Старейшина Илин

— Тебе ещё нужна машина? — раздался в трубке голос Хуайсана, ленивый и чуть насмешливый. — Ты ещё спрашиваешь! — Тогда в полдень в порту. Одиннадцатый причал. — Так быстро? — удивился Вэй Усянь, откладывая книгу. — Ты просто чёртов любимчик судьбы. Стоило мне только заикнуться о нужной модели, как выяснилось, что как раз сегодня приходит контейнеровоз с партией лимитированных спорткаров. Одна машина — «лишняя». — Ну, я бы поспорил насчёт любимчика… — проворчал Вэй, уже на ходу хватая куртку и выскальзывая из квартиры. — Тебе машина нужна? Или будешь спорить? — Нужна, нужна! Уже мчусь. И что, выбрать можно будет? — Ага, щас! Бери что дают, — огрызнулась трубка и замолкла.

***

Порт гудел тяжёлым, металлическим гулом. Воздух пах солью, мазутом и ржавчиной. Вэй Усянь, прислонившись к штабелю контейнеров, наблюдал, как из чрева корабля, будто драгоценность из футляра, на тросах медленно спускали низкий, строптивый силуэт огненно-красного спорткара. Солнечный луч прошелся по лакированной поверхности и машина вспыхнула, как живой уголёк на фоне серого индустриального пейзажа. — Она прекрасна, — неожиданный, бархатный голос сбоку заставил Усяня вздрогнуть. Он обернулся. Рядом стоял невысокий, щегольски одетый мужчина. Он настолько не вписывался в грубый мир порта — в своём идеально сидящем пальто, с безупречной причёской, — что казался миражом, порождением морского тумана. Вэй Ин вопросительно поднял бровь, но промолчал, давая незнакомцу продолжить. — Ох, простите мою бестактность, — очаровательно улыбнулся мужчина и, не смущаясь, протянул для рукопожатия руку в тонкой кожаной перчатке. — Мэн Яо. — И почему же начальник порта лично контролирует обычную разгрузку? — Вэй Ин проигнорировал протянутую руку и все законы светского этикета. Он не представился и продолжил изучать лицо собеседника с холодным любопытством. — Хм… — Мэн Яо не дрогнул. Его улыбка не потускнела ни на йоту, будто он просто не заметил грубости. Плавно опустив руку, он так же любезно продолжил. — По правде сказать, меня не интересует этот груз. Я скорее… заинтересовался вами. Вэй Ин слегка расширил глаза, а затем с преувеличенной медлительностью, с явным вызовом оглядел Мэн Яо с ног до головы — от лакированных туфель до безупречного узла галстука. Потом равнодушно отвернулся к машине, бросив через плечо: — Извините. Не ищу новых отношений. — О, нет, что вы! — Мэн Яо мягко рассмеялся, звук был приятным, как шелест шёлка. — Я не в этом смысле. Просто хотел познакомиться, господин Вэй. Лично. — Вот видите, — Вэй Ин наконец отвёл взгляд от уже стоящей на земле машины и вновь устремил его на собеседника. Его глаза были тёмными и непроницаемыми. — Вы даже знаете, как меня зовут. Что ещё нужно для знакомства? — Я бы предпочёл поговорить в более… спокойной обстановке, — настаивал Мэн Яо, его голос был убедительным, как тихая, навязчивая мелодия. — Не хотите поужинать сегодня? Рядом с портом есть замечательный ресторан средиземноморской кухни, с отличным видом. — Вы точно не собираетесь приударить за мной? — Вэй Усянь усмехнулся, и в его усмешке скользнула язвительная искорка. — Уж больно похоже на свидание. — Нет, — Мэн Яо покачал головой, и его взгляд на мгновение стал отстранённым, мягким. — Если вас это успокоит, то могу сказать, что моё сердце уже занято. — Да? А ваша зазноба не будет ревновать? — не отступал Вэй Ин, играя с ним, как кошка с мышкой. — Нет, — ответил Мэн Яо просто, и в этом одном слове прозвучала странная, почти зловещая уверенность. — Но чтобы всем было спокойно, можем назвать это деловым ужином. Заодно отпразднуем вашу удачную покупку, — он элегантным жестом указал на машину, которая хищно поблёскивала на солнце, будто жаждала скорости. — Праздновать я предпочитаю в компании друзей, — парировал Вэй Усянь. — Мы же с вами пока даже не приятели. Но… — он преувеличенно тяжело вздохнул, изображая капитуляцию. — Так уж и быть. Поговорю, вы смогли заинтересовать меня. — Благодарю вас, — улыбка Мэн Яо стала чуть шире, но не достигла глаз. В них оставался лишь холодный расчет. — Не стоит, — отмахнулся Усянь, уже поворачиваясь к своей машине. — Вы, по крайней мере, вежливо попросили. А не прислали головорезов с намёками. Улыбка на лице Мэн Яо изменилась, стала тоньше, лукавее, обнажив острый ум за маской любезности. — Сила… никогда не была моим коньком. Почти всегда с людьми можно договориться. Но Вэй Ин уже не слушал его. Он легкой, упругой походкой направился к своему новому приобретению, оставив начальника порта стоять в ореоле индустриального хаоса.

