Informal Case

Несмотря на головную боль, сухость во рту и тяжесть во всем теле, Кейт припеваючи шагала к зданию Найпиди, предвкушая встречу с детективом. Щека, которую накануне ночью поцеловала Елена, горела, словно прикосновение было совершено не семь часов назад, а секунду. И пусть внутри все еще жила приятная дрожь от воспоминаний, где-то под этим теплым слоем эмоций начинали медленно расползаться сомнения. Как себя вести? Можно ли позволить себе быть чуть ближе? А вдруг для Елены это ничего не значило? Мысли цеплялись одна за другую, путались, сбивали дыхание. Перед входом Кейт остановилась всего на секунду, глубоко вдохнула прохладный воздух и, будто ныряя в воду, вошла внутрь. NYPD встретило ее привычным гулом — кофемашины работали без остановки, кто-то переговаривался в коридорах, бумаги шелестели в руках сотрудников. Все как обычно. Только для Кейт — совсем не как обычно. Навстречу ей шли Клинт и Наташа и улыбка появилась сама собой. — Ты вся светишься, — заметил Клинт, принимая стакан кофе. — Спасибо. — Кейт, ты — чудо, — мягко сказала Наташа, похлопав ее по плечу. — Как тебе работа? Высыпаешься? Кейт чуть запнулась. Она не высыпалась. Совсем. Но дело было не в работе. — Примерно как во время учебы, — уклончиво ответила она, чувствуя, как щеки начинают теплеть. Наташа это заметила — конечно заметила — и ухмыльнулась так, будто увидела гораздо больше, чем Кейт хотела показать. Они поднялись на второй этаж вместе. Кейт краем сознания отметила, что Наташа обычно работает на первом, но не стала спрашивать. Сейчас в голове было только одно имя. Елена. И обещание. Когда они вошли в кабинет, Белова как раз перебирала те самые бумаги, которые Кейт оставила вчера. И уже одно это выбило из-под ног почву — Елена делала ее работу. — Доброе утро, Детектив! — весело бросила Наташа, подходя ближе и начиная разминать ей плечи. — Пришла меня раздражать? — спокойно ответила Елена, не поднимая взгляда. Кейт поставила перед ней кофе, за что получила кивок и слабую улыбку одними уголками губ. И этого оказалось достаточно, чтобы внутри все перевернулось. — Просто хотела узнать, как ты, sestrenka, — сказала Наташа, — мы с тобой слишком редко видимся для людей, работающих в одном месте. — Нат, все вопросы к Клинту, — отрезала Елена. — Услышав сокращение, Кейт подумала, что должно быть они достаточно близки. И в голову пришла также мысль, что Елена вряд ли бы позволяла каждому второму касаться ее, тем более так непринужденно массировать ее плечи. А что, если они…? — Оу, нет, не втягивай меня, — Бартон поднял руки в капитулирующем жесте, — мы вообще-то по делу, — вмешался Клинт, протягивая папку. Елена сразу ушла в работу. Наташа осталась рядом, наклоняясь над документами, и их близость вдруг стала для Кейт слишком заметной. Чтобы не смотреть на это, она отвернулась. И ее взгляд упал на доску. Та самая доска. Аккуратная до безумия. Она медленно подошла к доске детектива, разглядывая фотографии, распечатки и вчитываясь в заметки Беловой. Почерк девушки был таким аккуратным, что брюнетка невольно провела пальцами по выведенным буквам, а затем также стала проводить по разноцветным ниткам, ловя зацепку то тут, то там. Это было… почти физическое удовольствие. — Кейт Бишоп, — позвал ее знакомый голос. И тут девушка вспомнила, что Елена наказала не прикасаться к доске, так что Кейт оставалось только обреченно выдохнуть, развернуться на пятках и виновато посмотреть на детектива. Три пары глаз уставились на нее, а двое смотрели так, будто она только что танцевала танго, будучи абсолютно голой. И все ждали реакции Беловой. — Возьми, тебе стоит