Старейшина Илин

Дежурство выдалось чудовищным. Вэй Ин вышел из операционной в пятом часу утра, чувствуя себя выжатым как лимон, который ещё и пропустили через мясорубку. Пациент выжил — это главное. Но руки до сих пор дрожали мелкой противной дрожью, а в глазах двоилось. Он доплёлся до ординаторской, мечтая только об одном: рухнуть лицом в стол и не двигаться ближайшие часов шесть. Вместо этого он замер на пороге. На его столе стоял стакан. Высокий пластиковый стакан, из тех, в которых обычно продают молочные коктейли, доверху наполненный чем-то коричневым. Рядом лежала трубочка и записка без подписи: «Глюкоза. Выпей сразу». Вэй Ин подошёл ближе, подозрительно принюхался. Пахло кофе. Очень сладким кофе. Он сделал осторожный глоток и чуть не застонал вслух. Это было божественно. Там было столько сахара и сиропа, что можно было впасть в диабетическую кому прямо на месте. Ваниль, карамель, сливки — судя по вкусу, бариста вылил в стакан всё, что нашёл на стойке. Но Вэй Ину после шести часов операции, когда организм требовал энергии любой ценой, этот напиток показался нектаром. Он пил и чувствовал, как жизнь по капле возвращается в тело. И только на третьем глотке заметил, что стакан всё ещё тёплый. Кто-то принёс его совсем недавно. Вэй Ин медленно обвёл взглядом ординаторскую. В углу, за журнальным столиком, сидел Лань Ванцзи. С книгой. Как обычно. — Ты? — спросил Вэй Ин хрипло. Ванцзи поднял глаза. — Мгм. — Откуда… откуда узнал про сладкое? — Энергия, — спокойно ответил Ванцзи. — Глюкоза усваивается быстрее. Вэй Ин хотел съязвить, но не смог. Потому что это было правдой. И потому что кофе был офигенно вкусным. Он допил половину и только тогда сообразил: — А ты чего здесь? Смена начинается только через три часа… Ванцзи отложил книгу: — Узнал, что привезли сложного пациента. Решил: возможно, понадобится моя помощь. — Как благородно, — проворчал Вэй Ин. Ванцзи ничего не ответил. Снова уткнулся в книгу. Вэй Ин посмотрел на часы. Половина пятого утра. За окном начало светать, но небо затянуло тучами. — Ладно, — буркнул он, допивая остатки. — Спасибо. Я, наверное, поеду. Сил нет. Он встал, потянулся, хрустнув спиной, и направился к выходу. Уже в дверях обернулся, — Пока. Ванцзи кивнул. Вэй Ин вышел на крыльцо больницы и понял, что попал. Настоящий тропический ливень. Как всегда внезапно. И, как всегда, он к этому не готов. Вэй Ин с тоской посмотрел на свою машину на парковке. — Чёрт, — выдохнул он. И в этот момент над его головой раскрылся зонт. Вэй Ин резко обернулся. Рядом стоял Лань Ванцзи. — Ты… — начал Вэй Ин. — Ты зачем вышел? — Проводить. Дождь. — Л-ладно, — почему-то растерялся Усянь. — Вон там моя машина. — Нет. Такси. — Да ну, Ванцзи, я в порядке, — беспечно махнул рукой Вэй Ин. — Такси! — повторил Лань Ванцзи, уже доставая телефон и вызывая машину. — Ладно, — буркнул Усянь, отворачиваясь. — Такси так такси. В этот момент как раз подъехала машина. Они спустились с крыльца под одним зонтом. Ванцзи держал его ровно так, чтобы Вэй Ин не намок, сам при этом немного вымокая с другой стороны. — Спасибо, — выдавил Усянь, когда Ванцзи галантно открыл перед ним дверь пассажирского сиденья. — За кофе. И за это… — он кивнул на зонт. — Не за что. — Знаешь, — вдруг сказал Вэй Ин, и голос его прозвучал неожиданно зло, — ты так и будешь везде таскаться за мной? Кофе носить, зонтики подавать? Ванцзи посмотрел на него. Спокойно. Прямо. — Если тебе это нужно. — А если не нужно? — Тогда не буду. И в этом ответе не было ни обиды, ни претензии. Просто факт. Просто готовность принять любой его выбор. Вэй Ин сдулся так же внезапно, как и вспылил. — Нужно, не нужно… — буркнул он почти неслышно. — Не важно это. Просто не надо. Понимаешь? — Понимаю. Усянь какое-то время буравил его взглядом, потом безнадёжно махнул рукой и сел в такси. Из отъезжающей машины он смотрел, как Ванцзи так же молча заходит в здание больницы.

