Ветер крепчал

      — Лежи спокойно, глупая кукла, — раздался холодный голос сверху. Такой же холодный, как стол, на котором он лежал.       В нос ударил резкий запах формалина и машинного масла. Рядом с ним, расплываясь в тумане воспоминаний, показалась тёмная маленькая фигура.       Рен попытался пошевелиться, но тело, словно оцепенев, не слушалось. Всё, что он мог — вращать глазами, осматривая старую лабораторию, в которой пробыл множество раз.       Кто-то с хрустом отсоединил его руку, прошептав заверения, что скоро у него будет новая рука — намного сильнее старой.       Он изо всех сил пытался кричать, но рот оказался словно склеен липким рисовым тестом, получалось только сдавленное мычание.       Рену снился кошмар.       Воспоминания прошлого просачивались сквозь кафель палаты, в которой начался его сон. Возле стола шептались и переговаривались голоса. Из-за гула слов было не разобрать. Лица сегментов Дотторе кружились вокруг, предлагая поучаствовать в новом исследовании.       Рядом стоял Итэр, по которому прыгали хорьки-барахольщики. Стройной шеренгой шли маленькие аранары, громко отсчитывая чьё-то время. Тёмная расплывчатая фигура наклонилась совсем близко к нему и обрела очертания светловолосой девушки, похожей на Путешественника.       — Почему ты так и не отдал его? — строго спросила она, больно надавив пальцем на грудь.       — Кого? — одними губами прошептал Рен. Давление на тело усилилось.       — Новую часть «Жениха для кицунэ». — Она протянула ему книгу и, замахнувшись, ударила по лицу.       Рен открыл глаза.       На нём сидел Итэр и замахивался для ещё одной пощечины.       — Стой, я проснулся!       Он вскинул руки, закрываясь. За окном уже светило искусственное солнце, а, значит, он проспал целую ночь без пробуждений.       — Ты уверен? Я могу ударить тебя ещё раз, чтобы наверняка.       Распущенные волосы жидким золотом струились по обнажённым плечам Итэра, мягко щекоча кончиками живот сквозь ткань боди.       — Куда делись поцелуи? — жалобно спросил он, прикрывая горящую после удара щёку. — Разве любящие люди сразу распускают руки?       — Они закончились, когда вместо пробуждения ты схватил меня за волосы и отправил прямиком с постели на пол, — сурово пояснил Итэр. — Ты в порядке? — уже спокойнее спросил он и лёг обратно в постель, не торопясь, впрочем, обнимать худое тело рядом.       — Кошмар приснился.       — И что снилось?       — Кое-что из прошлого Сказителя: марширующие аранары, а потом меня ударили новой частью «Жениха для кицунэ», — рассказал то, что вспомнил, Рен.       — Последнее точно тянет на кошмар.       Поколебавшись, Итэр решил, что падение на пол, в целом, было случайным обстоятельством, и обнял Странника. Тот с минуту проворочался, укладываясь поудобнее на худой груди, и задал самый важный на данный момент вопрос:       — А что ты здесь делаешь?       — Что ты имеешь в виду?       — Почему ты опять в моей комнате и в моей постели? Вчера после водных процедур мы разошлись по разным комнатам.       Он не был обозлён этим фактом, сам ведь попросил Итэра не торопить события, о которых толком не имел представления, но вторая его часть желала целую ночь, полную любви.       — Не получилось уснуть у себя. Я ведь уже говорил, не могу…       — Помню, помню, — перебил его Рен. — Значит, моя постель достаточно неудобная для Великого Путешественника? — ехидно спросил он.       — Извини. — Он прижал к себе Странника и мягко поцеловал в висок. — Как себя чувствуешь?       — Приемлемо, — ответил Странник, немного задумавшись.       Отсутствующим взглядом Итэр всматривался в пустоту, кивая своим мыслям. Кукле показалось, что его тело только что просканировали. Не дожидаясь новых вопросов, Рен потянулся к нему и утянул его в любящий поцелуй, очищая мысли от пережитого кошмара.       Казалось, он должен полностью помнить обе свои жизни, но каждый раз, когда нужное воспоминание хотело наконец появиться на поверхности, оно растворялось в потоке других.       Сейчас его волновали только манящие губы и чужая рука, которая пролезла под край боди и сжала нежное полушарие ягодицы.       Когда они появились в городе и остановились недалеко от стойки гильдии приключений, уже стоял полдень. Рен собирался отнести веточку Ирминсуля Нахиде и предоставить полный отчёт. Путешественник и Паймон, как обычно, планировали взять поручения.       