это почитать, — спокойно произнесла Елена, протягивая девушке тонкую коричневую папку. — Кхм, — откашлялся Бартон, кивая Наташе на дверь и заговорчески ухмыляясь, — мы пойдем. Увидимся! — Ты… серьезно? — Не заставляй меня передумать. Стажерка не могла перестать улыбаться, что было довольно неуместно, учитывая суть дела. Сердце девушки бешено колотилось, разгоняя кровь по венам с небывалой скоростью. И пока Бишоп охотно изучала содержимое папки, Елена же изучала девушку перед собой. Ее темные локоны были распущены и аккуратно лежали на плечах, грудь девушки вздымалась чаще, чем обычно, а ее щеки были покрыты легким румянцем. На губах играла легкая улыбка и любой другой посчитал бы сумасшествием улыбаться с того, что написано на бумажке, но Елена прекрасно понимала состояние Кейт. От мысли, что такое важное событие она разделит с Беловой, все же вызвало неконтролируемую улыбку у детектива. — Какие мысли, Кейт Бишоп? — Спросила Елена, когда новенькая отложила папку в сторону. — Очень мало информации, — наконец сказала Кейт. — Похоже на выезд. — Верно. Прокатимся, — лицо брюнетки в очередной раз засияло, когда детектив натянула черную косуху. День обещает быть веселым.

***

Всю дорогу Елена думала о том, готова ли ее стажерка к серьезному делу. Конечно, детектив была уверена, что Кейт видела трупы на практике, но у всех людей абсолютно разная стрессоустойчивость, поэтому Белова искренне переживала за девушку, хоть и никак это не показывала. Все же какая-то часть русской говорила, нет, кричала, что ей лучше уточнить этот момент. — Ты же видела тела? — спросила она наконец. — Да. С Клинтом. — Ответ уверенный, но пальцы — нет. — Кейт, — Елена положила свою свободную руку на руки брюнетки, слегка их сжимая и останавливая нервный тик, — тебе не обязательно смотреть, если ты еще не готова. Я понимаю, — тон детектива вдруг стал таким серьезным, что Бишоп не сразу поняла, что женщина, которая не выходит из ее головы больше месяца, сейчас держит ее за руки. — Я готова, — твердо заключила Кейт, на что блондинка лишь кивнула, не переставая сжимать теплые руки девушки. Место преступления было оцеплено черно-желтой лентой с надписью «Линию полиции не пересекать». Осознание того, что Кейт имела полное право пересечь эту ленту, невероятно возбуждало. Белова подняла ленту и пересекла ее, придерживая атлас для девушки позади себя. К ним подошел средних лет мужчина в полицейской форме. — Томас Уолтер, 25 лет и Изабелла Гроус, 24 года, — мужчина передал бумажку Елене, которая сразу же отдала ее Кейт, — предположительно… — Коронер на месте? — Перебила детектив, на что мужчина лишь кивнул, кажется даже не обижаясь на прерывание. Тут и там сновали люди в форме — кто-то переговаривался вполголоса, кто-то делал пометки в блокнотах, кто-то фотографировал, стараясь не упустить ни одной детали. Атмосфера была напряженной, будто сам воздух стал тяжелее, пропитанный чем-то тревожным и чуждым. И чем ближе девушки подходили к обозначенному месту, тем сильнее билось сердце юной Кейт — неровно, сбиваясь с ритма, отдаваясь гулкими ударами где-то в висках. Они находились в природном заповеднике, где обычно царит тишина, нарушаемая лишь шорохом листвы и редкими звуками дикой природы. Но сейчас это место казалось искажённым — словно сама природа отступила перед чем-то жестоким и неправильным. В стороне стояла темно-зеленая палатка, едва заметно колыхаясь от холодного ветра, а рядом с ней… лежали два тела. Кругом были расставлены небольшие желтые таблички с цифрами, отмечающие улики. Некоторые служащие аккуратно перемещались между ними, стараясь ничего не