Старейшина Илин

Вэй Ин пришёл в себя с ощущением тяжелой, ватной головы и странной отрешённости. Он лежал в полумраке палаты, приглушённый свет ночника выхватывал знакомые очертания медицинской мебели. Первым делом он почувствовал лёгкое тянущее ощущение в руке. Повернул голову, проследил взглядом за тонким прозрачным шлангом, тянущимся от тыльной стороны ладони к стойке с капельницей. Машинально потянулся свободной рукой к игле, чтобы выдернуть эту назойливую помеху. — Только тронь её — я тебя вообще к кровати привяжу! И не сомневайся, найду для этого ремни. Голос был тихим, но твёрдым. Усянь медленно повернул голову в сторону. На стуле у его кровати сидела Вэнь Цин, скрестив руки на груди. Её лицо в полумраке было хмурым. — Ты тут дежуришь что ли, начальница? — хрипло спросил он, голос звучал чужим. — Я же знаю, что никого другого ты слушаться не станешь. Да и не посмеют тебя удержать. — Я и тебя слушаться не собираюсь, — буркнул Усянь, но руку всё же убрал. — Где Чэн? И где мой телефон? — Вэй Ин! — её резкий вскрик, заставляя его на мгновение застыть. — Вначале на вопросы отвечаешь ты! Как себя чувствуешь? Голова кружится? Тошнит? — Ладно, ладно, — он сдался, откидываясь на подушку с видом мученика. — Всё в порядке. Просто… туман в голове. Ну, так что с Чэном? Где он? Цин молча кивнула головой в сторону. Усянь повернулся и только сейчас, в слабом свете, разглядел на соседней койке неподвижную фигуру, укрытую до подбородка одеялом. — Что с ним? — его голос тут же стал напряжённым, всё напускное раздражение исчезло. — Спит. Глубоко и, надеюсь, без сновидений. — Как он? — повторил Усянь, приподнимаясь на локте. — Физически — царапины и ушибы, как и у тебя. Эмоционально… С ним всё в порядке. Просто выгорел. Мы поставили ему лёгкое успокоительное, чтобы дать нервной системе восстановиться. И тебе бы не помешало то же самое, — добавила она с нажимом. — Не надо! — Усянь поёрзал, устраиваясь поудобнее, уже полусидя. — Просто небольшое сотрясение. Не впервой. — Когда-нибудь доиграешься до того, что сотрясать будет уже нечего! — Вэнь Цин нахмурилась ещё сильнее. — Перестань геройствовать. — Брось, не так уж сильно я приложился, — отмахнулся он, но всё же перестал ворочаться. — Так где мой телефон? — Тебе отдыхать надо, а не в телефоне ковыряться! — Я отдыхаю, — он демонстративно поднял руку с капельницей. — И даже лечусь, как видишь. Будь добра, дай телефон. Мне нужно сделать один звонок. Важный. Вэнь Цин тяжело вздохнула, глядя на его упрямое лицо. Она знала, что спорить бесполезно. В конце концов, она молча протянула ему мобильник, достав его из кармана своего халата. — Хорошо. Тебя не переделать. Но дай мне слово — капельницу не тронешь! Вэй Ин шутливо поднёс пальцы к виску в подобии салюта. — Есть, мой генерал! Будет исполнено. Цин только покачала головой на это дурачество. — И медсестёр гонять не будешь! Хочешь ты того или нет, но хотя бы сутки ты тут проведешь под наблюдением. Это приказ, доктор Мо. — Так уж и быть, подчиняюсь, — сдался он с преувеличенной покорностью. — А эти сутки мне засчитают как дежурство? С оплатой? Вэнь Цин в ответ только фыркнула — звук был полон смеси раздражения и глубочайшей, почти сестринской привязанности — и вышла из палаты, плотно закрыв за собой дверь. Как только её шаги затихли в коридоре, вся маска усталого пациента слетела с лица Вэй Усяня. Его взгляд стал острым, сосредоточенным. Он быстро набрал номер, не сводя глаз с спящего Чэна. — Шишу?.. — его голос в тишине палаты прозвучал тихо, но чётко, как клинок, вынутый из ножен. — Вэй Ин? — Шишу, что насчёт нашего… «дельца»? — Всё в порядке. ЭТА проблема больше тебя не побеспокоит. Окончательно. — Хорошо, — в