***

— Я не совсем понимаю цель нашей встречи, господин Мэн, — Вэй Ин откинулся на спинку стула, пальцы лениво обхватили ножку бокала. Его взгляд был спокойным, анализирующим. Напротив, Мэн Яо расплылся в самой доброжелательной, отточенной и потому самой лживой улыбке, какую Усяню когда-либо доводилось видеть. — Вы не так давно появились в нашем городе, господин Вэй, и уже успели наделать… изрядного шума в определённых кругах. — Я этого не хотел, — просто сказал Вэй Ин. — Всё, чего я хотел — просто тихо жить в понравившемся мне месте. Выбрал, казалось бы, самый спокойный уголок на карте. Улыбка Мэн Яо стала чуть лукавее, будто он только что услышал тонкую шутку. — Вы немного кривите душой, господин Вэй. Или, быть может, мне стоит обращаться к вам иначе? Например… Старейшина Илин? Вэй Ин не дрогнул. Он спокойно отпил из бокала, поставил его с мягким стуком и вернулся к трапезе, разрезая нежное филе с хирургической точностью. Ни тени потрясения, удивления или, тем более, страха. — Я рад, — произнёс он с нарочитой лёгкостью, — что хоть кто-то в этом городе умеет вначале думать, а потом делать. Я уж думал, что кругом одни импульсивные идиоты. — Мои… — Мэн Яо пошевелил длинными пальцами в воздухе, подбирая слово, — скажем так, коллеги по городскому управлению, действительно оказались не столь дальновидными. Но, признаюсь, и я навёл о вас справки лишь после инцидента. — Ой, бросьте, — махнул рукой Усянь, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Какой там инцидент? Ну, проиграл сынок мэра на бирже небольшое состояние. Ни он, ни его отец от этого не обеднеют. Потеря лиц? Восстановима. — А девушка? — мягко вставил Мэн Яо, наблюдая за его реакцией. — Это вы про ту вульгарную девицу, то ли любовницу мэра, то ли невестку? — Вэй Ин хмыкнул. — Ну, тут уже сама виновата. В погоне за вечной молодостью случаются… медицинские казусы. Аллергия — непредсказуемая штука. Мэн Яо поставил локти на стол, сложил пальцы домиком и, облокотившись, стал внимательно рассматривать собеседника, словно тот был любопытнейшим экспонатом. — Просто поразительное стечение обстоятельств, — произнёс он почти шёпотом. — Один шанс на миллион, что у неё окажется аллергия на столь редкий препарат, на который к тому же неожиданно перешла частная клиника, где она годами делала процедуры. — Господин Мэн, — Вэй Ин отложил приборы с тихим звоном и выпрямился. В его глазах, наконец, мелькнул тот самый, опасный блеск — холодный и безжалостный. — Я и не отрицаю, что приложил руку к этим событиям. Я лишь утверждаю, что это — досадные мелочи. Не более чем предупредительный выстрел в воздух. Чтобы все запомнили: меня и мою семью трогать не стоит. — О! — воскликнул Мэн Яо, разводя руками. — Я и не собираюсь с вами ссориться! Напротив, я искренне хочу с вами… подружиться. — Я ни с кем не дружу, — отрезал Вэй Усянь, и его голос стал острым, как лезвие. — Не создаю коалиции, не вхожу в альянсы. Если вы хотели использовать меня, как козырную карту в своих играх за влияние, то вынужден вас разочаровать. Мне достаточно, чтобы нас просто оставили в покое. — И вы думаете, продемонстрированного вами… напоминания… будет достаточно? — спросил Мэн Яо, и в его голосе впервые прозвучал лёгкий, едва уловимый скепсис. — Вам хватило ума и связей, чтобы докопаться до правды, — парировал Вэй Ин. — Думаю, со временем хватит сообразительности и остальным. Распространение информации — тоже искусство. — Но вы не можете не признать, — настаивал Мэн Яо, — что фигура такого… масштаба и репутации не может остаться без внимания. Вы — событие. А события в нашем мире имеют последствия. — А вы не можете не признать, — Вэй Усянь встал, и его тень накрыла стол, — что я уже достиг того уровня, когда могу позволить себе роскошь не участвовать в чужих спектаклях. Спасибо за ужин. Он махнул рукой подзывая официанта, но Мэн Яо, остановил его: — Ну что вы! Я плачу, разумеется, ведь это я вас пригласил. — Его взгляд скользнул куда-то за спину Вэй Усяня, и в нём вспыхнуло что-то похожее на торжество. — Но перед уходом я всё же хотел бы, чтобы вы познакомились с одним моим… другом. Думаю, вам будет что обсудить. — У меня нет намерения заводить друзей, — сквозь зубы повторил Вэй