Старейшина Илин

— Папа! А-Юань вырвался из-за спины Вэнь Цин и почти влетел в объятия. Вэй Ин поймал его, крепко обхватив, и его тело на миг полностью расслабилось. Он вжался лицом в волосы сына, которого он яростно защищал от всей жестокости мира, вдыхая знакомый запах шампуня, школьной формы и детства. — Как ты? В порядке? — Усянь отстранился, взяв сына за плечи, и пристально заглянул ему в глаза — Нормально, — кивнул А-Юань, но его пальцы впились в рукав отца, не отпуская. — Испугался? — Немного… — признался Сычжуй и тут же, не отпуская взгляда, спросил тихо, почти шёпотом, — Пап… а ты их… убил? Вопрос повис в воздухе. Усянь глянул на Вэнь Цин. Та только развела руками — жест, говоривший: твой сын, твои правила, твоя правда. — С ними теперь будет разбираться господин Вэнь, — уклончиво, но без обычной резкости ответил Вэй Ин, проводя рукой по волосам сына. — Он здесь власть, ему и решать. Сычжуй внимательно посмотрел на отца. Умные, взрослые глаза подростка видели больше, чем хотелось бы. Мертвенную бледность отца под загаром, тремор в длинных пальцах, сжимающих его плечо. Он был сыном Старейшины Илин, и научился не спрашивать лишнего, когда ответов всё равно не будет. — Пойдём домой? — просто сказал он, и в его голосе прозвучала не просьба, а потребность вернуться в безопасные стены, где папа просто папа, а не грозный хирург или мстительный призрак. — Конечно, сынок, — голос Вэй Ина смягчился. Он крепко обнял подростка за плечи и повёл к выходу из кабинета. Но, сделав несколько шагов по коридору, его тело предательски дрогнуло. Волна головокружения накатила внезапно и мощно, как прибой. Коридор поплыл перед глазами, пол под ногами стал мягким. — Папа! — испуганно воскликнул Сычжуй, почувствовав, как отец на миг обмяк. — Вэй Ин! — Вэнь Цин выскочила следом, её лицо мгновенно стало профессионально-строгим. — Всё нормально, — сквозь зубы процедил Усянь, отстраняя её протянутую руку. Он сделал над собой усилие, выпрямился, но мир всё ещё качался. — Просто… устал. Адреналин схлынул. — Может, останешься? — настаивала Цин, оценивающе глядя на него как врач. — Положим тебя, прокапаем. — Нет, — Вэй Ин помотал головой, что снова вызвало лёгкое головокружение. — Хватит с меня твоей больницы. Вторые сутки из неё выбраться не могу! Мне нужна не капельница. Мне нужно поспать. — Тебе нельзя за руль в таком состоянии! — отрезала Вэнь Цин, и в её тоне зазвучала та самая сталь, которая позволяла ей управлять целой больницей. — Я могу отвезти, — раздался спокойный, ровный голос, за их спинами. Вэй Ин резко развернулся. Темнота снова поползла по краям зрения, и чтобы хоть как-то скрыть это, он небрежно прислонился спиной к холодной стене. Его взгляд, полный усталости и скепсиса, упал на Лань Ванцзи. Тот стоял в нескольких шагах. Его лицо было бледным, под глазом темнел синяк, а у ноздрей виднелись следы запёкшейся крови. — Ты что здесь делаешь? — выдохнул Вэй Ин, и в его голосе не было уже прежней ненависти, только глубокая, беспросветная усталость и непонимание. — Я думал, ты уже на полпути отсюда… куда-нибудь подальше. Ванцзи ничего не ответил. Он лишь отзеркалил его скептический взгляд и красноречиво промолчал. — А… с носом что? — кивнул Вэй Ин в его сторону, и на его губах дрогнула кривая, безрадостная усмешка. — Всё нормально, — глухо ответил Ванцзи, проводя тыльной стороной ладони по лицу, будто смазывая остатки крови. — Чэн врезал, — констатировал Вэй Ин, и в его тоне прозвучало что-то вроде… удовлетворения? Одобрения? Слишком сложная гамма, чтобы разбираться в ней сейчас. — Ну и правильно. — Он закрыл глаза на секунду, с силой проводя руками по лицу. — Хотя… я слишком устал, чтобы ещё и в этом копаться. Тебя за язык никто не тянул. Он вытащил из кармана ключи от своего Porsche и не глядя бросил их Ванцзи. Развернулся и, снова приобняв сына, пошел с ним к выходу, не глядя, идет ли Ванцзи за ним. Уверенный, что идет.

