Напечатала туминское

– Ты мне когда-нибудь врал? – Ким Сынмин прищурился. Его щеки налились алым. Ли Минхо, согруппник музыкальной команды, утыканный мелкими проводочками и ремешками на пальцах, замер. Но держал свой холодный взгляд на глазах Сынмина. – Говори, Минхо-хен. В студии воцарилось молчание. Не хватало медленного отсчёта метронома. Двоих айдолов из непопулярной группы позвали на молодое шоу, связанное с детектором лжи. "Зелёные" айдолы могли привлечь внимание к программе, вскройся в их судьбе что-то интересное. На это рассчитывали продюсеры. На это расчитывали директора к-поп агентства. И послали двух парней, которые прославились своей взаимной ненавистью друг к другу. Ким Сынмин и Ли Минхо с самого дебюта не поладили. На репетициях одаривали друг друга испепеляющими взглядами. Наедине, под прицелами скрытых камер, громко хлопали дверьми и кричали, что никогда вместе не останутся. Минхо злил Сынмина, обзывая его безголосым щенком. Сынмин показательно игнорировал Минхо. Называл каждого хёна любимым, забывая некого танцора Ли. "Из подтанцовки? – спрашивал Сынмин у Бан Чана, лидера группы. – Вы, парни, перегибаете палку, – Бан устало качал головой. – Почему так, Сынмин-а? – Он первый начал, – обыденно пояснял Ким". – Нет, – ответил Минхо. Алая светодиодная лента, опоясывающая пол студии, загорелась красным. Ли закрыл глаза и напряг шею. – Ложь! – громко оповестил ведущий, победно вскидывая руку вверх. – Врал, – констатировал Ким, глядя на монитор с трансляцией сердцебиения Минхо. Пульс резко подскачил и опустился вниз. – Хоть раз говорил мне правду? Минхо усмехнулся. Приосанился, восстанавливая некий "авторитет" над глупым младшеньким. Сынмин и так чувствовал себя в ловушке. Посади его с Феликсом или Ханом, он бы развлекся и получил от шоу позитивные эмоции. Но Ли Минхо-хен "не из подтанцовки" вызывал лишь кипящее раздражение в глотке. Где его стакан воды? Сынмин дотянулся до полулитровой бутылки из дешевого пластика и отлил себе в стакан воды. Минхо облизнул пересохшие губы. – Хочешь пить? – спросил его ведущий, впервые проявляя невиданную заботу о гостях шоу. – Да, – кивнул Минхо и лента за его спиной загорелась зеленым. Сынмин удивленно присвистнул. – Ты так умеешь? Ведущий подтолкнул к Минхо, айдолу с удивительно лиловым оттенком волос, прозрачный стакан наполовину наполненный тёплой водой. – Продолжим! – хлопнул в ладоши ведущий и дал знак Сынмину продолжать. Ким скрестил ноги под столом. Их разделял круглый высокий столик, а казалось огромный каньон. – Ты меня ненавидишь? Взгляд Минхо напоминал напуганного тигра, загнанного в угол. Сынмин расслабил лицо. Обычно Феликс жаловался, что именно тогда он выглядит неприветливым и грустным. – Д-да, – заикнулся Минхо и дернулся в кресле. – Мы можем это закончить? Студия озарилась алым. – К сожалению, дорогие друзья, – развел руки мужчина, – только под конец вопросов вашего коллеги. Ким Сынмин, продолжайте! Сынмин не мог поверить. Что тогда чувствовал сидящий напротив парень, если не всепоглащающее чувство гнева к нему? Что Ли Минхо скрывает за кожаным пиджаком и сарказмом? В голову Кима пришла бессмыслица, отчего он вслух засмеялся. И быстро прикрыл рот ладонью. – Ким Сынмин, нет, – губами прошептал Минхо. – Нет. Ведущий подобрался ближе, указывая оператору на монитор. Кривая линия человеческого сердца вырисовывала молнии. – Ли Минхо, – Сынмин приподнялся на ладонях и перенес вес тела вперёд, приближаясь лицом к согруппнику, – я нравлюсь тебе? Минхо отвернулся в сторону, пряча лицо в плечо. – Не говори ерунды! – Ответ один: да или нет. – Нет, нет! – прорычал Минхо сквозь зубы. Глаза защипало и те покраснели. Красный. Ложь. Ким уселся обратно. И мягко попросил: – Хоть раз скажи правду, Минхо-щи. – И повторил: – Я нравлюсь тебе? Почему ты так сильно меня недолюбливаешь? Минхо сморгнул слезы и начал сдирать с себя провода. – Идите к