голосе Усяня не было ни облегчения, ни удовлетворения, только холодная констатация. — Но, шишу, она сама не могла додуматься до бомбы. И найти нужные компоненты. Наверняка были сообщники. Кто-то с доступом и знаниями. — Да. Цзычэнь как раз этим занимается. — Хорошо. Держи меня в курсе. — Усянь замолчал на секунду, прислушиваясь. В трубке, поверх ровного дыхания собеседника, он уловил знакомый, навязчивый звук — крики чаек и далёкий гудок судна. Его голос стал резче. — А ты вообще где, шишу? На том конце провода Синчэнь сделал глубокий вдох, впуская в лёгкие солёный, пропитанный запахом рыбы и ржавчины воздух. Его взгляд скользнул за пролетавшей мимо белой чайкой. — В порту. Усянь резко выпрямился на койке, чуть не выдернув иглу капельницы. — Почему? Что ты там делаешь? — Следы привели сюда, — спокойно, без эмоций объяснил Сяо Синчэнь. — Те самые «сообщники». Их следы ведут в доки. Усянь закусил губу, его взгляд метнулся к спящему брату. Лицо стало каменным. — Плохо. Это очень плохо, шишу. Если в этом замешан… этот пацан. Начальник порта. Мэн Яо. — Пока нет информации, прямо указывающей на него лично, — поспешил успокоить собеседника Синчэнь. — Только намёки. И, в конце концов, всегда бывают излишне инициативные подчинённые. — Обязательно выясните это! — прошипел Усянь, понизив голос до шёпота. — Если хоть как-то мелькает хвост этого мальца… Это в корне меняет всё дело. И уровень опасности. — Надо вызывать подмогу? — спросил Синчэнь, его собственный голос тоже стал тише, деловитее. — Нет. Пока нет. Но будьте наготове. И выясните главное: кто, как и почему помогал этой пришибленной твари. Это уже не просто месть за испорченную внешность. Это прямое покушение. И оно затрагивает теперь не только меня и Сычжуя, но и Чэна. Понимаешь? — Хорошо. Всё выясним. Не нервничай раньше времени, — сказал Синчэнь всё тем же ровным, успокаивающим тоном, за которым скрывалась стальная решимость. — Как вообще его здоровье? Да и твоё? Сычжуй? — Нормально. Жить будем, — усмехнулся Усянь беззвучно. — Сычжуй у Хуайсана, с ним всё в порядке. — Пауза. Его голос снова стал низким и весомым, как приказ. — Сяо Синчэнь. Я рассчитываю на вас. На тебя и Сун Ланя. — Конечно. Я понял. Сделаем всё, что необходимо. И немного больше. Связь прервалась. Усянь ещё секунду сжимал в руке телефон, глядя в потолок, мысленно просчитывая варианты, угрозы, ходы.

***

А в порту Сяо Синчэнь медленно опустил руку с телефоном. Он задрал голову и посмотрел в голубое, беспечное небо, к которому тянулись ржавые бока грузовых контейнеров, сложенных в огромные, давящие штабеля. Крики чаек звучали насмешкой. Тишина после разговора была обманчивой. Работа только начиналась. — О-о-о! И откуда же у нас такой симпатяга? — Голос прозвучал слева, из-за груды пустых бочек. Развязный, нарочито громкий, провокационный. — Вроде бы раньше не встречались. Я бы запомнил. Синчэнь замедлил шаг, повернул голову на звук: молодой парень, двигающийся с развязной, хищной грацией явно местный. Наглый и любопытный. Полезный — решил Синчэнь. — Думаю, что нет, — вежливо улыбнулся он, встретившись с незнакомцем взглядом. Улыбка была частью образа, таким же инструментом, как и скрытое оружие под светлой толстовкой. — А ты и правда красавчик, — парень нагнал его, подходя ближе, нарушая личное пространство. — И что же такой чистенький, забыл в нашей… глуши? Улыбка стала более натянутой. — Не думаю, что это вас касается, — произнёс Синчэнь, решив не останавливаться ради разговора. — Ну вот не угадал! — парень заслонил ему путь, широко ухмыляясь. В его глазах горел азарт охотника, уверенного, что загнал дичь. — Меня касается всё, что мне интересно. А ты… ой, какой интересный. — Спасибо, приму