Старейшина Илин

— Господин Лань посетил начальника порта, — без предисловий начал Сун Лань, как только на экране планшета появилось лицо Вэй Усяня. Качество видео связи было среднее, но этого хватало, чтобы разглядеть серьёзное выражение лица наемника. Вэй Ин, сидящий на больничной койке, потер подбородок и покосился на брата, который устроился рядом на стуле. — Все целы? — уточнил он, возвращая взгляд к экрану. — Да. Господин Лань благополучно покинул здание. Господин Мэн, судя по обстановке, тоже не пострадал. Физически. — Даже жалко, — усмехнулся Усянь. Чэн тут же толкнул его локтем в бок. — Ну а что? — Вэй Ин сделал невинное лицо. — Я о тебе, вообще-то, думаю. Этот Мэн Яо, можно сказать, твой прямой конкурент в борьбе за сердце благородного господина. — Заткнись, придурок, — прошипел Чэн, но краешек его уха заметно покраснел. Сун Лань, невозмутимо игнорируя перепалку братьев, продолжил доклад своим ровным, бесстрастным голосом: — Почти сразу после ухода господина Лань к господину Мэн был вызван Су Шэ. — Опа! — оживился Усянь, и вся его напускная легкость мгновенно испарилась. — А вот это уже гораздо интереснее. И что дальше? — Су Шэ из кабинета вынесли охранники. Состояние — неясно. Усянь поморщился, как от неприятного запаха. — А вот это жаль. Я бы предпочёл удушить этого идиота самостоятельно. Медленно. За то, что он посмел поднять руку на мою семью. — Он был просто без сознания, — так же бесстрастно, будто зачитывал погоду, продолжил Сун Лань. — Его забрал этот припадочный, помощник Яо. — Он не припадочный, — Сяо Синчэнь, выглянул из-за плеча Сун Ланя. — Он… своеобразный. Сун Лань слегка поморщился, как будто вспомнил что-то неприятное. — Этот «своеобразный» уволок Су Шэ в один из дальних складов в доке №7. Выгнал оттуда всех рабочих, закрылся изнутри. И с тех пор не выходит. Уже минут двадцать. — А Сичэнь? — не выдержал Чэн, наклонившись ближе к экрану. — Где он? — Господин Лань, — Сун Лань чуть склонил голову, глядя куда-то в сторону за кадром, — находится неподалёку от того же склада. С другой стороны, наблюдает. И, кажется, ждёт. Братья переглянулись. В воздухе между ними проскочила целая молчаливая дискуссия. — Мне надо туда, — безапелляционно заявил Чэн, уже поднимаясь со стула. — Мне тоже, — тут же отрезал Усянь, скидывая одеяло. — Но давай сразу договоримся: ты занимаешься Сичэнем. А Су Шэ… Су Шэ — мой. Он произнёс это тихо, но таким ледяным тоном, что даже Сун Лань на экране едва заметно кивнул. — Если от него ещё что-то останется к вашему приезду, — сухо прокомментировал он. — Сюэ Ян не производит впечатления доброго или терпеливого человека. — Будем надеяться, что останется. Хотя бы кусочек, чтобы поговорить, — Вэй Ин уже натягивал на больничную пижаму чёрную водолазку, валявшуюся на стуле. — Ждите. Мы выдвигаемся. Усянь приоткрыл дверь палаты, выглянул в коридор — и тут же резко захлопнул её обратно, прижавшись спиной к створке с видом заговорщика. — Что? — не понял Чэн, отрываясь от поисков своей куртки. — Вэнь Цин приставила к нам шпионов, — трагическим шёпотом произнёс Вэй Ин и сделал огромные, полные страдания глаза. — Там два санитара. Без пяти минут богатыря. Стоят, как скалы. На страже нашего «здоровья». — Шут гороховый, — фыркнул Чэн. — Сдались мы им. — Он отодвинул брата в сторону и сам решительно распахнул