черту, ясно? – он гневно оглядел каждого в студии: ведущего, оператора, сценариста и даже невысокую девушку-гримера. – А ты, Ким Сынмин, особенно. Ли Минхо стремительно вырвался из студии, оставив дверь нараспашку. Сынмин выскочил из-за стола и бросил напоследок, перед тем как выбежать за хеном: – Извините и..! Оставьте нас в покое! Сынмин напряг уши и нос. В темном тесном коридоре, где люминесцентные лампы скрежетали и моргали, остался лишь отголосок парфюма Минхо. В конце коридора, ведущего к уборным комнатам, исчез силуэт. – Минхо-щи! – позвал Сынмин и рванул вперёд, толкая локтями воздух. – Стой. Стой же! Коридор повернул направо. Ким увидел стоящего у стены Минхо. Его кривую полуулыбку во тьме и ссутулившиеся плечи. – Стою, – тихо сказал он. – Стою, Ким Сынмин. Сынмин подошёл ближе, рассматривая старшего так внимательно, будто не видел никогда. – Почему ты такой? Отчего я тебе не понравился? – его голос задрожал. Ким неувереннно поднял ладонь на уровень предплечья Минхо. – Я отвратителен? – Настолько, что я не могу находиться с тобой в одном помещении, – согласился Минхо. – Но не потому что ты отвратительный. Я ненавижу так же сильно, как и восхищаюсь. – Что? Минхо поймал сынминову прохладную ладонь и сжал в своей, такой же холодной. Ли замолчал, разглядывая их сплетенные пальцы. – Ты слишком хороший. Активный. Смешной. Все тебя любят, лелеют. А у меня голос пропадает и колени слабеют, – пояснил он. Глаза Сынмина стали привыкать к темноте. Минхо дышал через рот, нижняя губа его чуть ослабла. – Я не могу просто взять твои руки, твои плечи, обнять тебя. – Почему? – Сынмин сделал шаг вперед. Поставив обе ноги между расставленными ногами Минхо. – Что тебе мешает? – Знаешь, есть люди, которые избегают объект симпатии, чтобы никто ни за что не догадался о чувствах? – Ким кивнул. Минхо с горечью вздохнул. – Это я. И лучшее, что я могу делать – это ненавидеть тебя. – Так проще? – Проще. – А сказать мне напрямую не проще? – злился Сынмин. Он вырвал свою ладонь и пальцев Минхо и, вместо того, чтобы сбежать, вдавил плечи старшего в стену. – Ты идиот, самый дурной на свете человек, Ли Минхо! Вселенная не схлопнется, если ты повернешь языком туда-сюда и используешь голос! Грудь испуганного Минхо дрогнула. Он смеялся. Ким нахмурился. – Чего ржешь? – Очень двусмысленно, Ким Сынмин, прозвучала твоя фраза. Сынмин обернулся, убеждаясь, что позади них открыта дверь в уборную. – Зато ты до безумия прямолинеен. – Ким внезапно обрёл не человеческую силу: подтолкнул Минхо к себе и, описав круг, втолкнул старшего в темноту. Пахнуло освежителем для воздуха. Ли растерявшись, шагнул вперёд и вжался в Сынмина. Щелкнула дверь. Минхо почувствовал на своих губах горячее дыхание. – Все еще ненавидишь меня? – шепнул Ким, указательным пальцем очерчивая овал лица старшего. – Все еще хочешь назвать меня безголосым щенком? – Ким Сынмин, – прохрипел Минхо, чувствуя, как пальцы Сынмина скользнули вниз по шее к воротнику пиджака. – Сын-мин... – Да и черт бы с тобой. Ким Сынмин, который чувствовавал несколько месяцев неприятие со стороны своего сонбэ, получал разряды тока гнева от коллеги. Сейчас губами вырывает правду из губ Ли Минхо. Жадно целует, лижет, тянет к себе. Минхо боялся, но льнул вперед. Его втягивало в водоворот необъяснимых, но как пламя, обжигающих ощущений. Ким Сынмин проник пальцами в его крашенные волосы, путая укладку. Минхо не мог поверить. Что нагло и грязно целуется в туалете студии. Что Сынмин спустился к его шее, оставляя влажные и морозные поцелуи. Тишина уборной сопровождалась сбитым дыханием и скрипом неудобной одежды. – Не смей больше мне врать, – процедил Сынмин, лоб в лоб Минхо. – Обещаю. – Мало. – Клянусь? Сынмин обвил руками шею Минхо и потянулся к его губам. Оттянул нижнюю губу старшего и прикусил зубами. Но лизнул горячим языком и чмокнул. – Именно. Я жду от тебя только правды. Без детектора лжи.