за комплимент, — отрезал Синчэнь и резко развернулся, намереваясь уйти от нежелательного контакта. Парень резко подался вперед и схватил его за запястье. Хватка оказалось крепкой, властной. Синчэнь не дёрнулся. Он просто выдернул руку одним резким, отработанным до автоматизма движением, которое говорило о знании анатомии и боёв без правил больше, чем любая угроза. Его взгляд, до этого вежливо-отстранённый, упал на парня. В нём не было ни страха, ни злости — только холодная уверенность в своих силах. — Не надо меня касаться, — сказал он ровным голосом. — О-о-о! — засмеялся Ян, но в смехе уже прозвучала первая трещина неуверенности. Он не ожидал такой лёгкости и точности движения. — А то что? Плакать будешь? Учти, я слюнтяев не люблю. Знаешь, есть такие… любят порыдать во время секса. Бррр. — Он демонстративно передёрнул плечами, пытаясь вернуть себе потерянную инициативу через шок и пошлость. — Не думаю, что хочу обсуждать чьи-либо извращённые фантазии, — произнёс Синчэнь ледяным тоном. — А что такое? Противно? — Ян не унимался, его азарт, подстёгнутый сопротивлением, перехлёстывал через край. Он окинул Синчэня наглым, медленным взглядом, задерживаясь ниже пояса. — А я вот люблю поговорить о сексе. Прям очень. Ты такой весь… светленький, ладненький. Так бы и облизал тебя всего, как леденец. Или… не всего. А ты как предпочитаешь, красав… Воздух свистнул, и в следующее мгновение парень подавился им, обнаружив свою же руку выкрученной за спину в жёстком, не оставляющем ни малейшего люфта, захвате. Боль, острая и точная, вонзилась в сустав, грозя перейти в нечто большее. Но страшнее боли был голос. Тихий, ровный, без единой эмоции, прозвучавший прямо в ухо, отчего по спине пробежали ледяные мурашки, не имеющие ничего общего с возбуждением: — Ещё одна пошлая фразочка и я сломаю тебе руку. А потом, для симметрии, может, и шею. В голосе не было злобы. Была лишь абсолютная уверенность в своей способности это сделать. И это было ужасающе. — О-о-о! — выдохнул Ян скорее от шока, чем от страха. Его мозг лихорадочно переоценивал ситуацию. — Значит, любишь погорячее… Ай-ай-ай-ай! — Захват усилился на микроскопическую долю, но её хватило, чтобы заставить его привстать на цыпочки. — Ладно! Точка! Больше никаких пошлостей! Только комплименты. Честно! — А ты… сможешь? — с лёгкой, почти незаметной иронией спросил Синчэнь, отпуская его. Он отступил на шаг, давая пространство, но не спуская с Яна своего внимательного, изучающего взгляда. Сюэ Ян отшатнулся, потирая онемевшую руку. Он разглядывал незнакомца уже совершенно иным взглядом. Высокий, стройный, но не хлипкий. В каждом движении, в этой спокойной позе читалась скрытая сила. Сила, которой не хвастаются. Сила, которой просто пользуются. И она странно контрастировала с его большими, по-детски открытыми глазами. — Ты… кто такой, вообще? — спросил Ян уже без усмешки, с неподдельным любопытством. Синчэнь снова позволил себе милую, почти невинную улыбку. Но теперь она была маской, и оба они это понимали. — Думаю, эта информация… преждевременна. Для твоего же блага. Усвой сегодняшний урок: не все, кто выглядит беззащитным, таковыми являются. На этот раз, развернувшись, он ушёл беспрепятственно. Его ровный, неспешный шаг не выражал ни спешки, ни страха. Он просто растворился в сумерках, как тень. Сюэ Ян остался стоять, потирая запястье. Боль уже утихала, но ощущение — нет. Ощущение, что он только что сунул руку в клетку, думая, что там котёнок, а там оказался спящий леопард. И леопард, лишь приоткрыв глаз, дал ему понять, насколько он мал. Но вместо страха в груди зашевелилось азартное, жгучее любопытство. Кто ты, «чистенький»? И зачем тебе наш грязный порт?