дверь. И упёрся носом в мощную, как бетонная плита, грудь одного из тех самых «скал». Детина в белом халате, но с плечами грузчика, преградил ему путь, даже не шелохнувшись. — В чём дело?! — возмутился Чэн, пытаясь (безуспешно) оттеснить его плечом. — Вам нельзя выходить. Приказ главного врача, — невозмутимо, как робот, ответил санитар. В его голосе не было ни злобы, ни угрозы, только непоколебимое следование инструкции. — Мы что, заключённые?! — вспыхнул Чэн. — Вам прописан постельный режим. Обоим, — парировал санитар, не двигаясь с места. Его напарник, такой же внушительный, стоял чуть поодаль, перекрывая коридор в другую сторону. — А если нам… на процедуры срочно нужно? — встрял Вэй Ин, высовываясь из-за плеча брата с самой невинной и широкой улыбкой. — На все процедуры — только в сопровождении медицинской сестры. Которая придёт по расписанию, — без тени улыбки ответил страж. Чэн с силой захлопнул дверь, едва не прищемив нос любопытному Усяню. — Засада! — выдохнул он, прислонившись лбом к прохладной поверхности. — Цин явно что-то заподозрила. Или просто решила перестраховаться, заботливая какая!!! Усянь задумался на секунду, постукивая пальцем по подбородку. Потом его лицо озарилось. — Щас решим! — Он лихорадочно достал телефон, пролистал контакты и набрал номер. — А-Нин! Солнышко! — завёл он сладчайшим, медовым голосом, от которого Чэна передернуло. — Твоя сестренка, наше общее сокровище, слегка перестаралась с заботой. Закрыла нас с Чэном в палате и выходить не даёт… — Он прислушался к тихому, неразборчивому бормотанию в трубке и кивнул. — Да-да, именно так! А нам очень-очень нужно выйти. По делу. Серьёзному. Не мог бы ты… гм… отвлечь шпионов, которых она приставила? Пожааалуйстааа? — Он пропел последнее слово, закатывая глаза к потолку с видом молящегося мученика, и снова прислушался. — Да нет, ничего особенного! Тебе достаточно просто… выползти из твоего подвала. Показаться им на глаза. Они сами всё поймут и… исчезнут. Убегут. Испарятся, — он фыркнул коротким смешком. — Конечно, буду должен. Спасибо, солнышко! Он положил трубку с видом полководца, разработавшего гениальный план. — Всё! Готово. Сейчас путь будет свободен. Чэн скептически передёрнул плечами. — Брр… «Солнышко». Только ты, похоже, можешь с ним вот так… спокойно общаться. — Да ладно тебе, — отмахнулся Усянь. — Вэнь Нин — милейший парень. Со своими… странностями, да. Но кто из нас без них? — Он приложил ухо к двери, прислушиваясь. — О! Кажется, пора. Они осторожно открыли дверь. Коридор был пуст. Абсолютно. Ни одного санитара-богатыря. Вместо них, прислонившись к подоконнику в дальнем конце коридора, стоял невысокий, невзрачный на вид паренёк в большом, не по размеру, хирургическом халате. Вэнь Нин. Он не смотрел на них. Он просто стоял, уставившись в пустоту перед собой, но сама его поза, его бледное, отрешённое лицо и особенно огромные, как будто пустые глаза, казалось, наполняли пространство вокруг леденящей тишиной. Усянь, не смущаясь, широко улыбнулся и отдал ему шутливый салют. Вэнь Нин медленно, очень медленно перевёл на него взгляд. Едва заметно, почти неуловимо кивнул. И снова уставился в никуда. Братья без лишних слов поспешили к выходу, оставляя за спиной пустой, звенящий тишиной коридор и его странного, но очень эффективного хранителя. Путь был свободен.