задеть, их движения были выверенными, почти механическими. Щелчки камер раздавались с неприятной регулярностью, будто фиксируя не просто место преступления, а чью-то оборванную жизнь. И в этот момент новенькая начала заметно нервничать. Как бы Кейт ни старалась унять дрожь в руках, спрятав их глубоко в карманы пальто, это было бесполезно. Пальцы все равно предательски подрагивали, а дыхание стало чуть более поверхностным, чем обычно. От внимательного взгляда опытного детектива это, конечно, не укрылось. Елена резко остановилась. Кейт, не успев вовремя среагировать, буквально врезалась в плечо девушки, едва удержавшись на ногах. На мгновение всё вокруг будто замерло — и холодный воздух, и звуки, и даже собственные мысли. — Порядок? — тихо спросила детектив, чуть наклонившись, чтобы заглянуть в испуганные глаза напротив. Взгляд у Кейт был растерянный, почти загнанный — она действительно сейчас напоминала маленького оленя, оказавшегося в ловушке, не понимающего, куда бежать и как спастись. Зрачки расширены, дыхание сбито, а плечи напряжены так, будто любое слово может их окончательно сломать. — Кейт, — произнесла Елена уже мягче, и это прозвучало непривычно. Без фамилии. Просто имя. — Это не легко, я знаю. Если ты хочешь остаться здесь — это нормально. Я посвящу тебя в курс дела в любом случае. На секунду между ними повисла пауза. — Нет, — резко перебила Кейт, будто боялась, что если замедлится хоть на долю секунды — согласится. Она отвела взгляд, не выдержав этих внимательных, слишком проницательных зеленых глаз. Елена лишь кивнула. Без давления, без лишних слов. Но внутри отметила: упрямство, граничащее с саморазрушением. И выдержка — не по возрасту. Детектив заранее предполагала, что дело будет далеко не из простых, раз Бартон передал его именно ей, а не кому-то другому. Значит, картина, которую им предстоит увидеть, способна выбить почву из-под ног даже у тех, кто уже многое повидал. И, как оказалось, она не ошиблась. От увиденного Кейт нервно сглотнула, но не отвернулась. Лицо мертвого мужчины было искажено гримасой ужаса — застывшее выражение, будто последние секунды его жизни были наполнены чистым, неконтролируемым страхом. Кожа — почти серая, неестественно бледная, а грудная клетка… Кейт с трудом подавила желание зажмуриться. Там, где должна была быть плоть, осталось что-то бесформенное, изуродованное, превращенное в кровавое месиво. Бишоп заставила себя дышать ровнее. Медленно. Глубже. Вдох — выдох. Снова. Ты будущий детектив. Ты этого хотела. Возьми себя в руки. Она буквально отчитывала себя мысленно, подавляя поднимающуюся волну тошноты и страха. Глаза на секунду закрылись — раз… два… три… Старая привычка. Еще со времен соревнований. Тогда это помогало и сейчас — тоже, но не так эффективно. Да, Кейт уже видела тела на практике. Но это… это было совсем другое. В моргах все выглядит иначе. — Результаты баллистиков уже пришли, — раздался рядом незнакомый голос. Рыжеволосая девушка подошла к Елене, бросив короткий, внимательный взгляд на Кейт, прежде чем продолжить. Она ловко натягивала черные перчатки, словно это было частью отточенного ритуала. — Винтовка тридцатого калибра. Мужчина погиб от огнестрельного ранения в грудь, — спокойно добавила она, будто речь шла о чем-то обыденном. — Ну, явно не собака покусала, — невозмутимо бросила Елена. Кейт поразило спокойствие детектива и умение шутить в такой ситуации. Это почему-то странным образом заземляло. — Елена, однажды тебя покусаю я, — с легкой насмешкой ответила рыжеволосая, делая шаг вперед. На спине её темно-синей куртки белыми буквами было выведено: «Коронер». — Новенькая? — она