Старейшина Илин

Яркий, искусственный свет в огромном зале супермаркета резал уставшие глаза. Вэй Ин лениво толкал тележку, подавляя зевоту. Мысленно ругал себя: правильнее было заказать доставку. Но он любил сам выбирать свой любимый сычуаньский перец. Тело, после многочасовой операции, молило о покое, и он уже мысленно был дома — душ, миска обжигающей лапши и немедленный, заслуженный сон. Наполнив тележку острыми специями и морепродуктами, он наконец двинулся к кассе, лавируя между полок и ещё не расставленного товара. Задумавшись о скором отдыхе, он не заметил препятствие, и его тележка глухо врезалась во что-то твёрдое и неподвижное. — Извините… — начал Вэй Ин, поднимая взгляд, и ощутил, как всё внутри него резко, до боли сжалось. Перед ним, едва пошатнувшись от удара, стоял Лань Ванцзи. Белоснежная рубашка, светлые брюки с идеальными стрелками. В руках — корзинка с бутылкой воды и упаковкой зелёного чая. Он даже не пытался уклониться. Будто ждал. — Осторожнее, — тихо произнёс Ванцзи. Его голос был ровным, но взгляд — всё тем же, невыносимо пристальным. Ярость, мгновенная и ослепляющая полыхнула в крови. — А ты что, не видишь? — взорвался Вэй Ин, выплеснув клокочущую внутри смесь раздражения, усталости и злости. — Или правила Лань предписывают стоять посреди прохода, как столб? Освободи дорогу! Он попытался рвануть тележку в сторону, но Ванцзи сделал шаг в ту же сторону, снова преграждая путь. Вэй Ин кинул на него ядовитый взгляд, но Ванцзи даже не шелохнулся. — Вэй Ин, поговори со мной… — Ты!!! — выплюнул Усянь. — Не имеешь никакого права ко мне так обращаться! И разговаривать я с тобой не буду! — Я… — Ванцзи опустил голову, будто принимая удар, но его голос не дрогнул. — Я в больнице слышал, у тебя есть сын… Это А-Юань? При имени сына глаза Вэй Ина полыхнули новым, белым огнём. Всё его тело напряглось, как струна. Он приблизился вплотную, так что между ними осталась лишь корзинка Ванцзи, которую тот выставил в неосознанно защитном жесте. — Ты, — прошипел он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, — не имеешь права произносить его имя. Не имеешь права спрашивать о прошлом. Ты — его самая гнилая и предательская часть. Ты хочешь поговорить? Отлично. Вот мой последний аргумент. Он отступил на шаг, развернул свою перегруженную тележку и, со всей силы, толкнул её прямо в Ванцзи. Тот инстинктивно подался назад, удержав равновесие, но тележка Вэй Ина с грохотом врезалась в его пустую корзинку. Бутылка воды выпала и покатилась по полу. Зелёный чай шлёпнулся рядом. В зале воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только гулом холодильников. — Вот и весь разговор, — сказал Вэй Ин ледяным, отчётливым тоном, глядя на упавшие покупки. — Следующий раз пострадает не только бутылка воды!!! Оставь! Нас! В покое!!! Не дожидаясь реакции, он развернулся и пошёл прочь, оставив Ванцзи, стоящего над разбросанными продуктами, и свои несостоявшиеся покупки. Сейчас он не мог вынести даже мысли о том, чтобы стоять в очереди. Он просто вышел на парковку, сел в машину и уехал, оставив свою полную тележку посреди зала. В салоне машины его руки всё ещё дрожали. Не от страха. От выплеснутой, но не принёсшей облегчения ярости.

***

Утро после ночного инцидента было серым и разбитым. Вэй Ин проспал всего пару часов, его сон был беспокойным и обрывочным: мелькание белой рубашки, глухой стук тележки, пронзительный взгляд из прошлого… А-Юань, уже собравшийся в школу, грел воду для чая, бросая на отца озабоченные взгляды. — Пап, у тебя лицо, будто тебя всю ночь в бетономешалке месили, — заметил он, аккуратно наливая кипяток в кружку. — Опять задержался в больнице? — Что-то вроде того, — буркнул Вэй Ин, заваривая себе кофе покрепче. Он не мог выкинуть из головы собственную истерику. Фактически напал на человека. Бросил покупки, как безумный. Его мысли прервал звонок в домофон. Вэй Ин нахмурился. В восемь утра? Он подошёл к панели. — Да? — Доставка, — прозвучал бодрый молодой голос. — На имя доктора Мо. У Вэй Ина неожиданно похолодело внутри. Он молча нажал кнопку. Через две минуты в дверь позвонили. На пороге стоял курьер с огромной, узнаваемой фирменной сумкой супермаркета. — Вам, — парень улыбался. — Я ничего не заказывал, — нахмурился Вэй Ин, делая шаг назад, будто от опасности. Курьер пожал плечами: — Адрес ваш. Всё оплачено полностью, чаевые включены. Хорошего дня! Он протянул тяжёлую сумку. Вэй Ин машинально взял её. Дверь закрылась. Он стоял в прихожей, сжимая ручки пакета, и смотрел на его содержимое. Там было всё. Не только его забытые в тележке соусы, морепродукты и вино. Там было больше. Свежие фрукты, дорогой шоколад, несколько упаковок его любимых острых супов быстрого приготовления, которые он вчера даже не брал. Ни записки. Ни СМС. — Пап, что это? — А-Юань выглянул из кухни, с кружкой в руке. — Ты что, на неделю вперёд закупился? — Не… Это… — Вэй Ин застыл. Он не мог сказать: «Это от человека, которого я вчера чуть не сбил тележкой». Он не мог сказать: «Это подачка». Он не мог выбросить сумку на глазах у сына — это было бы дико, вряд ли бы он смог это объяснить. — Коллега, — выдавил он наконец, чувствуя, как горит лицо. — Проспорил мне. И вот таким… экзотическим способом долг вернул. — Круто, — А-Юань, не заметив его напряжения, уже заглянул в сумку. — О, а это мои манго! И питахайя! Пап, твой коллега — гений! Приглашай его в гости, будем кормить. Вэй Ин фальшиво хмыкнул в ответ. Приглашать. Да, конечно. Он отнёс сумку на кухню, чувствуя себя так, будто нёс ящик с тротилом. Каждый продукт внутри был свидетельством чужой, навязанной внимательности. Чужой памяти, которая теперь материализовалась у него на кухне.