***

— Ну, что там? — Усянь с Чэном, запыхавшись от быстрой ходьбы, подошли к Сяо Синчэню и Сун Ланю. Даочжаны стояли в тени соседнего ангара, откуда был идеальный обзор на массивные ворота склада №7. — Затащил его внутрь, разогнал всю охрану и рабочих, — тихо, не отрывая взгляда от ворот, сообщил Сун Лань. — И всё. Тишина. Уже почти полчаса. — Он там… живой? — Усянь прислушался. Из-за толстых металлических стен не доносилось ни звука. Ни криков, ни стонов, ни даже приглушённых ударов. Эта тишина была тревожнее любого шума. — Кто его знает, — пожал плечами Сун Лань, но в его голосе не было равнодушия, только профессиональная констатация неизвестности. — Сюэ Ян не из тех, кто делится планами. — А Сичэнь? — взволнованно спросил Чэн, оглядываясь. — Наверху, — Цзычэнь махнул рукой в сторону крыши. — Поднялся туда минут двадцать назад. Наблюдает. Ждёт. Чего именно — неясно. Братья переглянулись. — Я с ним разберусь, — Чэн твёрдо кивнул и развернулся в указанном направлении. — Десять минут! — резко, но негромко крикнул ему вслед Усянь. — Даю тебе десять минут. Потом мы заходим. Чэн лишь отмахнулся, не оборачиваясь, и быстро зашагал в сторону пожарной лестницы, исчезая в лабиринте труб и ржавых конструкций. Усянь повернулся обратно. Его лицо стало холодным и сосредоточенным. — Что по местным? — спросил он, принимая из рук Сун Ланя компактный пистолет. Ловким движением проверяя обойму, дослал патрон в патронник, снял предохранитель. — Разбежались, как тараканы от света, — проворчал Цзычэнь. — Похоже, этого Сюэ Яна боятся куда больше, чем чужаков с оружием на своей территории. Мудрый народ. — Не ворчи, — мягко, почти с улыбкой в голосе сказал Сяо Синчэнь, не сводя глаз с периметра. — Нормальный он парень. Со своими… странностями. Но кто из нас без них? Сун Лань только закатил глаза, но промолчал. Усянь же коротко, понимающе хмыкнул, вспомнив Вэнь Нина и его «странности». В этом мире, на грани тени и крови, странность часто была синонимом эффективности.

***

Чэн аккуратно выглянул из-за края крыши, готовый к резкой реакции, но предосторожность оказалась лишней. Лань Сичэнь сидел на корточках у небольшого слухового окна, закопчённого и пыльного. Вся его поза была сосредоточена, напряжена, как у хищника перед прыжком. Но прыгать он не собирался. Он наблюдал. Всё его внимание было поглощено зрелищем внутри склада. Цзян Чэн поднялся на крышу полностью и, не таясь, подошёл к нему. Его взгляд скользнул по брошенному у ног Сичэня пистолету с удлинённым, цилиндрическим глушителем — оружию для тихой, точной работы. Оружию, которое явно не было использовано по назначению. — Я думал, ты за тем пришёл… чтобы его убить, — тихо сказал Чэн, останавливаясь рядом. Сичэнь не оторвал взгляда от окна, лишь слегка повёл плечом. — Подумал. Но потом решил… так будет даже лучше. Нагляднее. И… справедливее, что ли. — Теряешь хватку? — скептически приподнял бровь Чэн. Слова были едкими, но в голосе не звучало прежней злобы, только усталое любопытство. Вместо ответа Сичэнь поманил его пальцем, не отводя глаз от происходящего внизу. Чэн наклонился, заслонив собой скудный свет, и заглянул в грязное стекло. То, что он увидел, заставило его на мгновение замереть. Потом его губы растянулись в короткой, беззвучной ухмылке, лишённой веселья, но полной мрачного удовлетворения. — Нда… — выдохнул он. — Усяню понравится. Очень творческий подход. Тут Сичэнь не выдержал и медленно перевёл на него удивлённый, почти шокированный взгляд. — Не думал, что он… садист. Чэн оторвался от окна и выпрямился, пожав плечами. В его движении не было ни одобрения, ни осуждения — лишь холодное принятие факта. — Не садист, — поправил он. — Скорее… человек с обострённым, почти патологическим чувством справедливости. Но только по отношению к своей семье и тем, кого он считает своими. Все остальные для него — фон. А те, кто трогает его людей… перестают быть даже фоном. Становятся мусором, который нужно утилизировать. Со всей возможной… наглядностью. Сичэнь сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он снова уставился в окно, но теперь его взгляд был отстранённым, будто он видел не конкретную сцену мести, а что-то другое — возможно, своё собственное прошлое, полное холодных расчётов и красивого лицемерия, которое никогда не приводило к такой прямой, животной расправе. — Тут я его понимаю, — тихо, больше для себя, произнёс он. — Больше, чем хотел бы. Чэн почувствовал странный, непрошеный укол… чего? Почти жалости? Нет. Понимания. Он положил руку на напряжённое плечо Сичэня — жест не нежный, но твёрдый, реальный. — Пойдём отсюда. Тут… и без нас разберутся. Сичэнь ещё несколько секунд смотрел вниз, будто пытаясь запечатлеть эту картину в памяти — и как урок, и как предостережение. Потом коротко, резко кивнул. Он наклонился, подобрал с ржавой кровли свой пистолет, засунул его за пояс под пиджаком и поднялся. Его лицо было бледным, но решительным.