Ин, раздражение наконец прорвавшись сквозь маску равнодушия. — Я, кажется, ясно дал это понять. — О, уверяю вас, вы не пожалеете, — улыбнулся Мэн Яо, и его взгляд, внезапно потеплев, устремился за спину Вэй Усяня. — Ах, вот и он, как нельзя кстати. Вэй Ин медленно, почти нехотя, повернул голову. И мир покачнулся. К их столу подходил мужчина. Высокий, стройный, с безупречной осанкой и лицом, которое на мгновение стёрло всё вокруг. Знакомые, отточенные черты. Холодная, отстранённая гармония. В висках застучало, в горле подкатил ком тошноты. Вэй Ин сглотнул, моргнув, заставил зрение сфокусироваться. Нет. Не он. Просто… до жути, до головокружения похож. Мягче в чём-то. Но носитель той же аристократичной, холодной красоты. — Господин Лань, — произнёс Вэй Усянь, и голос его прозвучал неестественно ровно. Он не двинулся и не наклонил головы. Зачем? Ради представителя семейства Лань церемонии были давно отменены. — Просто Сичэнь, — поправил мужчина, и в его голосе прозвучала усталая горечь. — Я уже давно не считаю себя частью семьи. — Как будто это что-то меняет, — хмыкнул Вэй Ин, и его взгляд, острый как бритва, впился в Мэн Яо. Тот наблюдал, не сводя с них глаз, и в его позе была напряжённость зрителя в кульминации пьесы. «Вот во что ты играешь», — подумал Вэй Ин, и мысль эта была холодной и ясной. — Господин Мэн, если вы хотели проверить мою реакцию на прошлое, то вы ошиблись адресом. Меня уже ничего не связывает ни с одним из Лань. Как бы они себя не называли. — Что вы! — Мэн Яо в искреннем, казалось бы, удивлении округлил глаза. Была ли эта игра очевидна только Вэй Ину? — Я даже не знал, что вы знакомы! Сичэнь просто… человек исключительного таланта к переговорам. Я надеялся, что, хотя бы он сможет убедить вас не отвергать наше предложение о взаимовыгодном… сотрудничестве. Вэй Ин коротко, беззвучно хмыкнул. Потом медленно повернулся к Лань Сичэню. — Наше… — он сделал крошечную паузу, давая слову повиснуть в воздухе. — Вот, значит, на кого ты променял А-Чэна. Сичэнь вздрогнул, как от пощёчины. Всё его спокойствие разбилось вдребезги. — Я не… Нет! Я искал его. Я искал его повсюду, очень долго! Но он будто сквозь землю провалился! — Ну, ещё бы, — в голосе Вэй Усяня прозвучала мрачная, почти самодовольная горечь. — Я приложил немало усилий, чтобы спрятать остатки семьи Цзян от чужих глаз. Особенно от представителей семьи Лань. Он снова обратился к Мэн Яо, и его тон стал ледяным, окончательным: — Вы опять просчитались, господин Мэн. У меня нет и не может быть ничего общего с господином Лань. Никакого сотрудничества. Тема закрыта. На этих словах он резко развернулся к выходу. — Подожди! — Лань Сичэнь бросился вперёд, схватив Вэй Усяня за рукав чёрной рубашки. Его пальцы впились в ткань. — Где А-Чэн? Хотя бы скажи, могу я его увидеть? Он жив?! — Думаешь, я тебе что-то скажу? — Вэй Ин холодным взглядом скользнул по руке, держащей его, и Сичэнь, будто обжёгшись, разжал пальцы. — Ты не можешь решать за него! — вырвалось у Сичэня, в его голосе впервые зазвенели отчаяние и злость. Вэй Ин перевёл взгляд на Мэн Яо. И замер. Тот сидел, вцепившись руками в край скатерти. Его костяшки побелели от напряжения. Вся его маска, всё его актёрство разом испарились. На лице застыло что-то между шоком, болью и… страхом. Настоящим, животным страхом. Значит, не всё в этой игре было под его контролем, — мелькнуло у Вэй Усяня. Он тяжело вздохнул. Мадам Юй, чёрт побери, была права. У него и вправду феноменальный талант наживать врагов, даже не делая для этого практически ничего. — Вначале разберись со своим настоящим, — тихо, но чётко сказал он, глядя прямо в глаза Лань Сичэню, — прежде чем лезть в прошлое с грязными руками. — Но ты можешь хотя бы передать ему… что я хочу поговорить? Что я… — голос Сичэня сорвался. Вэй Ин смотрел на него — на это лицо, напоминающее о самой глубокой боли, — и почувствовал внезапную, всепоглощающую усталость. — Я подумаю, — бросил он, уже отворачиваясь. Он не оглядывался, направляясь к выходу. Но его слух, отточенный годами в подпольных операционных, уловил доносящийся из-за спины растерянный, сдавленный шёпот Мэн Яо, в котором смешались страх и невероятная, детская уязвимость: — Хуань?.. Что… что происходит?