На пристани к ним подбежала легко одетая девушка. В её красных волосах блестели рога, по телу дребезжали золотые цепи, а руки постоянно касались Путешественника. Рен не собирался вслушиваться в её щебет. Отойдя на почтительное расстояние, он взирал на них из-под шляпы, изображая самое равнодушное равнодушие из возможных.       Наверху послышался знакомый голос. Решив, что не может больше выносить обилия приторных улыбок, он оставил друзей и поднялся к знакомому хихиканью. С Катериной, как он и ожидал, беседовала Буэр. В руках бионической куклы из Снежной был листок и небольшой мешочек моры. Легкая манипуляция ветром, и бумажка взметнулась в воздух. Он уже читал написанное, когда подходил к ним ближе.       — Серьёзно, Буэр? — скривил губы Странник, протягивая записку обратно. — Так это ты раздаёшь людям эти глупые задания?       — А почему бы и нет? — не растерялась Нахида. — Кажется, и тебе посчастливилось поучаствовать в некоторых.       — Тебе скучно на своём посту, или отсутствует чувство юмора?       — Или тебе не достаёт гибкости понять, что иногда нужно развлекаться.       — Глупости. — Он отвернулся от неё, и в поле зрения опять попала красноволосая девушка, всё ещё что-то рассказывающая Паймон и Итэру. Что можно так долго рассказывать? Все городские сплетни за неделю? — Ты уже закончила растрачивать мору? У меня есть новости.       — Ещё пару минут, надо заполнить несколько бланков.       Она вернулась к Катерине.       Решив, что вечером вымоет с мылом каждый миллиметр тела Итэра, куда посмели прикоснуться чужие руки, он отвернулся, отгоняя ревнивые мысли. Рен с любопытством взглянул, какие бумаги необходимо заполнить, чтобы приняли поручение. Оказалось, бесчисленное множество. Буэр поставила последнюю подпись и передала за стойку целую стопку.       Кто-то осторожно коснулся его руки кончиками пальцев. Узнав тёмную перчатку, Рен повернулся.       — Увидимся вечером, — прошептал Итэр ему на ухо, опаляя горячим дыханием. По телу прошла волна мурашек. — Сегодня на базаре за столиком, где ты ел сладости.       Махнув на прощание Нахиде и Страннику, парочка путешественников убежала на поручения.       — Смотрю, вы помирились, — заметила Нахида на подходе к храму.       — Мы не ссорились, — пожал плечами Странник.       — Мне казалось, ты мог сильно обидеться, когда он запер тебя в чайнике. Я неправа?       — К несчастью для него, мне удалось подружиться с местным адептом. Тем более, — сказал он задумчиво, — он вправе распоряжаться моей жизнью как пожелает. — И про себя добавил: «Особенно теперь».       Архонт мудрости тихо хихикнула.       Даже если кому-то взбредёт в голову ограбить или захватить храм Сурастаны, во многие залы попасть могли единицы: сама властительница Кусанали и те, кто пользовался её благосклонностью. В центре холла появился светящийся лифт.       — Не думай, что я пущу тебя в свою голову, Буэр, — насмешливо сказал он, входя вовнутрь, отправляясь в главный зал и по совместительству её кабинет.       — Мне это и не нужно, твоё лицо громче любых мыслей.       — Думай что хочешь.       Весь зал оплетали переплетающиеся ветви. Потолок украшала старинная мозаика с изображением Рукхадевады. А вдоль стен тянулись бесконечные стеллажи с различными трудами учёных. В центре за огромным столом, заваленным бумагами, сидел Аль-Хайтам и что-то писал. Нахида пригласила сесть Странника на мягкий диван с кофейным столиком.       Повисла уютная тишина, которая может быть только в самом сосредоточении храма мудрости — почтительно-уважительная, нарушаемая только перелистыванием страниц молчаливого секретаря. Рен выудил из шляпы стопку бумаг.       Об использовании шляпы как инвентаря додумался Странник, появившийся после исчезновения Сказителя. Это в своё время рассмешило Нахиду, и в память об утерянной личности он решил оставить всё как есть. Он даже не заглядывал в ворох оставленных вещей, что, конечно же, было не самой лучшей идеей.       Рен протянул бумаги Архонту. Рассказ о событиях, произошедших во время миссии, занял немного времени. Говорил в основном он, Нахида только кивала и соглашалась с некоторыми догадками Странника. Потом она начала листать отчёт, а его мысли утекли в предвкушение о сегодняшнем вечере.       Стрелка на циферблате в виде цветочка показывала два часа дня, а, значит, он ещё успеет занести в академию свою очередную зубодробительную статью — позлить местных обывателей, пока те будут заняты переводом.       — Так ты думаешь, вестник появился из-за тебя? — Нахида вырвала его из пучин задумчивости.       — В тот момент мне это показалось логичным, — он пожал плечами и посмотрел ей в глаза, — но сейчас мне сложно объяснить, почему так подумал.       — Хм… — Порывшись в тумбочке возле дивана, Нахида нашла небольшой мешочек с засахаренными орехами. — Будешь? — Он отрицательно покачал головой. — Думаю, завтра я смогу разобраться. Хотя, на мой взгляд, это был единичный случай. Ты не против составить компанию Путешественнику ещё раз в ином случае?       — Не против, — вздохнул он.       Перед ними на столик поставили поднос с кофе. С непроницаемым лицом Аль-хайтам почтительно покланился Нахиде и вышел, оставив их наедине.       — Буэр… Мне хотелось бы с тобой поделиться ещё кое-чем.       Странник протянул ей свернутый листок бумаги. Нахида развернула его и прочитала начертанное имя Странника. Её взгляд упал на его шляпу, прислонённую к стене.       — Кажется, он подошёл к этому очень серьёзно, — весело улыбнулась Нахида.       — Это имя подходит мне больше, чем «мастер Шляпка», — немного резко ответил Рен. — Оно означает моё перерождение. Моя каска здесь ни при чём.       — Оно действительно тебе подходит, — согласилась Нахида. — И хорошо, что он немного знает твой родной язык.       Он выхватил лист обратно и снова спрятал его в накидке. Было приятно поделиться с ней чем-то личным и получить порцию одобрения.       — Не переживай, я не сменю имя в академии. — Он вздёрнул подбородок и отвернулся, скрывая улыбку. Нельзя же просто так признаться какому-то жалкому Архонту, что тебе нравятся оба твоих имени.       Она хохотнула и, спрыгнув с дивана, подошла к столику — разлить кофе по чашкам. Наблюдая за количеством сахара, которое она добавила себе, Рен покачал головой. Все Архонты считают, что зубы можно заменить?       — Если появившийся враг снова будет связан с бездной, вмешаюсь я. А может… — она задумалась над словами Странника, которые тот сказал ранее, — может, это и вправду связано с тобой.       — Это была всего лишь догадка. — Он отпил горький напиток. — Путешественник ничего такого не почувствовал.       Нахида не ответила и кинула в рот несколько сладостей. Отставив кофе, Странник ровно сел и сжал руки в кулаки. Он собирался прямо сейчас задать вопрос, который так долго откладывал. Теперь, когда Итэр ясно дал понять, что волнуется о нём не просто так, его обязанностью было решить проблему собственного здоровья.       Страннику не хотелось повторять ошибки прошлого. Он вспомнил, как зажигаются золотые глаза, стоит ему просто улыбнуться Итэру. Оставить любимого человека из-за глупой гордости, которая не даёт ему попросить помощи… Нельзя так просто сдаваться, он должен попытаться исправить хоть что-то.       Прямо сейчас, здесь, в самом безопасном месте Сумеру, он вдруг почувствовал, как смерть дышит в затылок. Пусть даже она будет временной, похожей на долгий-долгий сон, но, очнувшись через пару веков, он, возможно, будет уже никому не нужен. Опять.       Рен открыл рот и повернулся к Нахиде. Потом закрыл его и сделал глубокий вдох. От него разило нерешительностью.       — Тебя что-то беспокоит? — пришла на помощь Нахида.       — Скажи, Буэр, я… я могу… это тело может умереть?       — Ты живой, а значит, как и любой человек… — осторожно ответила она, чувствуя волнение. — Да, можешь.       — Мне кажется… что, — он открыл глаза и посмотрел прямо перед собой, изо всех сил сохраняя спокойствие, — в какой-то момент я перестану функционировать.       — Этот вывод сделан тобой на основании каких-то фактов?       — Да, — он немного поджал губы, — сегодня утром мне приснилась какая-то ерунда, а потом… потом, — он опять испустил тяжёлый вздох, — я кое-что вспомнил.       Странник сделал паузу, собираясь с мыслями, восстанавливая разрозненные воспоминания, которые вопреки логике ему казались чужими.       Жизни двух таких разных его воплощений ощущались воспоминаниями умерших родственников, которые достались в наследство. Как старые шали. Если бы воспоминания могли передаваться по наследству и походили на шали, конечно же.       — Когда миссия в Бездне затягивалась, регенерация Сказителя, точнее, моя, — поправился он, — переставала справляться с повреждениями, и… Я плохо помню некоторые моменты но, кажется, он часто терял там сознание, пока Дотторе не внёс в тело какие-то изменения. — Ногти до крови впились в ладони. — Это состояние, которое иногда появляется у меня… очень похоже… Ах, Буэр, я совершенно запутался. Но это факт — моё тело не справляется с чем-то…       Он боялся повернуться и увидеть на лице Нахиды жалость. Если он сосредоточится, то сможет сохранить лицо бесстрастным и не заплачет. Ему не хотелось слышать слова утешения от существа, место которого он чуть не занял.       — На тот случай, если это всё-таки произойдёт, я думал записать всё, что помню про…       Нахида резко поднялась и обняла его за плечи, заставив замолчать.       — Прекрати даже думать о таком, — прошептала она, — не отталкивай нас… Мы с Итэром… ты позволишь нам помочь?       Он слабо кивнул. Между ними уже давно образовалось странное доверие. Они оба жили не своей жизнью, попав в ловушку обмана тех, кого считали союзниками. Рядом с ней Рен чувствовал безопасность и хотел сам защитить маленькое божество.       Некоторое время они обсуждали все возможные варианты развития событий. Собрав известные факты и осмотрев его с помощью своих сил Архонта, она заявила, что с телом абсолютно всё в порядке, за исключением полного истощения. А значит, нужно искать нечто, действующее извне.       — Всё, что ты описал, очень напоминает отравление, словно малыми дозами. Постоянно контактируешь с чем-то вредным для себя.       — На меня не действуют яды, Буэр.       — Знаю, но аналогию свою менять пока не буду. Обрати внимание на распорядок дня, людей, которых видишь каждый день.       — Не представляю, что это может быть. Я практически ни с кем не общаюсь.       — Это очень грустно звучит.       — Я начал чувствовать себя лучше, когда Итэр пригласил меня жить в свою обитель.       — Мастер Шляпка, а разве тебе бы не хотелось сопровождать Итэра во время всего путешествия? — неожиданно спросила Нахида. — Очевидно, он хотел бы быть с тобой неразлучно.       — Это не имеет смысла, мой срок заключения ещё не скоро подойдет к концу.       Он прикрыл глаза, чувствуя подступающую усталость и вздохнул. Нельзя откладывать ни секунды своего оставшегося времени.       — Моё мнение на этот счёт ты знаешь.       — Вы с ним как дети, — проворчал Рен. — Будь ваша воля, все опасные преступники проходили бы курсы хороших мальчиков, а потом продавали куркуму на базаре. Чудес не бывает, Буэр. Нужно серьёзнее относиться к своим обязанностям.       — Как хорошо, что рядом с нами появился такой умный и опытный человек, как ты. — Нахида не смогла сохранить спокойное лицо и снова улыбнулась, положив маленькую ладошку на его руку. Странник закатил глаза.

***

      У Паймон не было сомнений, что сегодня вечером её попросят найти другую компанию. Стоило днём встретить Нилу с листовками приглашений на вечернее выступление театра, как она сразу всё поняла. Её друг не упустит шанс вытащить Мастера Шляпку на свидание. И нет ничего лучше тёмных укромных кофеен базара, когда взгляды всех обращены на сцену.       Разговор состоялся во время последнего поручения. И, о ужас, ей пришлось начать его самой, так как её друг даже не подумал, что, возможно, она не хочет весь вечер оглядываться на них и испытывать какой-то неизвестный стыд. Паймон умела быть тактичной, а ещё не хотела видеть некоторые вещи.       — Как думаешь, мы встретим сегодня Дуньярзаду? Она никогда не пропускает выступления Нилу.       А также, добавила она про себя, приводит с собой Дэхью и Кандакию, а это уже целая компания, к которой можно присоединиться.       — А зачем нам её встречать сегодня? — Он рассеяно ткнул новым мечом вылезший из земли длинный гриб. — Я ни с кем, кроме Странника, не собираюсь видеться.       — Очень напоминает свидание.       — Свидание… — повторил Итэр. — Наверное, это правильное слово.       — Ну, хватит, Итэр, — фея пнула очередной гриб ногой и зависла перед его лицом, — Паймон не хочет смотреть на это весь вечер.       — Это ведь новая постановка. — Он невинно пожал плечами. — Я не мог отказать Нилу.       — Знаешь, Итэр, это самое ужасное, что ты только мог сказать. Паймон, как лучший компаньон, пропустит это мимо ушей и просто оставит вас вдвоём.       — Хорошо.       — Это только потому, что Паймон твой друг и заботится о тебе.       — Да?       — Конечно, и иногда ты ведёшь себя как дурак.       — Только я?       — Ха! — Она взметнулась вверх, окатив его ледяным взглядом.       Ей было немного жаль Странника. Итэр иногда был настолько идеальным и безотказным, что хотелось встряхнуть его и крикнуть ему в лицо. Просто скажи им «нет», Итэр, нельзя решить проблемы всех людей на Земле. Даже приглашение на сегодняшний вечер сопровождалось просьбой помочь раздать листовки, так как Нилу нужно репетировать. И он с улыбкой согласился, хотя фея видела, как ему хотелось поскорее забрать Странника и продолжить свои сопливые нежности.