***

— Заходим, — Вэй Ин скомандовал тихо, но так, что слово прозвучало, как щелчок взведённого курка. Сун Лань, стоявший у двери, одним точным, мощным ударом плеча выбил засов. Дверь с грохотом распахнулась, впуская в полумрак склада полосу дневного света и облако пыли. Усянь вошёл первым, как хозяин, и тут же присвистнул, оценивая открывшуюся картину. — Ты кто такой?! — взвился Сюэ Ян, резко обернувшись от своего «произведения искусства». Его глаза, секунду назад светившиеся азартом, вспыхнули яростью при виде бесцеремонных гостей. — Да так… заглянул на огонёк, — широко улыбнулся Старейшина Илин. — А у тебя тут, я смотрю, интересненько. — Его взгляд скользнул мимо Яна к центру помещения, где к металлическому стулу был привязан окровавленный, едва живой Су Шэ. Картина была и правда… выразительной. — Это частная территория! Тебя не звали! — зарычал Ян и кинулся на него, забыв обо всём, кроме желания снести с лица земли этого наглого улыбчивого типа. Усянь даже не сдвинулся с места. Он просто ловко, почти небрежно уклонился от яростного броска, пропуская Яна мимо себя, и продолжал улыбаться. Раззадоренный неудачей, Ян отскочил, развернулся и снова ринулся в атаку, на этот раз с явным намерением схватить. Вэй Ин не стал укорачиваться. Он встретил его, ловко перехватил заносимую для удара руку и, сделав быстрый шаг вперёд, закрутил парня в болевой захват так, что тот ахнул от неожиданной и острой боли. — Синчэнь! — не повышая голоса, сказал Усянь, удерживая извивающегося Яна. — Ты всё ещё уверен, что тебе такое «счастье» нужно? — Пусти, урод! — Ян задергался в железной хватке, явно испытывая боль, но в его глазах горело не отчаяние, а яростное, неукротимое упрямство. Он явно не собирался сдаваться. Подошедший Сяо Синчэнь тяжело вздохнул, глядя на эту картину. — Отпусти его, Вэй Ин. Я… справлюсь. — Ну, как скажешь, — пожал плечами Усянь и разжал руки. Ян, словно пружина, вырвался на свободу, мгновенно развернулся к обидчику. В его руке сверкнуло лезвие ножа. — Ты ещё пожалеешь об этом! На лоскуты порежу, урод! — прошипел он, делая выпад. — Воу, воу! — Вэй Ин не отпрянул, а лишь грациозно отклонил корпус, уходя от удара, и заглянул Яну через плечо, прямо в лицо Синчэню. — Всё ещё думаешь, что справишься с этим бешеным? Он тебе ночью горло перережет просто за то, что ты храпишь! Ян открыл рот, чтобы выкрикнуть новую угрозу, но в этот момент на его плечи сзади легли сильные, уверенные руки. Не сковывая, а просто… удерживая. Остужая пыл. — Не стоит, — тихий, вкрадчивый голос Синчэня прозвучал прямо у его уха. — Вы с ним… в разных лигах. И ты это уже понял. Ян замер на секунду. Взгляд его метнулся от ухмыляющегося Усяня к спокойному лицу Синчэня, отражавшемуся в грязном оконном стекле. Что-то в этом тоне, в этой уверенности подействовало. Он не сдался, но… отступил. Нож ловко исчез в складках одежды. — Ладно, — буркнул он, отводя взгляд. — Живи, урод. Пока. Старейшина Илин рассмеялся — коротко и звонко. — Вот теперь я верю, что он дрессируемый! — провозгласил он и, развернувшись спиной к Яну, направился к привязанному пленнику. По пути он бормотал себе под нос, но достаточно громко, чтобы его услышали: — И вовсе даже не урод. А очень даже симпатичный. Ян бросил бешеный, полный немой ярости взгляд в спину удаляющемуся Вэй Усяню и с силой развернулся в продолжающих удерживать его руках. — Ну и зачем ты меня остановил? — выдохнул он, его дыхание было горячим и частым от адреналина. — Я бы с ним разобрался! — Не хотел, чтобы тебе попортили твое красивое личико, — улыбнулся Синчэнь, и в его улыбке было что-то одновременно нежное и насмешливое. Его пальцы слегка сжались на предплечьях Яна, не причиняя боли, но напоминая о контроле. — Он вообще кто тебе? — спросил Ян, отбросив на время злость и подобрав отвисшую челюсть. Его взгляд стал оценивающим, любопытным. — Друг. — Просто друг? — Ян прищурился. — С такими «просто друзьями» до беды недалеко. — Не просто, — поправил Синчэнь, и на секунду в его глазах мелькнула тень чего-то настоящего, тяжёлого. — Мы с ним многое прошли. А ты почему спрашиваешь? Ревнуешь? — Так… просто, — буркнул Ян и попытался податься назад, но руки, успевшие сомкнуться на его спине, мягко, но неумолимо вернули его на место. — Ну-ну, — фыркнул Синчэнь. — Я же, между прочим, не ревную тебя к твоему крысёнышу Яо. Ян усмехнулся, и в его усмешке была доля презрения. — Нет уж, этот мелкий, скользкий змей — не в моём вкусе. Совсем. — А кто в твоём? — тихо спросил Синчэнь, и его голос стал чуть ниже, интимнее. Ян медленно, с преувеличенной вдумчивостью оглядел державшего его мужчину — от идеально уложенных волос до безупречного, хоть и слегка помятого сейчас, пиджака. Он приподнял бровь с вызывающим видом. — А ты угадай! Синчэнь усмехнулся, собираясь что-то ответить, но в этот момент раздался выстрел. Звук был глухим, но в достаточно тихом складе прозвучал громом. Он заставил обоих на мгновение замереть, отвлечься друг от друга. — Вот урод! — снова завёлся Ян, задергавшись в объятиях. Адреналин вернулся с новой силой. — Отпусти меня! Это была моя добыча! Я с ним не закончил! — Успокойся, — голос Синчэня оставался ровным, но в нём появилась стальная нота. — Он в своём праве. Больше, чем кто-либо. Это была его месть. Ян затих, но не смирился. Он молча, сжав губы, наблюдал, как Вэй Усянь делает фотографии, как разговаривает с Сун Ланем, улыбается чему-то в телефоне. Его взгляд был яростным, но в нём уже читалось понимание — понимание иерархии силы, которую он только что увидел воочию.