***

— Что за личности у тебя тут ошиваются?! — Бесцеремонно ввалившись в кабинет без стука, Сюэ Ян обрушил на Мэн Яо этот вопрос, как обвинение. Яо медленно поднял голову от кипы документов. Даже в дорогом, идеально сидящем пиджаке и брюках, подобранных с безупречным вкусом, Сюэ Ян сохранял в себе что-то от того уличного гопника, которого Яо подобрал несколько лет назад на задворках порта — энергия, граничащая с разрушением, и манера вторгаться в чужое пространство, как в свою берлогу. — Ты вообще о чём? — спросил Яо ровным голосом, откладывая ручку. Он уже научился фильтровать взрывные порывы Яна. — Да ошивается тут какой-то странный тип, — Ян непроизвольно потёр запястье, где ещё отдавалась смутная память о стальной хватке. — В промзоне, у старых доков. Совсем не похож на здешний контингент. Слишком… чистый. — Это порт, Ян, — устало вздохнул Мэн Яо, слегка откидываясь в кресле. — Сотни людей проходит через него. Контрабандисты, таможенники, матросы, воры, бизнесмены… Какой контингент тебе нужен? — Да нет, ты не понимаешь! — Ян махнул рукой, его глаза горели азартом охотника, учуявшего необычную дичь. — Он интересный. Я бы с ним… пообщался поближе. И потеснее. Мэн Яо закатил глаза с выражением глубочайшего отвращения. — Твои необузданные сексуальные аппетиты когда-нибудь тебя же и сожрут. И не говори потом, что я не предупреждал. — Ну, я люблю разнообразие, — парировал Ян с наглой усмешкой. — Не то что ты. Столько лет сохнуть по одному человеку, до которого тебе, как до луны… Хотя нет, до луны ближе. Яо не двинулся с места. Он просто стиснул зубы, и всё его лицо на мгновение исказилось: не гневом, а чем-то более острым и болезненным — ядовитой смесью унижения и запретной правды. Его взгляд полыхнул голой, опасной злостью. — У тебя всё? — его голос прозвучал тише обычного, но от этого в десять раз опаснее. Ян почувствовал ледяной укол где-то под рёбрами. Он слишком далеко зашёл, ткнув в самое больное место. — Оу, оу, потише, — он поднял руки в примирительном жесте, отступая на шаг. — Я понял, понял. Твои личные дела — это святое. Не трогаю. Я, пожалуй, пойду… Он уже развернулся к выходу, когда на столе Мэн Яо зазвонил телефон. Не отрывая ледяного взгляда от спины Яна, Яо поднял трубку. — Да. Он слушал всего несколько секунд, но его лицо изменилось. Раздражение и боль сменились мгновенной, хищной сосредоточенностью. Не отводя взгляда от застывшего в дверях Яна, он коротко бросил в трубку: — Понял. Ждите указаний. И, не кладя трубку, окликнул: — Стой. Ян послушно развернулся обратно, чувствуя, как атмосфера в кабинете сменилась с личной на деловую, и от этого стало ещё напряжённее. Мэн Яо медленно положил трубку, не сводя с Яна пристального, оценивающего взгляда. — Как выглядит этот твой… «странный»? — спросил он уже совсем другим тоном, тихим, вкрадчивым, полным скрытого смысла. — Да… — пожал плечами Ян, слегка сбитый с толку резкой сменой настроения. — Светленький такой. В смысле, одет во всё светлое. Лицом… блаженный, прямо ангел неземной. Но сильный, зараза, — он снова, уже осознанно, потер запястье. — Руку вывернуть может так, что мало не покажется. Без всякого усилия. — Светленький… — задумчиво повторил Яо, и в его глазах промелькнуло что-то знакомое Яну — холодный расчёт. — Хорошо. Вот что. Если тебе так уж интересно… можешь им заняться. Аккуратно. Очень аккуратно. Не спугни, как ты это любишь делать. — Этого напугаешь, как же, — пробормотал себе под нос Ян, вспоминая ледяной голос в ухе. Вслух же спросил: — Что-то намечается? Он чё, конкурент? Шпиён? Мэн Яо нахмурился, его пальцы барабанили по поверхности стола. — Пока не понял. Но предчувствие нехорошее. Очень нехорошее. Появилась новая переменная в уравнении. И твой «светленький» может быть её частью. Так что да — займись. Узнай, кто он, откуда и зачем ему наш «грязный порт». Но, Ян, — его голос стал острым, как лезвие, — если это окажется кто-то серьёзный… ты мне сразу. Не геройствуй в одиночку. Понятно? Ян усмехнулся, и в его ухмылке теперь читалось не просто любопытство, а азарт получившего задание. — Понятно, босс. Развлекусь с пользой для дела. Мэн Яо лишь кивнул, уже снова погружаясь в бумаги, но его мысли были далеко. «Светленький» в порту сразу после взрыва машины Вэй Усяня и звонка от встревоженного информатора. Слишком много совпадений. Слишком много новых игроков на поле, где он так тщательно выстраивал баланс.