Старейшина Илин

С улицы послышался глухой бульк, а потом резкий, нарастающий плач. Вэй Ин выскочил на веранду. — Что случилось?! — Па-па-папа… — А-Юань мог только тыкать пальцем в воду, захлёбываясь слезами. — У-у-упал… твой компь…пьютер… Вэй Ин посмотрел на пустой столик, на котором оставил планшет, чтобы сходить сделать сыну какао. Посмотрел на пузыри на воде. Лёд пробежал по спине. Дорогущий инструмент, который ему дали в пользование. Испорчен. Безвозвратно. Привычная паника, сдавила горло. Сейчас придут. Увидят. Потребуют возместить. У них нет таких денег. Это конец. Конец договору, крыше, безопасности. Он машинально притянул к себе рыдающего сына, но его взгляд был пустым, устремлённым в темноту — он уже мысленно собирал их жалкие пожитки. Быстрые, тяжёлые шаги по мосткам, режущие по натянутым нервам. Цзян Чэн. Он, видимо, шёл мимо и услышал плач. — Что тут у вас? — его голос прозвучал раздражённо. — Почему ревёте? Вэй Ин встал, поставив А-Юаня за спину. Его собственное лицо было маской показного, хрупкого спокойствия. — Моя вина. Я оставил планшет на краю. А-Юань нечаянно задел. Он упал в воду. Я… я отработаю. Или найду способ компенсировать. Прошу только… не кричи на него. Он приготовился к взрыву. К праведному гневу человека, чью собственность уничтожили по глупости. Цзян Чэн молча посмотрел на него. Потом на всхлипывающего А-Юаня. На воду. Раздражённо втянул воздух, крылья его носа затрепетали: — Эх, ты, балбес… — это прозвучало устало, но без злобы. Пройдя мимо Вэй Ина, Чэн опустился на корточки перед ребёнком. — Перестань реветь. Не ты первый, не ты последний. Я в детстве целый серверный блок утопил. Папа потом неделю матерился, но как видишь, я жив и здоров, и тебя никто убивать не собирается. А-Юань притих, глотая слёзы и смотря на него широкими глазами. Цзян Чэн выпрямился и повернулся к Вэй Ину. — Во-первых, успокойся. Ты выглядишь, будто убил кого-то, и сына напугал. Это железяка. Дорогая, да. Но просто железяка. — Он достал из кармана комбинезона фонарик, посветил в воду. — Глубина тут метра полтора. Ил. Достанем утром, если не унесло течением. Скорее всего, безнадёжно, но проверим. — Но чертежи… файлы… — попытался возразить Вэй Ин, не веря происходящему. — Ты про резервное копирование что, не в курсе? — отмахнулся Чэн. — Всё в облаке синхронизируется. Максимум, потеряем твои сегодняшние пометки, которые ты не сохранил. — Он неожиданно пристально посмотрел на Вэй Ина, как будто только что его разглядел. — Ты… что? Думал, мы тебя вышвырнем из-за этого? Из-за железяки? Или с сына шкуру спустим? Вэй Ин не нашёлся, что ответить. Его молчание было красноречивее любых слов. Цзян Чэн покачал головой, и в его взгляде мелькнуло какое-то сложное чувство… Не жалость. Скорее озарение. — Послушай, — сказал он непривычно мягким тоном. — У нас существует только одно правило: если не украл и не сломал назло — значит, это просто случайность. Форс-мажор, с каждым может случиться. С такими случаями разбираются, а не ищут виноватых. Понял? Завтра достанем, оценим ущерб. Если сломано — ну… значит, сломано. Купим новый. А ты не делай из сына преступника. Он и так испугался. — Он потрепал А-Юаня, всё ещё всхлипывающего, по голове. — Всё, хватит. Иди умойся. Завтра поможешь мне сетку забрасывать, может, ещё что-нибудь ценное со дна выловим. — И, бросив последний взгляд на ошарашенного Вэй Ина, Цзян Чэн развернулся и ушёл в темноту, бормоча себе под нос что-то насчёт «водонепроницаемых чехлов» и «растяп». Вэй Ин стоял на веранде, обняв постепенно успокаивающегося Юаня, и смотрел в мерцающие на воде отблески фонаря. В его голове, привыкшей к жёсткой последовательности «вина → наказание», не укладывалась эта простая арифметика: сломанная вещь — это не конец света. Люди важнее. Ошибка — это не клеймо, а просто досадное происшествие. Он впервые за несколько лет почувствовал, как из него медленно, с почти физической болью, уходит часть того вечного, леденящего страха. Страха ошибиться. Нарушить правила и быть за это уничтоженным. А-Юань прижался к нему. — Папа, дядя Чэн не злится? — Нет, — тихо, с лёгким удивлением произнёс Вэй Ин. — Не злится. Он… он просто живёт по-другому. И в этой фразе было начало нового осознания мира. Мир «Пристани Лотоса» был не просто другим местом. Он был построен на других законах. И один из этих законов гласил: люди всегда важнее любой, самой совершенной, железки. Вэй Ин снова надолго замолчал. — И ч-что было дальше? — на этот раз не выдержал Вэнь Нин. Усянь вернулся взглядом из своих воспоминаний в маленькую уютную комнату, где они сидели, пожал плечами: — Так постепенно мы с А-Юанем влились в этот мир и стали частью семьи. Настоящей, живой семьи, а не закостеневшего в правилах клана, где страшно даже вздохнуть неправильно. — Ожесточённо выдохнул Усянь и потянулся налить себе новую порцию виски. — Со временем мадам Юй открыла мне куда больше, чем, кажется, планировала вначале. Мы стали