артерий росла маленькая светящаяся ветвь Ирминсуля.       — Вот почему она беспокоилась. — Сорвав ветвь, Рен спрятал её в шляпе. — Ставь ту штуковину, и возвращаемся. Больше ни под каким предлогом не хочу лазать по пустыне.       — Предлагаю помыться и остаток вечера просто отдыхать, — устало вытирая пот со лба, предложил Итэр.       Устройство моргнуло зелёным светом. Взявшись за руки, они переместились домой.

***

      После нескольких минут тщательного осмотра парней Паймон удовлетворённо покачала головой. Все были целы, только обломок меча красовался на траве. Фея всем своим видом олицетворяла фразу «Я же говорила».       — Признай, без Паймон ты как беспомощный ребёнок! — грозно возвышалась над Итэром фея. — Ты поклялся своим мечом, и он сломался именно в этот день! А значит, Паймон — твоя удача! И мне нужно приносить больше вкусностей.       — Это больше похоже на сглаз или проклятие, — возразил Итэр. — А твоё желание поесть сладкого — сплошное вымогательство.       — Паймон никогда не поступила бы так с тобой! Тем более ты готовишь мой любимый пирог, а кое-кто сладкое терпеть не может.       — Мне достаточно одного чая, — фыркнул «кое-кто».       Еда была быстро съедена, даже Рен принял из рук Итэра несколько кусочков. Хотя, как отметила Паймон, тот готов был съесть из рук Итэра унцию любого яда, поблагодарить и попросить добавки. Все эти нежности фее нравились только на страницах романов, и, не желая становиться свидетелем их неловких заигрываний, за которые ей становилось стыдно, она, захватив тарелку сладостей, улетела читать на улицу.       — Как себя чувствуешь? Не было ничего странного? — заботливо поинтересовался Итэр.       — Всё в порядке, не беспокойся. — Рен скривил губы в лёгком раздражении. — Если хочешь, можешь посидеть со мной, пока я пишу отчёт Нахиде.       Они только вернулись с дороги, а он собирается работать? Итэру не нравился подобный расклад. После прошлого вечера, состоящего из поцелуев, ему хотелось зажимать Куклу возле каждого дерева и выцеловывать тщедушное тело до потери сознания. Его останавливали только природная застенчивость и присутствие Паймон.       — Смотреть весь вечер, как ты пишешь отчёт, м-м-м… — безрадостно протянул Итэр, — очень романтично. Наверное, там будет много душераздирающих откровений.       — Я пишу только факты. Выводы я делаю лично.       Итэр побарабанил пальцами по столу, обдумывая, каким предложением он может затмить написание целого отчёта о том, как они ходили из одной точки в другую, где ничего не происходило, и вот в конце что-то произошло.       — Давай через час встретимся у горячего источника? — выпалил Итэр. — Ты же успеешь закончить?       — Да… это да. — Румянец стал расползаться по бледному кукольному лицу, как самая быстрая аллергическая реакция. — Кхм, это приемлемо.       — После сегодняшнего нужно хорошенько расслабиться, Рен.       В поздний назначенный час Итэр шёл к горячему источнику, где уже ждал сосед. Раздевшись и обернув полотенце вокруг бёдер, он заглянул за соседнюю ширму. Странник стоял к нему спиной, не шевелясь. Снял он с себя только несколько элементов одежды. Итэр пробежал взглядом по бледному стройному телу.       — Интересно? — прохладно спросил Странник.       Итэр вздрогнул и опустил глаза.       — Прости, я не хотел. — Это была ложь, а в голове начали крутиться воспоминания прошлого вечера. — Ты долго ещё?       — Я всё.       — На тебе ещё достаточно много одежды, — возразил Путешественник, — а мы сегодня весь день провели в пути.       — Понял-понял, — выдохнул он. — Иди уже.       Когда он ушёл, Странник горько вздохнул и снял «носки». Он не представлял, как справиться с новыми чувствами, скребущими в его пустой груди. Ему было безумно стыдно за своё искусственное тело. Вчера в комнате отсутствовал яркий свет, поэтому, наверное, он чувствовал себя увереннее, зная, что всех подробностей Итэру рассмотреть не удастся. Обнажить видимые шарниры перед Путешественником чувствовалось очень интимным.       До признания Путешественника ему было достаточно того, что он единственный, кто помнит прошлое и не прогоняет прочь метлой. «Ему будет неловко сидеть и рассматривать мои сочленения, он почувствует сожаление о своих словах», — решил он, но всё-таки заставил себя снять и перчатки.       Зайдя в горячую воду источника, парень сел как можно дальше от Путешественника и постарался принять естественную позу. Это давалось нелегко под пристальным взглядом потемневших золотых глаз.       Итэр перестал дышать, когда увидел его в одном только черном боди, и стал рассматривать, как экспонат в музее. Красивое стройное тело опутывали геометрические татуировки, которые проглядывали даже через полупрозрачную черную ткань. На первый взгляд и не скажешь, что он кукла: шарниры практически не видны, только бледная бескровная кожа и безжизненная грудная клетка. Ладони ещё хранили воспоминания о гладкости и прохладе кожи, которой он касался. В лицо полетели брызги.       — Если так интересно меня разглядывать, мог бы просто попросить разрешения, — огрызнулся Рен.       — Ты сел напротив меня! Куда, по-твоему, мне ещё смотреть?       Итэр сразу понял проблему своего спутника. Бывший предвестник испытывал перед ним неловкость и очень стеснялся.       — Ты раньше был на источниках? — попытался он разрядить обстановку разговором.       — Нет, — покачал головой Рен.       — Но ты ведь из Инадзумы! — удивился Итэр.       Прожигающий холодный взгляд голубых глаз был ответом.       — У меня там были другие важные дела, я не отвлекался на различные человеческие развлечения! — высокомерно ответил он, но тут же пожалел и мысленно дал себе подзатыльник. — Я ведь кукла, зачем бы мне туда ходить? — сказал Рен мягче.       Итэр не стал заострять внимания на «важных делах», зная, что ответ не понравится им обоим. Все дела, которые делал Куникудзуши в Инадзуме, были ему известны, а вторую свою жизнь он предпочёл жить как отшельник. Вся социализация проходила вкривь и вкось. Случай настолько запущенный, что тот не смог снять всю одежду, заходя в горячий источник. Очень странно, учитывая вчерашний акт комнатного нудизма.       — Понимаю, — кивнул своим неутешительным мыслям Итэр. — Но у тебя ведь были друзья. Они же учили тебя всему, что нужно знать.       — Учили, — согласился Рен.       Воспоминания далёкого прошлого уже не отдавали в груди тупой болью. Он решил жить для себя. Но тех знаний, что у него есть, оказалось ничтожно мало, чтобы сразу начать жить среди обычных людей. Каждый раз он упускал какие-то важные мелочи. Прошедшие дни и неловкие ситуации привели к интересным выводам: чем больше он отрицал свою человечность, тем большим человеком он становился. С Итэром хотелось и дышать полной грудью, и смеяться над шутками Паймон, и путешествовать по бескрайним просторам мира, прикрывая друга от дождя своей шляпой. Тёмное прошлое никогда не отпустит, но и отворачиваться от него Рен не собирался. Рядом с Итэром он чувствовал себя настоящим. Живым. А вчера — впервые — желанным.       — Значит, мне тоже нужно учить тебя важным вещам, — улыбнулся Итэр, золотые глаза искрились весельем. — Я ведь могу называть тебя своим другом?       — Ах, значит, только другом… Что ж, я запомню твои слова, — хитро ответил ему Странник.       Поддавшись на провокацию, Итэр порывисто встал и оседлал его бедра, обхватив руками пунцовое лицо. Рен ласково огладил обнажённое тело.       — Жаль, ты не снял с себя свой купальный костюм, — прошептал Итэр. — Никто не ходит на источники в полном гардеробе.       Рен позволил утянуть себя в долгий голодный поцелуй. Почти обнажённое тело на коленях, такое горячее, что вода источника казалась прохладной, всё сильнее распаляло в кукольной груди неизвестные доселе ощущения и пробуждало — о ужас! — желания.       Итэр был красив как бог, убранные волосы золотым нимбом сверкали на голове, завершая нечеловеческий образ. Неожиданно Рен понял, что хочет провести вечность в объятиях этого человека. Желает подчиниться ему. Эти чувства пугали и толкали в пропасть. Горячие руки прошлись по всему телу, скрытому тонкой тканью, опускаясь всё ниже и ниже, и остановились у самого сокровенного.       — Итэр… — Он надеялся, что голос не походил на писк. — Я… наверное, я… подожди.       Руки остановились и вернулись к плечам.       — Прости. — Итэр нежно поцеловал его в щёку, попытался встать и сохранить остатки своего достоинства, но стальная хватка Странника на талии не позволяла совершить задуманный манёвр.       — Кажется, я знаю, что ответить тебе.       Рен уткнулся в мокрую шею Итэра и прильнул ещё сильнее. Он почувствовал, как через тонкое полотенце к нему прижимается очевидная заинтересованность другого мужчины. Для неопытного и изголодавшего по прикосновениям Странника это было так ново и волнующе. Собственное тело начало нагреваться, желая чего-то большего, близкого.       — Я… я… так сильно тебя люблю.       Глаза предательски защипало, слёзы непроизвольно хлынули из глаз. В этот раз он был не один, и ласковые руки бережно обнимали его худощавое тело.       — Тогда почему плачешь? Я здесь, рядом с тобой. — Рука Итэра медленно гладила его по голове, пропуская шелковистые волосы сквозь пальцы.       — Мне страшно, — признался Рен, — страшно… Я боюсь уснуть и узнать, что прошло несколько лет. Кажется, что, обретя новую жизнь, тело считает меня недостойным существовании.       Тонкие пальцы впивались в кожу Путешественника с силой, до синяков. Зачерпнув горячей воды, Итэр ласково омыл его заплаканное лицо. Не удержавшись, ущипнул за мягкую щёку. Слёзы продолжали скапливаться в уголках кукольных глаз. Наклонившись, Итэр медленно поцеловал его, смакуя солёные губы, отвлекая от безутешного груза мыслей. Рен выглядел очаровательно с распухшими красными губами, смущённый, возбуждённый и испуганный одновременно. Голубые глаза чуть ли не светились бирюзовым светом. Только Итэр мог видеть его таким, и только для него он открывал своё кукольное сердце.       — Если я не смогу тебя разбудить, ты будешь лежать, как спящая красавица в моём инвентаре, — улыбнулся Итэр, надеясь, что Странник достаточно успокоился. — Рядом с грибами.       — И лягушками? — не выдержав, фыркнул Рен.       — Буду складывать рядом с тобой все найденные сокровища.       Продолжая держать его за руку, Итэр слез, наконец, с худых ног Странника и погрузился в горячую воду, разминая плечи.       — Согласен с одним условием. Отправишь Паймон записывать лекции, которые я пропущу.       — Тогда она быстро найдёт способ тебя разбудить, — рассмеялся Итэр.       Подведенные красным глаза наконец-то лучились весельем. Он слез с выступа, на котором сидел, и, поймав Итэра, снова поцеловал, позволяя обнимать, гладить и трогать всё, до чего могут достать ласковые руки Странника.