Старейшина Илин

Тихо открылась дверь, и вошёл Вэнь Нин. Лицо его было спокойным, глаза сияли сосредоточенным светом. Он аккуратно подкатил ближе пустую каталку, положил на неё стерильную пачку шприцов и отошёл в тень, к даочжанам, чтобы занять позицию наблюдателя. Тишина в комнате была абсолютной, густой, как сироп. Её нарушил только ровный, лекторский голос Вэй Ина. — Существует ошибочное мнение, — начал он, вскрывая упаковку шприцов с неспешной, хирургической точностью, — что попадание воздуха в кровь может моментально убить человека. — Он вынул шприц. — У многих людей даже развивается боязнь капельниц и внутривенных инъекций. Он обвёл взглядом комнату, ненадолго задерживаясь на лице Лань Ванцзи, который стоял неподвижно, будто вырезанный изо льда. Улыбка Вэй Ина была тонкой, почти дружелюбной. — Это не совсем правда. — Он взял шприц за поршень — Небольшой пузырёк воздуха, попавший вам в кровь, вас не убьёт. Он просто растворится в кровотоке. Или попадёт в лёгкие и выведется естественным путём. С громким, пронзительным щелчком он снял защитный колпачок с иглы. Звук заставил вздрогнуть не только пленников, но и одного из телохранителей Жоханя. — Другое дело, — голос Вэй Ина стал тише, интимнее, — если это будет довольно много воздуха. Например… — Поршень шприца медленно поехал вниз с угрожающим, шипящим шелестом. Воздух втягивался в прозрачный цилиндр, создавая пустоту, которая казалась страшнее любого яда. — …несколько кубиков. Два-три. Или даже… пять. Он заполнил шприц до отметки, поднял его к свету, внимательно рассматривая пустоту внутри, будто это был драгоценный раствор. Затем медленно перевёл взгляд на пленников. — А если ввести его в артерию… близко к мозгу… Трое привязанных мужчин замерли. Их глаза, широко раскрытые от ужаса, были прикованы к шприцу, в котором мерцал отражённый свет лампочки. Слышалось лишь прерывистое, хриплое дыхание сквозь кляпы. Улыбка Вэй Ина растянулась, став откровенно зловещей, обнажая зубы. — Вот тогда массивная воздушная эмболия, закупорка сосудов и кровоизлияние в мозг… практически неизбежны. Вэй Усянь произнёс это так, будто перечислял симптомы обычной простуды и сразу же сделал шаг и быстрым, змеиным движением приставил кончик иглы к пульсирующей сонной артерии одного из пленников и плавно, без усилия, ввёл весь объём воздуха. Эффект был не мгновенным, но ужасающим. Сначала мужчина просто широко раскрыл глаза, как будто от удивления. Потом его тело дёрнулось, будто по нему пропустили ток. Стул с грохотом опрокинулся, увлекая его на бетонный пол. Он не кричал — не мог. Он лишь бился в немых, хаотичных конвульсиях, его конечности дёргались в чудовищном, неконтролируемом танце. Звук был отвратительным — глухие удары тела об пол, хриплое бульканье в горле. Через полминуты всё стихло. Тело обмякло, из уголка рта вытекла тонкая струйка слюны с примесью крови. В комнате стояла гробовая тишина. Вэнь Жохань сидел неподвижно, его сцепленные пальцы побелели так, что, казалось, вот-вот сломаются. Его телохранители стояли, опустив глаза, один из них сглотнул с таким усилием, что это было слышно. Цзян Чэн смотрел в пол, его челюсть была сжата до боли. Лань Сичэнь не отрывал взгляда от Вэй Ина — лицо его было холодной маской, но в глазах бушевала буря. А Лань Ванцзи… Он смотрел прямо на Вэй Ина. Его лицо было пепельно-серым, а во взгляде читался не просто ужас, а какое-то новое, леденящее прозрение. Вэй Ин отбросил использованный