***

      Когда Мастер Шляпка прибыл вечером на базар, перед сценой уже не было свободных мест. Столик, за которым они сидели в прошлый раз, тоже был занят. Узнав одного из высоких студентов, имя которого было не то Джон, не то Ахмед, он поинтересовался:       — Эй, бездельник, ты не видел коротышку-Путешественника?       Студент окинул его скептическим взглядом. Даже в сидячем положении он был выше, чем высокомерное существо, которое сходу начало оскорблять спасителя Сумеру.       — Вы о Первом Мудреце? — осторожно поинтересовался студент. — Боюсь, я не могу Вам помочь. И позвольте узнать, с чего Вы решили, что я бездельник?       — Ваше праздное нахождение здесь. — Рен с неприязнью смотрел на студентов из-под шляпы. — Разве вам следует сидеть здесь и глазеть на полуголых девиц? Судя по вашим интересам, даршан ждёт скорый упадок.       Высокий студент, которого мать в своё время назвала красивым именем Ахмеджон, медленно моргнул в надежде, что бело-синее видение исчезнет и оставит их столик в покое. Но Мастер Шляпка исчезать не собирался. Более того, сложив руки на груди, он начал отчитывать всю компанию в целом и каждого в частности. Была это попытка отвоевать столик или необходимость выполнить план по сквернословию — сам Рен затруднился бы ответить.       О нём ходило множество слухов между студентами и учёными, а его вклад в Вахуману был как глоток свежего воздуха. Никто не мог с такой скоростью и прилежностью, как этот иностранец, выполнять столько работы в даршане. Ходили слухи, что он часто находится в компании Архонта, а почти все ночи проводит в библиотеке. Лучшей тактикой было почтительно молчать и молиться, чтобы неприятный человечек отошёл, потеряв интерес.       Вся компания учеников вздохнула с облегчением, когда их план удался.       Рен оглядел разношёрстную толпу на базаре и решил подняться на крышу кафе, откуда сможет заметить приближение Путешественника. После словесной перепалки напряжение немного спало.       На сцене вовсю танцевали артисты. Яркий костюм танцовщицы приводил зрителей в восторг. Надо признать, её плавность восхищала, и искусное владение гидростихией было по-настоящему красивым. Невольно он засмотрелся. Ему нравились театры. Много сотен лет назад он тоже танцевал перед своими друзьями кузнецами. Тогда ему со смехом аплодировали, на душе было легко, и казалось, что так будет продолжаться вечно…       — Вы не видели здесь коротышку в огромной шляпе? — раздался снизу знакомый голос.       — Если Вы про такого неприятного типа, то он был здесь некоторое время назад. И надеюсь, Вы с ним не встретитесь.       — Почему?       — У нас и так много кто считает его поведение и речь неподобающими для академии, — наставлял Ахмеджон, и сидящие товарищи услужливо кивали, подтверждая каждое слово.       — И всё-таки я очень надеюсь найти его. Вы не видели, куда он пошёл?       — Зачем Вам это? Лучше садитесь с нами. Вам повезло, что он ушёл. Кажется, он что-то задумал против Вас, — шёпотом поведал Ахмеджон.       — Эм, Вам, наверное, не стоит говорить таких слов, — улыбнулся Итэр, смотря им за спины.       — Почему?       — И это я-то коротышка? — поправив шляпу, усмехнулся Рен, обойдя учёную компанию.       Итэр утянул его за другой стол, где сидела только пара стариков пьющих нечто разящее спиртом.       Сосредоточиться на выступлении не получалось. Прикусив губу, Рен мастерил из бумажных салфеток журавликов, стараясь отмахнуться от ревнивых мыслей. А Итэр раздумывал, как бы утащить Странника в укромный уголок и не оставить ни единого живого места поцелуями. Рен тоже мечтал, чтобы они наконец ушли подальше от всех людей, а также намеревался быть зацелованным до полусмерти.       Губы его расплылись в усмешке, когда Нилу со сцены подмигнула Путешественнику.       Армия бумажных птиц выстраивалась клином.       Когда наступил первый перерыв, они дошли до определённой точки кипения. Скрестив взгляды, оба понимали, что сидеть здесь никто из них больше не хочет.       — Не хочешь прогуляться? — в унисон предложили они.       