улыбнулась Кейт — открыто, почти по-доброму, будто не стояла сейчас рядом с двумя телами. — Кейт Бишоп — мой стажер, — спокойно представила Елена. И где-то внутри Кейт что-то щелкнуло. Мой стажер. Абсолютно неуместно, но в этот момент Бишоп поймала себя на том, что готова быть кем угодно — стажером, ассистентом, тенью — лишь бы слышать это «мой» из уст Елены Беловой. Черт возьми, Кейт. Тут два мертвых человека, а ты… Она мысленно ударила себя по лбу. — Кейт, это Ванда Максимофф — коронер нашего департамента, — продолжила Елена. — Сочувствую, — с лёгкой усмешкой произнесла Ванда, обращаясь к Кейт. Бишоп нервно хихикнула — реакция вышла странной, почти неуместной, но сдержать её она не смогла. Елена протянула Кейт темные резиновые перчатки и они вместе прошли чуть дальше, приближаясь к двум телам. Новенькая даже не замечала обеспокоенные взгляды Беловой, настолько она была увлечена всем тем, что рассказывал коронер, и только Ванда хитро улыбнулась, поймав взгляд детектива, которая лишь закатила глаза. — Ладно, продолжим, — уже деловым тоном добавила Ванда, переключаясь обратно на работу, будто предыдущая реплика вообще не имела значения. — Девушка получила огнестрельное в область живота, смерть наступила не сразу, — Ванда указала на пулевое ранение, которое огромным красным пятном расположилось на животе, — перед смертью была изнасилована. Она боролась, — заключила девушка, вставая с корточек. Детектив заметила кровоподтеки на кистях и шее жертвы. Мысль о том, что какой-то убийца-насильник ходит на свободе невероятно злила Елену. Сама по себе девушка не была вспыльчивой и ее эмоциональный спектр, со слов тех, кто знает ее довольно давно, был сродню буханке хлеба. То есть полный ноль. Но когда дело доходит до работы и непойманных убийц, ее кровь начинает закипать в жилах. — А это что? — Кейт уверенно обошла тело умершей девушки, указывая на белые, почти прозрачные пятна на джинсах погибшей. — Сперма преступника, — спокойно сказала Ванда. — Ты серьезно? — Бишоп не понимала недовольство детектива, а коронер лишь цокнула. — Елена, изъятый материал уже подвергся экспертизе, — начала рыжеволосая, — я получила генетический портрет, но человека с подобным ДНК-профилем нет в национальной базе. — Это точно будет весело.

***

— Он иностранец? — предположила Кейт, когда они уже шагали по коридорам здания NYPD. Пол под ногами отдавал глухим эхом, лампы холодно подсвечивали стены, а где-то вдалеке слышались приглушённые голоса сотрудников. К ним вот-вот должны были приехать родственники погибших, и это ощущалось почти физически — как натянутая струна, которая может сорваться в любой момент. — А как же, — саркастично отозвалась Елена. Она шла чуть впереди, как обычно, с тем самым спокойствием, которое со стороны казалось почти равнодушием. На самом деле это было не так — просто в такие моменты она уходила глубже внутрь процесса, отсекая лишнее. Для неё и для других, которые знали ее достаточно долго, это было привычно. Для Кейт… пока нет. И Елена это заметила. По хмурому выражению лица девушки, по тому, как та шла рядом, чуть напряжённо сжав плечи, как будто пыталась удержать внутри слишком много мыслей сразу. — Кейт Бишоп, — Елена вдруг остановилась. Её ладонь легла на плечо Кейт — легко, но достаточно уверенно, чтобы остановить не только движение, но и поток мыслей. Бишоп на секунду буквально замерла: приоткрыла рот от неожиданности, будто хотела что-то сказать, но слова застряли. Она машинально облизнула губы, и этот почти незаметный жест не ускользнул от внимания Елены. Слабая ухмылка тронула её лицо. — Иди на