***

Машина тронулась плавно, почти бесшумно. В салоне воцарилась непривычная тишина после больничного ада, нарушаемая лишь мягким рокотом двигателя. Вэй Ин откинул голову на подголовник, закрыл глаза, положил ладонь на лицо, словно пытаясь отгородиться от всего мира. И тут на Сычжуя напала нервная, неконтролируемая говорливость. — Господин, а я вас помню! — его голос прозвучал слишком громко в этой тишине. — Вы… родственник папиного пациента! Вы приходили, у машины с папой разговаривали… — он замолк, вспомнив, что тогда они, кажется, ругались. Ванцзи стиснул руль так, что кожа на костяшках натянулась до белизны. Он коротко, почти исподлобья, глянул на Вэй Ина, ища хоть какую-то подсказку, реакцию, разрешение или запрет. Но Вэй Ин лишь глубже ушёл в себя, его пальцы слегка дрожали. Он не собирался принимать участия в этом разговоре. Он сдался. Разрешил ситуации идти своим чередом. — Возможно, — сдержанно ответил Ванцзи, сосредоточив взгляд на дорогу за лобовым стеклом. Каждая его мышца была напряжена, будто он вёл машину по минному полю. — Как ваш родственник? Всё в порядке? — с детской, неподдельной непосредственностью продолжил Сычжуй. Вопрос повис в воздухе, острый и неудобный. Ванцзи почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его хватка на руле стала ещё жестче. — Он… — голос слегка сорвался, и он с силой сглотнул. — Он умер. В салоне на секунду воцарилась гробовая тишина. Потом раздался смущённый вздох. — Оу… Соболезную. — Пауза. — Но… но это точно не вина папы! — вдруг с жаром добавил подросток, словно защищая самое святое. — Он отличный врач! Лучший! Он всегда всех спасает, если можно спасти! Ванцзи снова, уже почти против воли, скользнул взглядом по профилю Вэй Ина, освещённому мелькающими уличными фонарями. Ему показалось — или очень захотелось увидеть? — что угол рта под ладонью дрогнул. Что это была не просто усталая гримаса, а лёгкая, едва уловимая ухмылка. Ирония? Горькая усмешка над ситуацией? Он не знал. — Твой папа не виноват, — твёрдо ответил он, находя в зеркале заднего вида широко раскрытые, тревожные глаза подростка. — Это был… несчастный случай. — Соболезную, — снова, тише, повторил Сычжуй, явно чувствуя, что затронул что-то болезненное. Но адреналин и нервное возбуждение всё ещё переполняли его. — Господин? — сспросил, уже тише, почти заискивающе. Ванцзи едва заметно, но глубоко вздохнул. Что ему оставалось? — Лань. — Господин Лань… Сычжуй переварил это. И вдруг его лицо озарилось. — О! — он даже чуть подпрыгнул на сиденье. — Вы родственник друга дяди Чэна? Лань Сичэня? — Брат, — односложно бросил Ванцзи, чувствуя, как разговор заходит на ещё более опасную территорию. Мальчик задумался, его брови сдвинулись. Юный ум лихорадочно складывал пазл: родственник пациента → умер → брат Сичэня… — А… ваш родственник, что… — Он не мог произнести это страшное слово вслух. «Умер» уже прозвучало, но связать это с близким Сичэня было слишком. — Дядя, — помог ему Ванцзи, и его голос прозвучал устало. Слишком много объяснений за один вечер. — А… — Сычжуй совсем растерялся, чувствуя, что запутался в каких-то взрослых, сложных связях. — Вы… приехали сообщить о нём брату? — предположил он с детской логикой. Ванцзи не удержался и снова взглянул на Вэй Ина. Тот уже не просто лежал с закрытыми глазами. Он явно прислушивался, его поза была менее расслабленной. — Что? — не открывая глаз, спросил Вэй Ин на его молчаливый взгляд. Голос его был хриплым от усталости, но в нём явно читалось раздражение. — Не смотри на меня. У него стресс. Обычно он не такой разговорчивый. — Ну, пап! — возмутился Сычжуй, но в его тоне скорее звучала радость, что отец наконец включился в разговор. И теперь Вэй Ин точно спрятал за ладонью широкую, усталую ухмылку. Ванцзи это увидел совершенно отчётливо. — Нет, с Сичэнем мы… не так давно восстановили связь, — осторожно ответил он подростку, снова сосредотачиваясь на дороге. Подъезжали к нужному району. — Я приехал… — А мы уже точно приехали! — резко, почти грубо перебил его Вэй Ин, указывая пальцем вперёд. — Поворачивай здесь и паркуйся! Машина плавно остановилась. Вэй Ин выскочил из неё, едва она заглохла, не сказав больше ни слова. Он шёл к подъезду своей обычной, чуть разболтанной походкой, но сейчас в ней читалась ярость и одно-единственное желание — оказаться за закрытой дверью. Ванцзи выключил двигатель. Тишина снова навалилась, теперь уже окончательная. Он вышел из машины вместе с Сычжуем. — Вы извините его, пожалуйста, — зашептал тот, кивая в сторону удаляющейся спины отца. — У него просто был очень тяжёлый день. И он устал. Вообще-то это он обычно… ну, поддерживает разговор. А не я. — Мгм, — кивнул Ванцзи, и в этом звуке впервые за весь вечер прозвучало что-то кроме сдержанности. Почти… тепло. — Я понимаю. Идите. Отдохните. Оба. Он протянул Сычжую ключ, который всё это время сжимал в руке. Мальчик взял его, кивнул, и бросился догонять отца, уже стоявшего у двери подъезда. Ванцзи остался стоять у машины, наблюдая, как две фигуры — высокая, чуть понурая, и более юная, суетливая — скрываются в подъезде. Потом свет в окне на одном из этажей вспыхнул, осветив квадрат уютной, домашней жизни, в которую ему не было пути. Он глубоко вдохнул ночной воздух, пахнущий морем и бетоном, и тоже позволил себе слегка опустить плечи от усталости.