полноценными партнёрами по бизнесу. Я даже часто был её голосом на полуофициальных конференциях и симпозиумах. На одной из таких мы и познакомились, помнишь, Цин? Вэнь Цин фыркнула: — Такое не забудешь. Где бы ты ни появлялся, сразу становился ярчайшей звездой. Половина людей начинали тебя ненавидеть, а вторая — обожать до безумия. Усянь польщённо улыбнулся. Какое-то время они сидели молча, когда Цин всё-таки решилась задать вопрос: — А пожар? Пальцы Вэй Ина сжались на стакане до белизны. — Я… не успел… Не успел их спасти!!! — Ты считаешь, что в нём замешаны Лани? Усянь поморщился: — И тогда считал, и сейчас так думаю. Мы слишком много знали про дядю Цижэня. Но одновременно мы вращались в слишком опасных кругах! Кроме того, некоторые разработки дяди Цзян… они могли произвести переворот в медицине. Это многим не нравилось… Вполне возможно, что это было коллективное решение. Но Лани точно приложили к этому руку. — Он яростно отхлебнул из стакана. — Сейчас я в этом даже больше уверен, чем тогда. Но ни тогда, ни сейчас у меня нет и не было доказательств! — А ты их искал? — О! Я очень тщательно искал! Буквально носом землю рыл! — Усянь ощетинился, глядя уже не на них, а в пространство. Его лицо в эту секунду было совсем не похоже на доброго доктора или рубаху-парня, каким он обычно прикидывался. Это было лицо того самого Старейшины Илин — грозы преступного мира, перед которым отступали даже самые отъявленные негодяи. — Снова оказавшись на руинах построенной мной жизни, с обгоревшим до неузнаваемости братом, сестрой в состоянии депрессии и маленьким сыном… я понял, что не могу больше рассчитывать, что судьба мне подкинет очередной шанс. Пора все шансы брать в свои руки. У меня оставались связи и влияние мадам Юй. Заботу о Яньли и Чэне любезно взяла на себя семья Цзинь. Цзинь Цзисюань давно ухаживал за Яньли, и я ему очень благодарен, что они не отвернулись от нас после падения империи Цзян. Но сам я уже не хотел снова укрываться под чьим-то крылом! — И тогда родился Старейшина Илин? — зачарованно протянул Вэнь Нин. — Это прозвище придумал старший Не, когда я его в очередной раз штопал. — Усмехнулся Усянь. — Он тогда ещё только начинал прорубать свой путь, но уже было ясно, что очень быстро станет весомой силой в определённых кругах. А прозвище прижилось. Полагаю, этому поспособствовал Хуайсан, но я не был против. К тому времени я уже научился использовать всё себе во благо. И устрашающая кличка, и ещё более устрашающие слухи вокруг неё были мне только на руку. — Вэй Ин улыбнулся хищной улыбкой, от которой у более впечатлительных людей мурашки побежали бы по коже. Но в этой комнате таких не было. — А история Чэна и Лань Сичэня? — небрежно спросила Вэнь Цин. — Сестрица Цин, — удивлённо уставился на неё Усянь, — вот уж не думал, что ты опустишься до столь приземлённых интересов. Вэнь Цин пожала плечами, как бы говоря: «Но я всё-таки девушка». — Это не моя история, я не вправе её рассказывать, — ответил Усянь, устало откинувшись на спинку дивана. — Скажу только, что они долго скрывались от меня, зная моё отношение к Ланям. И когда я узнал… мы тогда впервые реально серьёзно поссорились с Чэном. И я так и не смирился с этой его… влюблённостью. Вплоть до… — Усянь резко оборвал свою речь. — До?.. — насторожилась Цин. Вэй Ин тяжело вздохнул: — Это Сичэнь позвонил и предупредил о теракте. Было уже поздно. Всё, что я успел, — помочь Чэну вытащить Яньли. И ещё повезло, что А-Юань в это время был в лагере. И только недавно я узнал, что Сичэнь тогда звонил и Чэну. Но слишком поздно, хотя… возможно, иначе спасать мне было бы некого… — Он махнул рукой. — В общем, это не моя история. Если хочешь, можешь спросить Цзян Чэна. Тебе он не откажет. — Вот как? — удивлённо приподняла бровь Цин. — Да, — немного ревниво буркнул Усянь. — Он восхищается тобой. Говорит, ты похожа на мадам Юй. Вэнь Цин ошарашенно уставилась на друга, но тот только отмахнулся: — Не смотри на меня так! Но вообще он прав, есть у вас что-то общее. Цин выдохнула и решительно поставила стакан на столик: — Приму это за комплимент. Мне кажется, мы всё-таки перебрали. Не пора ли по домам? Усянь только усмехнулся и достал ключи от машины: — А-Нин, солнышко, ты у нас трезвый. Развезешь нас по домам? — Я? — удивился Вэнь Нин. — Т-ты доверишь мне свою машину? — Конечно, — просто ответил Усянь. — Завези сначала меня, а потом отвезёшь сестру домой. — И бросил ключи ошарашенному парню. — А м-машина? — Завтра пригонишь к больнице, а я на такси приеду или Чэн подбросит. Красный спорткар аккуратно остановился у подъезда дома Вэй Ина. Он вышел из машины и вдохнул холодный ночной воздух. Цин открыла стекло и окликнула его: — Ты так и не сказал, почему тогда оказался в больнице на грани смерти… Усянь оглянулся и усмехнулся: — Да просто заступился за девушку по дороге домой и неудачно словил перо прямо в живот. И, развернувшись, слегка неуверенной походкой Старейшина Илин зашёл в здание.