обед, — спокойно сказала детектив. — Через полчаса приведут родственников. Если захочешь присоединиться — приходи. И, не задерживаясь ни на секунду дольше, она развернулась и ушла, оставив Кейт стоять посреди коридора в полной тишине, которая вдруг стала слишком громкой. На самом деле Кейт не заметила, как пролетело время. Она провалилась в свои мысли ещё по дороге обратно в участок — обрывки картин, запахи, голос Ванды, холодный взгляд Елены, тела на земле. Всё смешалось в один плотный, давящий комок, который не отпускал. Кухня NYPD оказалась почти пустой. Обеденное время давно закончилось, и помещение выглядело немного заброшенным: несколько кружек в раковине, забытый пакет с сахаром, пустой стул у стола. Здесь не принято было устраивать паузы — кто-то перекусывал на ходу, кто-то вовсе пропускал еду, будто организм можно было просто игнорировать ради работы. Кейт стояла у раковины, наливая себе холодную воду. Её лицо выглядело спокойным. Но внутри всё ещё стояло то самое изображение: мужчина на земле, неподвижный, с пулевым ранением в грудь, с выражением ужаса, застывшим навсегда. Аппетита не было и это невероятно злило Кейт. Если я хочу быть детективом, я не должна так реагировать. Эта мысль повторялась снова и снова, как заевшая пластинка. Я уверена, Елена всегда была спокойна. Мне нужно учиться у неё. Она сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Холодная вода обожгла горло, но немного привела в чувство. Кейт поставила стакан в раковину и вытерла руки о рукав, будто пытаясь стереть не только влагу, но и собственную тревогу и почти сразу же направилась обратно — туда, где была Елена.

***

— Ты… — начала детектив, удивившись скорости Кейт проводить обеденное время, но затем пришло осознание, — …не обедала, — Елена — потрясающий следователь. — Я просто еще не проголодалась, — какая наглая ложь. Белова отложила бумаги и откинулась на спинку офисного стула, сузив глаза и сверля взглядом стоящую перед ней девушку. Детектив уличила ее во лжи и просто хотела чистосердечного признания. — Ладно, да! Аппетита нет, если съем что-нибудь меня вывернет, — честно призналась Кейт. Девушка не хотела, чтобы детектив думала о ней в плохом ключе. Всю жизнь Бишоп стремилась к совершенству и ровнялась на отца, а теперь, когда она должна была проявить себя в полной мере, ее тошнило от вида трупов. Слабачка. Полностью сознавшись, Кейт обреченно рухнула на стул, рассматривая парк за окном. За стеклом город жил своей обычной жизнью — люди шли по делам, смеялись, разговаривали, не зная и не замечая того, что совсем рядом существуют другие реальности. Те, где жизнь обрывается внезапно. От данной мысли на глаза навернулись предательские слезы, заставляющие Кейт поднять взгляд к потолку. Меньше всего ей хотелось расплакаться перед детективом, которая молча наблюдала за девушкой, сцепив руки в замок на животе. — Они были обручены, да? — Дрожащим голосом спросила Кейт, — я видела кольца. Это так нечестно… — Голос девушки дрогнул, но на этот раз она смогла сдержать слезы, прерывисто выдохнув. — Когда приедет семья погибших? — Неожиданно для обеих, но Бишоп задала вопрос ровным стальным голосом. — Уже здесь, — спокойно ответила Елена, вставая со своего места, — сейчас начнется опознание, и Кейт… — Елена, — в кабинет резко вошла Ванда, и заметив картину перед собой, немного замялась, — ты нужна. Белова старалась не показывать свое недовольство насчет прерывания, но долг звал, так что девушка в последний раз взглянула на свою стажерку, которая выглядела разбитой и опустошенной, и подарила той взгляд, глубоко и прочно засевший в сердце новенькой.