***

Вэй Ин неспешно подошёл к привязанному пленнику. Су Шэ был едва узнаваем. Окровавленный, с перебитыми суставами, он, казалось, уже перешагнул порог сознания и находился где-то в туманной предсмертной агонии. Его губы шевельнулись, выдавив хриплый, пузырящийся кровью шёпот: — Пом…огите… Звук был жалким и совершенно бессмысленным. — Это он? — спросил Усянь, даже не глядя на говорящего, а повернувшись к подошедшему следом Сун Ланю. — Да, — коротко кивнул тот. Его лицо было бесстрастным. — Давай я его пристрелю. Он и так уже достаточно… наказан. — Он поднял руку с пистолетом, взводя курок. — Подожди, — остановил его Старейшина Илин мягким, но не допускающим возражений тоном. — Я сам. Но сначала… небольшая отсрочка. Знаю я одного вивисектора-эстета. Ему такой… натюрморт должен понравиться. Тем более, я ему немного должен. Он достал телефон, присел на корточки и начал методично делать снимки. С разных ракурсов. Крупным планом — лицо, раны, неестественный изгиб конечностей. С отдаления — общая композиция: жертва, стул, лужи на бетоне. Его движения были спокойными, профессиональными, как у патологоанатома, фиксирующего случай из практики. Ни отвращения, ни удовольствия — только холодный интерес к деталям. Закончив, он встал, отряхнул колени. Буднично, как проверяя давление в шинах, осмотрел свой пистолет, дослал патрон в патронник. Потом подошёл вплотную к Су Шэ, который смотрел на него пустыми глазами. Выстрел прозвучал в замкнутом пространстве склада глухо, резко, без эха. Чисто. Профессионально. — Уборка? — спросил Усянь, отступая на шаг и переводя взгляд на Сун Лая. — Пусть местные занимаются, — Цзычэнь кивнул головой в сторону Сюэ Яна, который всё ещё стоял, прижатый к груди Синчэня, но уже не сопротивлялся, а слушал что-то, что тот тихо нашептывал ему на ухо. — У них опыт. В этот момент у Вэй Усяня в кармане тихо тренькнул телефон. Он глянул на экран, прочитал сообщение, и его губы растянулись в короткой, искренней улыбке. — План меняется. Я бы хотел забрать труп. Кое-кому он… пришёлся по вкусу. Для коллекции. Сун Лань передёрнул плечами, глядя на странную парочку у стены. Синчэнь что-то говорил Яну, и при этом ослепительно улыбался своей самой невинной, почти детской улыбкой, которая в этом контексте выглядела жутковато. — Сам с ними договаривайся, — буркнул Цзычэнь и, махнув рукой, направился к выходу, явно устав от всей этой театральности. — А я и договорюсь, — усмехнулся Усянь. Он подошёл к Синчэню и Яну, которые замолчали при его приближении. — Шишу? — коротко бросил он, глядя на Синчэня. Тот, не прекращая улыбаться, кивнул — один короткий, уверенный кивок. Всё слышал, всё понял, всё будет сделано. Никаких лишних слов. Вэй Ин ответил ему такой же короткой, понимающей усмешкой. Он развернулся и вышел вслед за Сун Ланем, оставив за спиной склад, пахнущий кровью, порохом и странным, зарождающимся альянсом. Воздух снаружи, даже пропитанный портовой вонью, показался свежим.

