Звёздные жемчужины лисьего хвоста

Глядя на то, как по белоснежной груди Эи сказочными реками растекаются капли молока данго, Яэ молчит и облизывает пересохшие губы. Внимательно следя за тёмной салфеткой, которая смущенным жестом проходится по углам незацелованных – какое досадное упущение – губ, жрица не замечает, как выглянувший из-под юбки розовый хвост мечется по полу беседки, собирая лепестки сакуры. Лаская взглядом каждый миллиметр пройденного капелькой пота пути по голой лодыжке архонта, лисица не выдерживает и наклоняется к пятке, чтобы слизать душистую влагу. Эи испуганно вздрагивает и неосознанно поджимает ногу. В глазах – робкий вопрос. – Да брось, – Яэ натянуто смеётся, подбираясь поближе и хищно оскаливая клычки. Шёпотом в самое ухо: – Мы уже делали это не раз. И всё равно, каждый раз как в первый. Сначала Эи долго стесняется, ахает от каждого прикосновения к голой коже, доверчиво жмётся в объятьях жрицы и только потом, когда сладость ревущей волной прокатывается от ног до кончиков стыдливо розовеющих ушей, расслабляется и позволяет играть с собой, как с куклой. Впрочем, сегодня она держится куда смелее. Уже не поджимает пальцы ног, хотя и щурится испуганно. Острый нос гордо вздёрнут, а губы маняще приоткрыты. Так бы и съесть их на ужин, закусать до кровавых разводов. Кстати о куклах. Сёгун неподвижной статуей замерла у края беседки, развернувшись лицом к уходящему солнцу. Машина всегда вызывала у Яэ чувство зловещей долины, возможно, потому что лисица знала её суть. Сама делала. И не смогла передать самого главного – манящей загадки в глубине пурпурного взгляда. Сегодня кукла послужит новой цели. Поднявшись с согретого лучами заката пола, Мико неторопливыми шагами подбирается к спине сёгуна. Пальцами проводит по открытой шее с меткой электро, кладёт косматую голову на ледяное плечо. И только сейчас слышит разочарованный вздох за спиной. Хочешь внимания, милая? Ты его получишь. Обвивая горячими руками неподвижную талию, Яэ прикрывает глаза и в элегантном па садится на колени перед машиной. Наощупь находит мягкую, безжизненную ладонь и облизывает пальчики рук, демонстративно высовывает язык. Посасывая мизинчик, распахивает глаза, чтобы встретиться с взбешенным взглядом Эи, в котором свирепствуют грозовые раскаты. Кукла вздрагивает и железной хваткой впивается в открытое горло. На секунду в глазах Мико мелькает животный страх. Так лисица, попав в капкан, сходит с ума от боли и вертится в тисках, дробя железными зубцами открытую рану лапы. По лицу Вельзевул расползается дьявольская улыбка. «Доигралась», – зудящая мысль где-то в глубине глотки. Не разжимая пальцев, сёгун тащит жрицу по земле, чтобы бросить на гладкую доску беседки. И когда только она успела так остыть? Попытка подняться заканчивается провалом. Бездушная машина, не меняя выражения лица, крепко держит у деревянного пола поднятые запястья, хватает за подбородок, заставляя смотреть прямо. У распахнутых бёдер взвинченной пружиной притаилась Вельзевул. – Милая, я ещё не соглашалась на тройничок, – нарочито смешливо давит из себя слова Яэ. – Неужели. Когда жаркий маленький язык осторожно касается клитора, Мико почти воет. Когда медленные движения губ, не дождавшись близкой развязки, практически останавливаются, впервые за долгое время думает о молитве. Когда возобновляются вновь – может только мычать. К моменту, когда кукла второй раз осторожно сжимает шею Яэ, жрица послушно кончает, и помятая одежда впитывает радужные капли солёной влаги. – Какая послушная лисичка, – облизывается Вельзевул и, не дав отдышаться, переворачивает жрицу на живот. Ставит в коленопреклоненную позу. Наслаждается покорностью и неспособностью сопротивляться. – Как думаешь, твоя очередь уже пришла? Слова обращены не к ней – к кукле. Сёгун, отпуская руки Мико, послушно встает, и близнецы-архонты меняются местами. Яэ не видит сквозь копну растрепавшихся волос, только слышит до боли знакомые шаги. – Плохая девочка Яэ Мико. Холодные пальцы ввинчиваются в лоно, согреваясь. За резким движением следует шлепок, и жрица падает грудью на пол. – Вздумала играть со мной? Тяжёлый каблук ложится между лопаток, прижимает к земле и не даёт вдохнуть. Новый удар, новый судорожный хрип, новые вогнанные костяшки. – Похоже, пора преподать тебе урок. Острая игла каблука исчезает, и волосы натягиваются струной в умелых руках. Яэ прогибается всем телом, подаётся назад, чтобы получить очередной шлепок. Раз-два-три-десять. – Тебе нравится, девочка? Последний удар – по лицу, и снова железная хватка на дрожащем горле. В этот раз пальцы тёплые, все пальцы тёплые, даже те, что до боли сжимают саднящие, покрасневшие от порки ягодицы. В ушах тяжёлый обморочный гул и пошлые, влажные хлюпы между расставленных ног. Оргазм белоснежной молнией пронзает тело Яэ Мико, дробит все кости в суставах, хрустит в костяшках пальцев. Белый шум без сопротивления захватывает пустую голову, накрывает свинцовой волной, выбивает почву из-под ног. Viva la revolución! Лёжа на мокром полу, жрица замечает, как по щеке катятся крупные капли слёз. Не больно. Не стыдно. Сладко. Измученно повернув шею, Яэ натыкается взглядом на лежащую напротив Эи. На светлом лице таится мечтательная улыбка, и только разлившаяся по телу тяжелая усталость не позволяет жрице коснуться тонких губ. – Ну что, когда повторим?