***

Поиски свидетелей и подозреваемых заняли неделю, но для Елены эти семь дней показались бесконечностью. Самым большим страхом для любого правоохранителя было не просто отсутствие зацепок, а то, что пока они ищут одного убийцу, где-то может появиться второй. Или третий. Или новые тела с тем же почерком, с тем же холодным повторением жестокости, которое невозможно спутать ни с чем другим. К счастью для беловолосого детектива, похожих случаев не происходило, как и громких дел в общем. Беседы с родственниками жертв и допросы забирали силы. Буквально оставляешь часть себя в каждом кабинете, в каждой комнате для опознания, в каждом взгляде, полном отчаяния или злости. Люди приходили разные: кто-то молчал и не мог выдавить из себя ни слова, кто-то кричал, кто-то цеплялся за любую деталь, как за последнюю надежду, а кто-то просто смотрел в пустоту, не до конца веря, что всё это происходит не с кем-то другим. Если в первые дни Елена ещё могла держать себя в привычной форме — собранной, холодно-спокойной, отстранённой настолько, насколько это требуется в работе, — то к концу недели это спокойствие начало давать трещины. Сейчас город уже погрузился в вечернюю темноту. За окнами NYPD медленно падал первый снег — крупные хлопья, неторопливые, почти красивое зрелище, если бы не контраст с тем, что происходило внутри стен департамента. ДНК-дактилоскопия снова не дала результата. Третий раз подряд. И каждый новый отчёт звучал как ещё одна дверь, которую захлопнули перед носом. В какой-то момент Елена даже поймала себя на мысли, что Кейт была не так уж и не права, когда предположила, что преступник может быть иностранцем. Эта версия не давала покоя не потому, что была удобной, а потому что в ней хотя бы был смысл, пусть и не подтверждённый, но коллеги из ЦРУ, которых Елена терпеть не могла из-за их слишком завышенного эго, отрицали данную зацепку, ссылаясь на то, что в их базе данных числится даже иностранная муха, прилетевшая с другого конца земного шара. Кейт Бишоп, которая занимала по меньшей мере четверть мыслей детектива, держалась стойко. Елена даже чувствовала что-то наподобие гордости за свою стажерку, ведь не каждый смог бы так умело скрывать свои эмоции, взявшись за первое серьезное дело. Белова была против того, чтобы девушка присутствовала на опознании и допросах, но та категорически отказывалась слушаться. И вот сейчас, когда детектив заперла ту в кабинете, брюнетка каким-то образом отперла дверь и находилась по ту сторону окна допросной. Елена прекрасно знала, что за гизеллой находилась Кейт. Ей было плевать на Бартона, который каждый день спрашивал о состоянии стажерки и продвижении дела, ей также было абсолютно все равно на сотрудника ЦРУ, который приехал якобы просто «посмотреть», но Белова прекрасно знала, что разведывательное управление пытается в очередной раз найти доказательства того, что главный штаб NYPD полон бездарей, и от этой мысли все спокойствие, которое Елена пыталась сохранить с самого утра, улетучилось, как пуля, выпущенная из пистолета. — Я спрошу еще раз, — голос русской был непоколебим и полон решимости, — где Вы находились 13 ноября в период с 5:34 утра до 18:49 вечера, — время приезда молодоженов и время смерти, которое назвала Ванда, не вызывали ни толику сомнения у Беловой. Поверьте, Максимофф была единственным коронером во всей Америке, которому доверяла детектив. Они работали вместе достаточно долгое время и раскрывали дела хуже, чем нынешнее — в квадриллионы раз. — Какая тебе разница, а? — Перед блондинкой сидел мужчина средних лет в потертых джинсах и старой мятой рубашке, который отсидел (не)добрых 20 лет за убийство собственной жены. Его сальные волосы доходили почти до плеч, под нестриженными ногтями была засохшая грязь, — ваши стервятники привели меня сюда только потому, что я бывший зек! Гребаные сукины дети, — выплевывал мужчина, глядя на спокойную женщину. Он даже не подозревает, что терпение детектива