Вечерний воздух дышал праздником. Они стояли на одной из веток дерева, в котором жил город, любуясь закатом. Переплетая руки, они боялись смотреть друг на друга из-за того, как много тепла неожиданно стали выделять их тела. Итэр видел, как розовеют щёки Странника. Всегда сдержанный и строгий ко всему, он позволял нежно поглаживать свою ладонь и нервно жевал нижнюю губу. В какой-то момент Итэр не выдержал и, схватив, прижал его к стволу дерева. Припал к приоткрытым губам, неистово целуя, касаясь руками тонкой талии. Шляпа, сорвавшись, рухнула куда-то вниз, но им на это было наплевать.       Кора шершавая, и она даже через слои одежды больно вгрызалась в спину, но близость горячего тела выбивала из реальности. Поцелуем Итэр поймал дрожащий стон Странника и почувствовал, как через широкие шорты в него упирается чужое возбуждение. Голова закружилась от одного только поцелуя. Он почти перестал себя контролировать.       — Рен, я до безумия хочу тебя. — Он припадает к тонкой шее, сосёт и кусает нежную кожу. — Ты сводишь с ума.       Осторожно, медленно кукольная рука гладит его по голому животу и, спустившись вниз, проводит по очертаниям выпуклости богато украшенных штанов. Рен даже не осознавал, что тёрся о бедро Итэра, полностью отдаваясь пылким поцелуям. С плеча куклы слетел край хаори, обнажив его.       — Может… может, мы пойдём куда-нибудь, где нет зрителей? — прошептал Рен, услышав внизу тихие голоса, и сам удивился смелости в своём предложении.       — В отель? — предложил Итэр. — В чайнике сейчас Пухляш перестраивает дом.       — Да хоть в Академию, там сейчас никого.       Спустя пятнадцать минут и парочку оскорблений хозяина гостиницы они оказались в спальне. Комната была выдержана в зелёном цвете, словно они посмотрели на мир сквозь тончайший пласт зелёного нефрита. Даже тусклый свет ламп напоминал ядовитые фонари из детских сказок. Пахло благовониями. На тумбочке возле узкой постели стояли баночки с ароматными маслами и кремами и живые цветы.       Закрыв дверь и повернувшись к своей неземной любви, Итэр опешил. Сидя на постели и снимая длинный носок, Рен смотрел на него голодным взглядом пятисотлетнего девственника.       «О нет, — пронеслось в голове Итэра, — он ведь не думает, что я имею хоть какой-то опыт? Всё, что у меня есть — это редкие заигрывания в других мирах и случай, когда Яэ подсунула мне целый ящик любовных романов. Которые ты же, говнюк, и читал по ночам».       Странник лежал, приподнявшись на локтях. На нём остались только шорты и боди, всё остальное аккуратной стопкой лежало рядом с постелью. На пол упал белый шарф. В мгновение ока Итэр оказался рядом с кроватью и, нависнув сверху, накрыл его губы своими. Пальцы пробежались по выступающим ребрам, задевая шов между грудной клеткой и животом. Сквозь тонкую ткань палец очертил острый сосок, вызывая покорный писк. В ответ Рен запустил руку в золото волос, прижимая лицо ещё ближе, углубляя поцелуй.       Страннику хотелось, чтобы время остановилось. Ласковые волнующие прикосновения, чувства, распирающие грудную клетку — всё это, казалось, не мог вместить в себя один человек, не то что его кукольное тело. С каждым поцелуем, что он ловил, жадно хотелось почувствовать большего. Слиться в одно целое и навсегда раствориться, исчезнуть, забыться. Они дарили нежность, обнажали израненные души, делили одно сердце на двоих.       Итэр отстранился только для того, чтобы снять топ, и медленно потянул за фиолетовый бант на шортах Странника. Голова кружилась от разрешения распаковать самый желанный и красивый подарок на свете.       Решимость дойти до конца крепла всё сильнее. Рен приподнял бёдра, помогая стянуть с себя шорты, собственные руки уже почти забрались под пояс брюк Путешественника. Остатки одежды быстро отправились на пол. Нерешительно Рен оглядел свои нижние регионы. К счастью, искусственное тело обладало поразительной схожестью с мужской анатомией, и это немного успокаивало.       — В наш первый раз хочу, чтобы ты был сверху, — хрипло сказал он, снова запустив руки в золотые волосы, и притянул Итэра ближе.       — Хорошо, — в губы прошептал Итэр.       