Старейшина Илин

Вэй Ин вогнал ключ в замок зажигания так резко, что тот жалобно хрустнул. Двигатель взревел, нарушая мёртвую тишину парковки, и машина рванула с места, оставив на асфальте короткий след от резины. Он давил на газ, впиваясь пальцами в руль. Городские улицы, ещё пустые и сонные, проносились за окном размытыми полосами света и тени. Сердце колотилось где-то в горле, совпадая по ритму с гулом мотора. В висках стучало в такт мигающим стоп-сигналам впереди идущей фуры. Он резко перестроился, обогнал её, ловя в боковом зеркале отблеск своих же собственных, диких глаз. Он вылетел на приморское шоссе. Справа темнела бездна океана, слева вставали очертания спящих холмов. Прибавил газа, стрелка спидометра поползла вправо. Ветер завывал, яростно хлеща бока спорткара, машина начала слегка вилять на поворотах. На крутом вираже, когда тело инстинктивно вжалось в кресло, а сознание сузилось до узкой полоски асфальта в свете фар, он почувствовал, как машину повело юзом. Острая мысль «Что же я творю?!» чуть не заставила его резко ударить по тормозам, но он удержался и плавно сбросил газ. Скорость упала. Вэй Ин съехал на первую же грунтовую площадку, смотревшую на океан, заглушил двигатель и опустил голову на руль. Тишина, внезапно обрушившаяся после рёва мотора, была оглушительной. В ушах звенело. Руки дрожали мелкой дрожью от выброса адреналина, которому некуда было деться. — Идиот! — обругал сам себя Усянь и вышел из машины. Солёный, холодный ветер сразу продул его насквозь, заставив вздрогнуть. Воздух пах водорослями, йодом и бесконечностью. Он закурил — редкая, почти забытая привычка, к которой возвращался только в самые отчаянные моменты. Сигарета горела неровно, её кончик трясся. Вэй Ин прислонился к тёплому капоту и уставился на горизонт. На востоке, над линией воды, уже разливалась первая, жидкая синева. Ночь отступала, уступая место рассвету. Этот медленный, неумолимый процесс действовал гипнотически. Ярость, кипевшая в нём пузырями расплавленного металла, начинала остывать, тяжелеть и оседать на дно души чёрным, вязким шлаком. На смену ей приходила леденящая, всепроникающая усталость и… пустота. «Что теперь?» — пронеслось в голове, уже без злости, почти безразлично. Лань Ванцзи видел его. Узнал. Истинный масштаб последствий этого Вэй Ин пока даже не мог охватить. Он чувствовал только, как трещина, давно проходившая через всю его жизнь, расширилась до пропасти. И он стоял на её краю. Он докурил, раздавил окурок каблуком о гравий и глубоко, до боли в лёгких, вдохнул воздух, теперь уже отдававший не только солью, но и сырой свежестью наступающего утра. Усянь сел обратно в машину. Ехать домой с той пустотой, что поселилась внутри него, не хотелось. А-Юань сразу же почувствует, что что-то произошло. Мешать вновь обретённому счастью Чэна тоже не хотелось. Вэй Ин набрал номер. — Шишу?

***

Вэй Ин неловко потер шею, чувствуя, как накатывает тяжёлая, липкая усталость. Он сидел в просторной, немного аскетичной гостиной дома, который сняли даочжаны. Напротив, на широком диване, расположились Сяо Синчэнь и Сюэ Ян. Они сидели значительно ближе, чем того требовали приличия или даже простая дружба. — Вот такие дела, — начал Вэй Ин, переводя взгляд с одного на другого. — Не надо было соглашаться на эту операцию. Но профессиональная гордость, чёрт её побери, взыграла. Опять. Сяо Синчэнь мягко улыбнулся. — Ну, теперь уже ничего не переиграть. К чему нам, по-твоему, готовиться? — Не знаю, — Вэй Ин с глухим стуком откинулся на спинку дивана, уставившись в деревянные балки потолка. — Сам Ванцзи… скорее всего, не станет ничего предпринимать. Но как только очнётся Лань Цижэнь и все узнает… — Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него маску усталости. — Предсказать, на чью сторону встанет Вэнь Жохань, я не могу. А без его поддержки в этом городе мне не продержаться. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старых часов в углу. — Почему вы не принимаете во внимание порт? — бесцеремонно врезался в разговор Сюэ Ян. Он сидел, поджав ноги, и его тёмные, слишком проницательные глаза сверлили Вэй Ина. — А что мне толку от твоего «скользкого засранца»? — парировал Вэй Ин, даже не глядя на него, всё ещё изучая потолок. — Яо может и скользкий, но не идиот! — Сюэ Ян выпрямился, его голос стал выше, острее. — К тому же, он не в ладах с мэром. — Малыш, — тон Вэй Ина стал нарочито снисходительным, устало-поучительным. Он наконец опустил взгляд на Сюэ Яна. — Враг твоего врага ещё не означает, что он твой друг. Это вообще никого ни к чему не обязывает. Только к временному совпадению интересов. — Какой я тебе малыш?! — Сюэ Ян буквально зашипел, готовый сорваться с места. Сяо Синчэнь положил ему ладонь на спину успокаивая одним этим жестом. Ян насупился, но смолк, лишь яростно скрестив руки на груди. — И вообще, — процедил он уже глуше, — если ты такой крутой, как мне тут все вокруг нашептывают, то что тебе и Жохань, и Яо, и они вместе взятые? Разнеси их к чёртовой матери и живи спокойно. Вэй Ин устало потер переносицу. Давила тяжесть почти бессонной ночи, а адреналиновый всплеск у моря сменился глухой, высасывающей силы усталостью. Он чувствовал, как мысли становятся ватными, а веки наливаются свинцом. — Потому что в мои планы не входит война с провинциальными князьками, — Он перевёл взгляд на Сяо Синчэня. — Шишу… можно я у вас посплю? Не помешаю? — Конечно, помешает! — Сюэ Ян снова вспыхнул, как спичка. На этот раз это был не гнев, а скорее раздражённая, почти обидчивая ревность. — У самого личной жизни нет, так ещё другим её портишь… Вэй Ин какое-то время молча смотрел на него — не зло, а с каким-то странным, уставшим пониманием. Потом медленно перевёл взгляд на Синчэня. — И что ты вечно какую-то пакость подбираешь?.. — спросил он беззлобно, почти риторически. Сяо Синчэнь рассмеялся — мягко, глубоко, от всего сердца. Одной рукой он продолжал круговыми движениями успокаивать взъерошенного Сюэ Яна, а другой махнул в сторону деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. — Оставайся, конечно. Вторая комната справа свободна. — Спасибо, — Вэй Ин поднялся с дивана, его тело двигалось тяжело, как на автомате. На ходу он набрал в телефоне сообщение А-Юаню: «Задержался на работе. Не теряй.». Поднимаясь по скрипучим ступеням, он уловил обрывки разговора внизу: — …что постоянно? Я что, у тебя не первый?! — слышалось возмущённое, но уже беззлобное ворчание Сюэ Яна. И тихий, тёплый, полный нежности ответ Синчэня: — А-Ян, ну я же не монах… Дальнейший диалог прервал лёгкий щелчок — Вэй Ин закрыл за собой дверь в комнату. Здесь было тихо, прохладно и пахло сосной и сушёной лавандой. Он рухнул на упругий матрас и моментально отключился.