на исходе. — Я повторюсь, если Вы не услышали, — формальное обращение к убийце вызывало отвращение у Елены. Девушка размяла руки, словно готовясь к чему-то, — что Вы… — Да пошла ты к черту! Я не стану отвечать на твои ебанные вопросы, шлюха! Два предложения, сказанные секундой ранее, выбили из детектива последнюю каплю. Ни два нефрита, взгляд которых Елена ощущала даже сквозь толстое стекло, ни ужас в глазах подозреваемого не смогли остановить девушку от наплыва ярости. Она с особой грацией встала с офисного стула и обошла металлический стол, сокращая расстояние с мужчиной. Ее рука уже крепко держала женоубийцу за горло, а сам подозреваемый был прижат к стене допросной, судорожно хватаясь за руки детектива и пытаясь сделать хоть один вдох. — Не могу отправиться туда, у меня много работы, так что будь так добр, — Елена говорила, стиснув зубы, — ответь на мои вопросы, ублюдок, иначе тебе придется питаться через трубочку всю оставшуюся жизнь. Очевидно, что подозреваемый ответил на все интересующие детектива вопросы, но его алиби стоило еще проверить. Он не смел больше перечить, угрожать и тем более оскорблять женщину перед собой, весь разговор трясясь, как осиновый лист и не глядя в глаза, что были полны ярости и отвращения. Когда девушка вышла из допросной, громко стукнув по металлической двери ладонями, будто та не могла открываться по-другому, ей хотелось свалить из этого места, чтобы дать мозгу немного разрядки. Какого же было ее разочарование, когда сзади послышался недовольный тон. — Детектив Белова! — Сотрудник ЦРУ, которого Елена знала все то время, что проработала в NYPD, звучал до омерзения довольным, — я так давно ждал, когда же Вы проявите свое истинное лицо! — А вот истинное лицо сотрудника, имя которого было Джон, Елена давно видела, и лицезреть снова не хотелось, но пришлось, — непоколебимая Елена Белова! Ни одного провального дела, и вот — угрожали подозреваемому, ай-ай-ай, — мужчина цокал языком, и единственным желанием девушки было вырвать этот надоедливый орган к чертовой матери, но она сдержалась и с завидным спокойствием слушала его, — что же скажет секретарь Росс, м? Есть догадки? Или может… — Детектив применяет объективный контекстно-зависимый тест, который учитывает степень запугивания, которое испытал бы разумный человек на месте подозреваемого, если бы он свободно воспользовался своим правом не свидетельствовать против самого себя. Наш подозреваемый не является разумным, это «А». «Б» — было воспроизведено предупреждение в случае нежелания сотрудничать с правоохранительными органами и «В»… — Белова сделала глубокий вдох и обвела рукой воздух, — перестаньте быть таким враждебным, — со стороны казалось, будто Елена Белова флиртует, но это было далеко не так. Мужчина, что пытался выудить Белову с главного штаба NYPD, так и остался стоять на своем месте, пока его лицо становилось красным, ведь свидетелем его позора стала половина офицеров департамента. Пока Бартон пытался загладить вину перед Джоном Брауном, молодая высокая девушка неподалеку даже не сдерживала широкую улыбку.

***

— Ты с ума сошла?! — Кабинет детектива заполнился людьми сразу же после того, как Бартон смог выпроводить недовольного ЦРУ-шника, и теперь отчитывал Белову, — ты же знаешь, в каком свете ЦРУ пытается выставить нас перед секретарем! А теперь что будет?! Ты хоть думаешь о последствиях?! — Злой Клинтон Бартон — это что-то на грани фантастики, точно так же как и эмоциональная Елена Белова. И вот они вместе в замкнутом пространстве. — Клинт, остынь, — вступилась Наташа, которая только вошла в кабинет вместе с Вандой. — Остыть?! Наташа, тебя там не было! Твоя младшая сестра угрожала подозреваемому в присутствии ЦРУ! — Мужчина был вне себя от злости. Возможно, натянутые отношения между Нью-Йоркским департаментом и Центральным разведывательным управлением были банальными, наигранно вычурными, но довольно-таки реальными, так что Бартона можно