***

— И всё-таки урод, — прошипел Ян уже в спину удаляющемуся Старейшине, когда тот направился к выходу. Потом снова развернулся к Синчэню. — И почему это я должен за ним убирать? Он тут нагадил, пусть сам и прибирается! — Ну, справедливости ради, — Синчэнь приподнял бровь, не переставая улыбаться, но в его улыбке появилась лёгкая укоризна, — это ты тут устроил весь этот… художественный беспорядок. Он лишь поставил финальную точку. Ян завис, разглядывая лицо перед собой. Он видел в нём не только силу и контроль, но и какую-то странную, почти отеческую снисходительность, которая его одновременно бесила и… цепляла. — Ладно, — сдался он наконец, отводя взгляд. — Пригоню сюда шестёрок. Всё сделают. Синчэнь ещё какое-то время молча наблюдал за парнем в своих руках, изучая каждую черту его раздражённого лица. Потом его губы снова растянулись в усмешке. — Хочешь подружиться с ним? — Чего?! — Ян вздрогнул, как от удара током, и снова попытался вырваться. — На кой чёрт мне это нужно?! Чтобы он в следующий раз пристрелил меня вместо какого-то отброса? — Хочешь! — Заключил Синчэнь с такой уверенностью, будто прочитал его мысли. — Отдай ему труп. Без вопросов. Это станет первым шагом. Поверь мне, со Старейшиной Илин лучше дружить. Или, на худой конец, сохранять нейтралитет. Враждовать с ним — верный способ исчезнуть. Даже для такого живчика, как ты. — Да не нужна мне его дружба! — ощерился Ян, но в его протесте уже не было прежней ярости, только упрямство. — А мне, — тихо, но очень чётко сказал Синчэнь, — нужен ты. Целый. И с твоим взрывным характером гораздо безопаснее, если ты с ним… подружишься. Или хотя бы перестанешь лезть на рожон. Чтобы он не стёр тебя с лица земли в приступе раздражения. — Я… — начал Ян и резко осёкся. Его мозг, наконец, догнал смысл сказанного. Он замер, широко раскрыв глаза. — Это… это ты сейчас чего сказал? — Ничего, — улыбнулся Синчэнь, и на этот раз его улыбка была самой невинной, почти детской. Он медленно разжал руки, отпуская Яна. — Тебе послышалось. А теперь мне тоже пора. У меня есть дела. Ян пошатнулся, почувствовав неожиданную пустоту там, где только что была твёрдая опора. Он растерянно смотрел, как Синчэнь поправляет пиджак и направляется к выходу, обходя лужу крови. — Эй! — вдруг крикнул ему вдогонку Ян. — А помочь не хочешь? Хотя бы до двери донести, — он язвительно кивнул в сторону бездыханного тела. Синчэнь обернулся на пороге. Солнечный свет, падающий с улицы, очертил его стройный силуэт. — Не очень люблю вид крови, извини, — сказал он с той же милой, беззаботной улыбкой. — Удачи с уборкой. И он вышел, оставив Сюэ Яна одного посреди холодного, пахнущего смертью склада, с грудой неприятных вопросов в голове и странным, тёплым пятном на спине там, где всего минуту назад лежали чужие руки.