***

— Пап, — Сычжуй остановился около подъезда, — а кто это там около твоей машины? Вэй Ин поднял взгляд и позеленел. У его низкого красного «Порше» стоял Лань Ванцзи. Белая рубашка, светлые брюки — как сияющий фонарь на красном фоне. — Подожди тут, — отрывисто бросил он сыну и широкими, резкими шагами направился к машине. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком. — Это уже за гранью, господин Лань, — начал Усянь без предисловий, с ходу врезаясь в тишину. Его голос был низким, сдавленным от бешенства. — Я вполне по закону могу написать заявление о преследовании! Ты что, думаешь, твои связи тут сработают? — Это А-Юань? — спросил Лань Ванцзи. Он пропустил мимо ушей всю его гневную тираду, не сводя глаз с подростка, застывшего у подъезда. Поэтому он не заметил, как глаза собеседника полыхнули абсолютным, первобытным гневом. — Это мой сын, — прошипел Вэй Ин, вставая на линии взгляда Ванцзи. — Сычжуй. И это никаким образом тебя не касается, господин Лань! Ванцзи наконец среагировал на тон. Он медленно перевёл взгляд на Вэй Ина. Его лицо было бледным, но абсолютно спокойным. Сказать он ничего не успел. — Я предупреждаю в последний раз, — Усянь наклонился ближе, его слова летели ядовитым, шипящим шёпотом. — Оставь нас в покое и не приближайся! Твой дядюшка пришёл в себя? Уже решили, что со мной делать? Ванцзи медленно моргнул, будто обрабатывая вопрос. — Дядя ничего не знает… Вэй Ин замолк. Он даже покачнулся от неожиданности, словно поезд, резко застопоренный на полном ходу. Злость на миг отступила, уступая место ледяному изумлению. — Ты… ему ничего не рассказал? — Нет. И не собираюсь. — Почему? — вопрос вырвался сам, помимо его воли, голым недоумением. Ванцзи смотрел на него прямо. В его светлых глазах не было ни хитрости, ни торжества. Только усталая, выстраданная серьёзность. — Наверняка у тебя были причины скрыть свою личность. У меня нет права в это вмешиваться. — Нет права! — выдохнул Вэй Ин, и злость, слегка утихшая от неожиданности, вспыхнула с новой силой, выжигая последние остатки рационализма. — У тебя нет права даже стоять рядом со мной, и уж тем более — рядом с моим сыном! Убирайся вон и больше не попадайся мне на глаза! Иначе ты уже ничего не сможешь сделать! — Он ткнул кулаком в грудь Ванцзи, заставив того отшатнуться от неожиданности, и закончил, перейдя на свистящий, смертельно опасный шёпот. — И я не шучу. Ещё раз — и я пристрелю тебя на месте, как бешеную собаку. Пошёл вон. Они замерли в немом противостоянии. Ветер трепал прядь волос на лбу Ванцзи. Тот молча смотрел на Вэй Ина — на его искажённое яростью лицо, на сжатые кулаки, на всё тело, готовое к взрыву. Потом его взгляд на секунду скользнул в сторону Сычжуя, всё ещё стоящего у подъезда в недоумении. И он послушался. Не сказав ни слова, Ванцзи плавно, с той же ледяной грацией, отступил от машины, развернулся и пошёл прочь. Его спина была прямой, походка — ровной. Но в ней читалась не покорность, а нечто другое — сознательное отступление перед бездной чужого безумия, которое он не готов был провоцировать дальше. Вэй Ин с трудом заставил себя разжать кулаки. Дрожь, мелкая и неконтролируемая, пробежала по рукам. Он глубоко, с усилием вдохнул, стараясь выдавить из лёгких яд этой встречи. Только тогда он обернулся и махнул сыну, поспешно пытаясь стереть с лица гримасу ярости, заменив её на маску усталого раздражения. — Пап, всё нормально? Кто это был? — спросил Сычжуй, озадаченно глядя вслед удаляющейся белой фигуре. Вэй Ин открыл ему дверцу, предлагая сесть в машину. — Всё нормально, малыш. Просто… чрезмерно обеспокоенный родственник пациента. Решил выяснить отношения за пределами больницы. Ничего страшного. Он обошёл машину и сел на водительское сиденье: — Поехали, а то опоздаешь. — Странно, — протянул подросток, — он показался мне знакомым… Пальцы Вэй Ина на миг сжались на ключе зажигания, но он быстро взял себя в руки и завёл машину: — Вряд ли. Забудь. В больнице чего только не случается, и люди разные попадаются.