***

Вэй Ин вышел из операционной и первым делом потянулся за телефоном. Семнадцать пропущенных. Все от А-Юаня. Сердце пропустило удар. Он набрал сына, уже мысленно готовясь к самому страшному. — Пап! — голос Сычжуя был скорее усталым, чем испуганным. — Ты освободился? — Что случилось?!!! — А, это… — мальчик смущённо кашлянул. — Ну, мы с классом ездили на экскурсию, а автобус сломался на обратном пути. Учитель сказал звонить родителям, чтобы забирали, потому что запасной только через три часа будет. Я тебе звонил, звонил, а ты не брал… Вэй Ин выдохнул. — Где вы? Я сейчас выезжаю. — Не надо, пап, — быстро сказал Сычжуй. — Нас уже забрали. — Кто? — Господин Лань. Лань Ванцзи. Он приехал где-то через полчаса после того, как я начал звонить. Сказал, что ты на операции. Мы уже в городе. Вэй Ин замер с телефоном у уха. — Ванцзи тебя забрал? — Ага. Не только меня. У него огромный внедорожник, пять человек поместилось. Мы сначала хотели в автобусе ждать, но там холодно было, а он приехал и всех рассадил. Классно, да? — В голосе сына звучало неподдельное восхищение. — И где вы сейчас? — Не знаю точно. Ща спрошу… Господин Лань, мы где? В трубке послышался шум, потом ровный, спокойный голос Ванцзи: — Объезжаем пробку по набережной. Вэй Ин открыл рот. Потом закрыл. Потом снова открыл. — Ты… Говори точнее адрес, я приеду. — Я отвезу А-Юаня домой. — Адрес! — повторил Усянь голосом Старейшины, изо всех сил сжимая трубку. Лань Ванцзи устало вздохнул и назвал более точный адрес: — Тут пиццерия на углу, мы будем там. — Сейчас буду! Вэй Ин влетел в пиццерию, как будто за ним гнались, быстро оглядел зал и направился к столику, за которым сидели Ванцзи и Сычжуй. — Поехали… — начал он, но, глядя, как сын с удовольствием уплетает пиццу, устало выдохнул. Ванцзи молча подвинул стакан с кофейным напитком к свободному стулу и положил перед ним кусок пиццы. Вэй Ин нехотя присел. — А тут вкусная пицца, пап. — улыбнулся Сычжуй. Вэй Ин механически кивнул. — С ним всё в порядке, — сказал Ванцзи. Вэй Ин перевёл взгляд на него. — Лучше поешь, наверняка даже кофе не выпил. Вэй Ин сглотнул непрошеную слюну, чувствуя, что пицца и правда пахнет очень аппетитно. — А сам? — спросил он, отпивая сладкий напиток, мысленно отмечая, что такой он уже пил. — Я не голоден. — Да, пап, я тоже предлагал, но господин Лань отказался, только чай заказал. Вэй Ин только хмыкнул и принялся за пиццу. — Господин Лань, — вдруг спросил Сычжуй, прожевав особенно большой кусок, — а вы правда теперь с папой работаете? Ванцзи поднял глаза. — В одной больнице, да. — уточнил он. — А, ну да. Я слышал, как папа с дядей Чэном обсуждали. Дядя Чэн говорил, что это… — Сычжуй наморщил лоб, вспоминая, — «пипец какой-то, а не решение», а папа говорил, что он вообще не при делах и это Вэнь Цин самодурствует. А дядя Чэн