шприц и взял вторую упаковку с той же методичной безэмоциональностью, с какой хирург меняет инструмент. Шагнул ко второму пленнику. Тот отчаянно заёрзал, пытаясь вырваться, его крики глушил кляп, превращаясь в дикое, животное мычание. Вэй Ин какое-то время разглядывал его, с отстранённым, почти скучающим выражением. Затем повторил всю процедуру: снял колпачок, набрал воздух. Но в последний момент, когда игла уже почти коснулась кожи, он резко дёрнул за верёвку держащую пленника. Человек рухнул на бок. Агония была ещё страшнее, потому что была видна полностью — судорожные подёргивания, перекошенное лицо, немой крик в глазах, которые постепенно застилались пеленой. Вэй Ин наблюдал за этим, пока последняя судорога не прошла по телу. Затем спокойно встал, вытер руки о брюки и шагнул к главарю. Тот, к удивлению Вэй Ина, не потерял сознание. Его глаза, налитые кровью, сверлили палача ненавистью и страхом. Усянь медленно вытащил из его рта кляп. — Ты чудовище! Мерзкий урод! Гнида!!! — хриплый, срывающийся крик вырвался из пересохшего горла бандита. Старейшина Илин присел перед ним на корточки, заглядывая прямо в эти безумные, полные ужаса глаза с лопнувшими капиллярами. — Страшно тебе? — спросил он тихо, с неподдельным интересом. Бандит разразился новой порцией брани, но в его голосе уже звенела истерика. Усянь лишь усмехнулся, поднялся, взял очередной шприц. Он покрутил его в пальцах, наблюдая, как притихший мужчина следит за каждым движением. — Ты же врач!!! — выкрикнул бандит, в отчаянии пытаясь найти рычаг. — Ты должен спасать, а не убивать!!! — Его безумный взгляд метнулся к молчаливым зрителям. — А вы?! Вы что, просто так позволите ему творить беспредел?! Вэй Ин громко фыркнул, привлекая внимание обратно к себе. Затем, с театральным разочарованием, отбросил шприц в сторону. И снова присел перед связанным, его лицо теперь было серьёзным, лишённым прежней жестокой игры. — Нееет, — протянул он, и в этом слове была абсолютная уверенность. — Ты сегодня не умрёшь. Это будет слишком простой исход для тебя. — Злая усмешка вернулась на его лицо. — Прекрати ссаться. Это недостойно мужчины. Ты… останешься жив. Выйдешь из этого подвала. И всем… — Он наклонился ближе, его шёпот был слышен в каждом уголке комнаты. — Слышишь? Всем и каждому расскажешь, что в этом городе живёт Старейшина Илин. И что никакая гнида… Запоминаешь? — Вэй Ин потянулся к мужчине, чьи глаза начали закатываться, и резко, с силой ударил его по щеке. Хлопок прозвучал оглушительно. — Смотри на меня!!! Брезгливо встряхнув руку, Усянь продолжил, его голос снова приобрёл металлический оттенок приказа. — Повторяю: передай всем, что никакая гнида не смеет трогать моих близких. Иначе всё, что произошло сегодня с твоими товарищами, покажется детским лепетом по сравнению с тем, что я сделаю со следующими, кто хотя бы косо посмотрит в мою сторону или в сторону моей семьи. Вэй Ин резко встал, и одним точным ударом ноги пнул стул, на котором сидел бандит. Тот с тяжёлым стуком рухнул на пол, захлёбываясь рыданиями и облегчением одновременно. — Он весь ваш, господин Вэнь, — бросил Вэй Ин через плечо, даже не оглядываясь на мэра, и вышел из прозекторской. Телохранители, бледные и молчаливые, повинуясь кивку Вэнь Жохана, грубо подхватили чудом выжившего бандита под руки и почти вынесли его из комнаты вслед за своим хозяином. Дверь захлопнулась, оставив внутри запах смерти и страха. — Тела надо убрать? — спросил