было понять. Под угрозой была репутация NYPD. — Послушай… — Наташа хотела что-то сказать в защиту детектива, и Елена бы в любой другой день отмолчалась, но не сегодня. — Подозреваемый находился в состоянии алкогольного опьянения, и мои действия были направлены на ускорение отрезвляющей реакции, — Елена говорила до смешного спокойно, — адвокат, которого я ему предоставила, находился именно там, куда его отправил наш Френк, — Френк — именно тот мужчина, который был прижат Беловой к стене, — он меня туда тоже отправлял, но, знаешь, работы действительно немало, и у меня совсем нет времени на изучение мужских половых органов. Ещё какие-то вопросы? Бартон был всё ещё зол, но теперь понял, почему Елена позволила себе превысить полномочия. Мужчина устало потёр глаза, присев на стул. — Ты его не предупреждала, — заметил Клинт, чем вызвал у Беловой приступ закатывания глаз. Серьёзно, если бы она могла, она бы увидела свой затылок изнутри. — Я размяла пальцы, этого было недостаточно? — Только Елена Белова могла отшучиваться перед своим начальником, когда почти что подвергла опасности репутацию NYPD. Кейт наблюдала за детективом с самого начала допроса. Она ловко взломала замочную скважину кабинета и без зазрения совести ввалилась по ту сторону допросной, не обращая внимания на заинтересованные взгляды, как потом узнала девушка, Джона. Мерзкий. Кейт видела, как спокойно Елена задавала вопросы наглому мужчине, как её терпение лопалось с каждой гадостью, прозвучавшей из уст подозреваемого, но больше всего она запомнила не полное фиаско сотрудника ЦРУ и гордость за своего детектива, и даже не то, как она успокоила Клинта выверенными фактами, а момент угрозы. Техника «хорошего и плохого копа» была известна Кейт ещё в школе, когда она увлеклась детективными сериалами, но отчего-то ей казалось, что Елена не воспользовалась ни одной из них. В её глазах была чистая ярость, заставляющая кровь кипеть в жилах. Её зелёные изумрудные глаза стали почти чёрными, а руки… Кейт была поражена тем, откуда в такой маленькой женщине столько силы. Брюнетке казалось, что Елена не прикладывала особых усилий, когда прижала мужчину к стене и угрожала сделать его инвалидом. Всё это одновременно и восхищало Кейт, и пугало. Когда Наташа и Клинт покинули офис, девушка спокойно прошла через весь кабинет, чтобы сесть на своё излюбленное место — у окна. Елена, как и Кейт, молчала. Тишина не давила, не пугала и не отталкивала. Всё происходило ровно так, как и должно было. Снег крупными хлопьями падал на землю, застилая Центральный парк белым полотном. Люди уже перестали сновать туда-сюда по улицам, так как часы показывали ровно десять часов ночи. Обе делились переживаниями, но без слов. — Как ты покинула кабинет? — Тихо спросила Елена, прикатившись ближе к девушке на офисном стуле, оттолкнувшись от стола. — Вот так, — брюнетка вытащила из кармана пиджака два незамысловатых инструмента для взлома. — И ты отчитывала меня за вождение в нетрезвом виде? Взлом, — Белова покачала головой, — мне стоит повесить замок на внешней стороне. — Ты не удержишь меня, Детектив, — парировала Кейт. — А надо бы, — голос Елены прозвучал тише, и брюнетка наконец решилась посмотреть в зелёные глаза блондинки. — Зачем? — Кейт хотела, чтобы это прозвучало невинно и, кажется, у неё это получилось. Белова громко выдохнула, глядя куда-то вниз и сцепив руки в замок. Они так и не продолжили разговор с первого дня этого дела. Каждая была погружена в свои мысли, так что они перекинулись лишь парочкой предложений всю неделю, большинство из которых было из серии «Ты останешься здесь!» и «Не указывай, что мне нужно делать». — Затем, что… — Елена! — В кабинет ворвалась запыхавшаяся коронер. — Ванда, — выдохнула детектив, явно раздражённая очередным прерыванием, — ты знаешь, что нравишься мне, но ты начинаешь этим пользоваться. — Это срочно, — рыжая девушка на секунду опешила, будто собираясь с мыслями, — обнаружили тело.