Язык проник в рот Странника, сминая аккуратные губы поцелуем. Рен издавал стоны каждый раз, когда Итэр тёрся своим членом о его. Тело не просто становилось чувствительным и жаждущим освобождения, а таяло от нежных ласк. Густая коса распустилась и скрыла тела золотым пологом.       — Кто бы мог подумать, что в будущем я буду лежать под тобой в таком виде. — Рен раскинул руки на постели, кривя в ухмылке красивое лицо.       — Если это и есть моя награда за победу, я готов повторить те сто шестьдесят девять поражений.       — Ты не думаешь, что это не те разговоры, которые ведут в постели? — Остановиться и замолчать для него казалось невозможным. — Кто бы мог подумать, что великий герой испытывает страсть к падшим врагам? — Он томно улыбнулся и широко развёл бёдра, полностью отдавая себя на милость победителя.       — А ты всё ещё считаешь себя моим врагом? — Итэр погладил плоскую грудь и больно ущипнул, рассматривая, как краснота быстро распространяется по кукольной коже.       — Ай! — Рен поморщился и прижал руки к груди. — За что?       — За то, что твой красивый рот не может закрыться. — Он не сомневался, нескончаемый запас красноречия являлся последней призрачной защитой. — Если ещё раз услышу что-то, кроме признаний, как ты меня любишь, клянусь, я… — Итэр задумался, посмотрев в потемневшие от похоти глаза Странника, но угрозы не были его сильной стороной, — укушу тебя.       — Ха, — тяжело выдохнул он, когда Итэр начать покрывать выпирающие ключицы лёгкими поцелуями.       Ласковые пальцы гладили его лицо, плечи, грудь. Рен практически плакал под нежными прикосновениями и поцелуями, пока Итэр продолжал спускаться к животу и ниже. Тонкими белыми пальцами Кукла перебирал длинные пряди, поглаживая сильные плечи.       — Ты невероятно красивый. — Итэр поднял глаза с поволокой.       — Это… не новость, — между стонами ответил Рен. — Меня создала Архонт… знаешь ли. Я почти… стал богом.       Даже в момент близости, когда оба были обнажены и явно возбуждены, Странник имел потребность сказать пару лишних слов. Однако это, вопреки всему, распалило Путешественника ещё сильнее. Он провёл по виднеющимся тёмным линиям на местах сложных тазобедренных шарниров, отчего Странник вздрогнул всем телом.       — Не делай так, — хрипло сказал Рен.       Новые ощущения, которые открыло собственное тело, вызывали странное чувство. Внутри начал расползаться зуд, который невозможно унять.       Горячее дыхание Итэра внезапно опалило те части тела, о существовании которых он вспоминал только во время мытья. Голубые глаза в ужасе посмотрели вниз, умоляя отказаться от сомнительной и смущающей затеи.       — Итэ-э-эр… это не стоит… нет… — захныкал он.       Собственное тело, повинуясь незнакомым инстинктам, жаждало податься вперёд, навстречу горячему рту. Худые бёдра плотно сжали голову Итэра, но его руки, успокаивающе поглаживая, настойчиво раздвинули ноги Куклы обратно.       Странник чувствовал себя уязвимым и хрупким, возбуждаясь от собственной беспомощности. Ему хотелось вручить себя как вещь, испытать весь спектр чувств, которые до этого дня казались запретными. Все странные ощущения сконцентрировались в одном-единственном месте внизу живота, и, несмотря на мольбу не делать задуманного, Итэр опустил голову, и жар влажного рта поглотил Странника. Ни о чём, кроме языка, творящего дикие вещи с его телом, думать больше не получалось.       Иногда, поднимая глаза на растрёпанного парня под собой, Путешественник старался в мельчайших подробностях запомнить каждую деталь раскрасневшегося лица Странника, его заплаканные глаза со слипшимися ресницами и распространившийся до груди румянец. Находясь так близко к нему, Итэр чувствовал лёгкую вибрацию кукольного тела, которая прекращалась, стоило ему нежно погладить худые бёдра. Неожиданно по телу Странника прошла сильная дрожь, и замысловатая геометрическая татуировка зажглась лазурным светом по всему телу. Сверху послышались тихие ругательства.       — Ты светишься, потому что решился меня убить, или потому, что тебе это нравится? — поинтересовался Итэр, отрываясь от своего занятия.       — Заткнись. — Странник закрыл лицо ладонями и, кажется, начал плакать. — Я никогда ни с кем не делал ничего подобного, откуда мне было знать, что я свечусь, как пещерный гриб?       — Как у тебя получается нравиться мне всё сильнее, Рен?       Осторожно приподнявшись, Итэр оседлал его бёдра и отвёл почти не сопротивляющиеся руки Странника в стороны. Рен засмотрелся на опухшие губы, в золотых глазах не было и намёка на насмешку.       — Всё твоё маленькое кукольное тело я буду любить только сильнее, когда ты будешь показывать мне свои секреты.       Ему было сложно сформулировать что-то путное, находясь в таком состоянии. Архонты, ему казалось, что он придёт к финишу, просто разглядывая светящиеся линии на бледной коже.       — Какая же глупость… — Рен прикрыл глаза, стараясь совладать с собственным телом, но метки становились всё ярче.       — Если ты хочешь всё прекратить, я остановлюсь.       — Итэр, если ты сейчас остановишься, клянусь, я…       Не успел он закончить, как его губы накрыли в очередном любящем поцелуе. Итэр жадно сжимал его в своих объятиях, отмечая невероятную податливость тела. Не выдержав обилия ласк, Рен обвил ногами спину, сокращая и так незначительное расстояние между ними. Умоляя, требуя, взывая взять всего без остатка. Раствориться в пугающих ярких ощущениях. Болезненно возбуждённый член, окольцованный светящимися линиями, пачкал живот, прильнув к такому же сильному напряжению Итэра.       — Будет больно, — прошептал он, прикусывая бледную мочку уха, в то время как рукой нащупал баночки с ароматными маслами и окунул туда пальцы.       — Даже если ты захочешь меня распилить, я весь в твоём распоряжении, — заверил его Рен, подставляя беззащитную шею под поцелуи. Итэр сосал и облизывал гладкую кожу, иногда впиваясь в неё зубами.       Скользкий палец не встретил сопротивления. Когда добавился второй, Рен затравленно сжался, но не проронил ни слова.       — Что-то не так? — спросил Итэр, чувствуя, как тело под ним дрожит в попытке расслабиться.       — Это неприятно, — поморщился Странник. — Ты не мог бы просто уже сделать то, для чего мы здесь?       — Нет. Даже если ты считаешь по-другому, меня не возбуждают твои страдания. — Итэр продолжал осторожно растягивать мышцы.       — Итэр, я больше не могу этого выносить. — Рен снова начал хныкать, закрывать лицо и слегка приподнимать бёдра. — Я возбуждён и свечусь, как гирлянда. Либо прекращай это, либо я повалю тебя на спину и сделаю всё сам.       Когда Итэр наконец соединил их тела, по комнате прокатился самый громкий стон, который только мог издать Странник. Итэр сцеловывал каждую слезинку, извиняясь за причинённую боль, очерчивая пальцем всё ещё светящиеся линии, зная, что они являются его самой чувствительной частью. Рен ловил каждый поцелуй, обхватив ладонями красивое лицо возлюбленного. Все слова растаяли в мареве желания, и в комнате остались только шёпот признаний и размеренный скрип постели.       Вспыхнув в самый последний раз, замысловатые тату погасли. Рен испытал первый в своей жизни оргазм, пачкая прозрачной жидкостью живот. Всё, на что хватало сил — это повторять имя Итэра, пока тот, не останавливаясь, продолжал двигаться в чувствительном теле.       — Рен, — прошептал он, не в силах контролировать себя, и, содрогнувшись всем телом, замер. — Извини.       — Не думаю, что мы сможем иметь детей, Итэр, — поджал губы Рен спустя долгое молчание.       — Я помогу тебе в ванной.       — Благодарю.       Они не торопились и просто лежали в теплых объятиях. Никто не хотел даже шевелиться. Комната хранила уютную тишину.       Дыхание Путешественника выровнялось — он заснул. Кольцо рук намертво удерживало от любых попыток встать и дойти до ванной. Рен обреченно вздохнул и, переборов себя, тоже закрыл глаза в попытке уснуть.       У корней дерева осталась лежать упавшая шляпа. На неё сел любопытный зяблик в поисках муравьев, так некстати решивших проложить свой маршрут сквозь золотисто-голубые горы. Под одной из украшенных сторон едва заметно торчал тонкий белый лепесток. Любопытная пташка подлетела ближе, взмах крыльев всё сильнее подталкивал странный предмет из волшебного пространства шляпы. Это оказался цветок. Красивый белый цветок, который зяблик не видел ни в этих, ни в других краях. От него исходил чудный аромат. Потом мир погрузился во тьму.