Синчэнь, его голос прозвучал непривычно громко в этой внезапной тишине, нарушаемой лишь гулом вентиляции. Вэнь Нин покачал головой. — Позже, — тихо сказал он. Даочжаны, обменявшись краткими взглядами, молча вышли. Сюэ Ян, бросив последний заинтересованный взгляд на неподвижные тела, пошёл за ними, небрежно вытирая руки о брюки. Вэнь Нин последовал за ним, прикрыв дверь. Щелчок замка прозвучал не так громко, как прежде, но также окончательно. В зловещей, гулкой прозекторской остались только трое. Сичэнь сделал глубокий, прерывистый выдох, как будто до этого и не дышал, повернулся к брату. Лань Ванцзи стоял неподвижно. Его немигающий взгляд был прикован к двум телам на полу. Свет лампочки отбрасывал резкие тени на их застывшие в последней агонии лица. Его собственное лицо было пепельным, почти прозрачным. — Что… Что с ним произошло, что он стал… таким? — его голос был хриплым шёпотом, обращённым к пустоте. Затем он медленно поднял взгляд на старшего брата. — Что произошло?! — взорвался Цзян Чэн. Он рванулся вперёд, но Сичэнь с силой обхватил его поперёк тела, прижав к себе. — Пусти меня, Сичэнь! Пусти!!! — Чэн дёргался, как дикий зверь в капкане, зло шипя, но продолжая прожигать ненавидящим взглядом Лань Ванцзи. — Ты ещё смеешь спрашивать?! ТЫ! Твоя семья! Ваше проклятое лицемерие! — Угомонись, Чэн. Им самим надо с этим разобраться. Не надо вмешиваться, — прошептал ему прямо в ухо Сичэнь, и в его голосе, помимо просьбы, была твёрдая, железная воля. Чэн зажмурился, всем телом ощущая эту волю. Его напряжённые мышцы внезапно ослабели. — Ладно. Всё. Отпусти. Сичэнь разжал руки. Чэн сделал один резкий шаг и со всего размаху впечатал кулак в лицо Ванцзи. Ванцзи отшатнулся, споткнулся о ножку перевёрнутого стула, но сумел удержаться на ногах. — Чэн! — окликнул его Сичэнь, но без настоящего осуждения. — Что? — оглянулся на него Чэн, тяжело дыша. — Это я. Лично. От себя. — В его глазах горело горькое удовлетворение. Сичэнь только вздохнул и перевёл взгляд на медленно выпрямляющегося брата. — Ты как? — Нормально, — глухо ответил Ванцзи, тыльной стороной ладони вытирая струйку крови из носа. Чэн фыркнул, с отвращением глядя на эту покорность. Затем, не глядя, достал из кармана чистый платок и молча протянул. Ванцзи взял его и прижал к носу, не отводя взгляда от Чэна. — Ты всё-таки остаёшься, — скорее констатировал, чем спросил Сичэнь. — Мгм. Сичэнь повернулся к Чэну, его лицо стало деловым, отсекая предыдущую сцену. — Ему надо где-то остановиться. Как насчёт твоей квартиры? Ты же там почти не живёшь. — Подарок отбираешь, — ухмыльнулся Чэн. Он уже успокоился, и в его тоне сквозила усталая, циничная покорность неизбежному присутствию младшего Лань в городе. — Ты и так фактически у меня живёшь, — пожал плечами Сичэнь, и в его глазах мелькнула тёплая искорка. Чэн усмехнулся коротко, беззвучно, и, не глядя, достал из кармана связку ключей. Без предупреждения он швырнул её Ванцзи. — На. Но ремонт там… уж извини, на мой вкус. — Спасибо, — машинально ответил Ванцзи, ловя ключи. Он сжал их в кулаке, металл впился в ладонь. — Но я пока не знаю, какой теперь у меня вкус. Возможно, мне и понравится. Чэн только фыркнул в ответ. — Иди, догони его, — Сичэнь хлопнул брата по плечу, и в его улыбке впервые за этот вечер появилось что-то от прежнего, почти братского тепла. — Вам бы поговорить. По-человечески. Ванцзи кивнул, снова вытер платком лицо, оставляя на ткани ржавое пятно, и вышел.