сказал: «Ври больше, сам знаешь, что если бы не хотел, нашёл бы способ». А папа фыркнул, но ничего не ответил. Вэй Ин поперхнулся кофе. — Сынок, — просипел он. — Мы, кажется, обсуждали тему подслушивания. — Я не подслушивал! — возмутился Сычжуй. — Я за водой на кухню шёл, а вы там сидели. Громко так сидели. Ванцзи смотрел в свою чашку. Очень внимательно. Казалось, он изучает там микроскопическую жизнь. — И часто они так… сидят? — спросил он. — Ну, — Сычжуй задумался. — Когда папа после тяжёлого дня, дядя Чэн приходит, и они да, сидят, обсуждают… Но про вас я только раз слышал. А вообще папа про вас не говорит. Совсем. — Он добавил это таким тоном, будто сообщал важный научный факт. — Я думал, вы не нравитесь папе. А потом вы приехали, когда он болел, и я подумал: может, нравитесь? — А-Юань! — Вэй Ин покраснел так, что его можно было использовать вместо светофора. — Может, хватит? — Я же просто спросил! — Сычжуй выглядел совершенно невинным. — Господин Лань, а вы вообще женаты? — Нет. — А почему? — А-Юань! — взмолился Вэй Ин. — Потому что… — Ванцзи замолк, заставив Вэй Ина пытливо на него посмотреть. — Потому что перед тем, кого бы я хотел назвать своей семьёй, я очень виноват. И пока не знаю, как загладить свою вину. — Ответил Ванцзи. — Но я надеюсь, что найду решение. Вэй Ин снова закашлялся, поперхнувшись кофе. Сычжуй задумался: — И почему у взрослых всегда всё так сложно… У Ванцзи зазвонил телефон, и он, извинившись, отошёл ответить. — Пап, — Сычжуй понизил голос до заговорщического шёпота. — А он ничего такой. Нормальный. Почему ты на него всегда злишься? — Я не злюсь, — надулся Вэй Ин. — Злишься, — упёрся подросток. — Я же вижу. А он вон заботится о тебе, покормил вот. Вэй Ин вздохнул: — Это долгая история. — Это я уже слышал, — теперь надулся Сычжуй. — Может, помиритесь? Вэй Ин посмотрел на сына. Потом на дверь, за которой скрылся Ванцзи. Потом снова на сына. — Не знаю, — честно сказал он. — Но он старается. А я… я, наверное, тоже стараюсь. По-своему. — Это хорошо, — кивнул Сычжуй и снова набросился на пиццу. — А пиццу он выбрал вкусную. Ты бы опять острую взял, и я бы опять мучился. А он нормальную заказал. Для всех. Вэй Ин усмехнулся. — Шантажист ты мелкий. — Я правду говорю. Вечером, дома, когда Сычжуй уже улёгся спать, Вэй Ин зашёл в ванную и долго смотрел на себя в зеркало. В голове крутилась фраза Ванцзи: «не знаю как загладить свою вину… надеюсь, что найду решение…». И эхо сыновьего голоса: «А помиритесь?» — Чёрт, — выдохнул Вэй Ин. — Чёрт, чёрт, чёрт. Он уткнулся лбом в холодное стекло и простоял так минуту. Потом выпрямился и пошёл спать. Но перед сном написал сообщение: «Спасибо. Правда. За А-Юаня и за пиццу». Ответ пришёл через минуту: «Всегда пожалуйста». Вэй Ин хмыкнул и глянул на время. Сильно далеко за девять вечера. Не удержавшись, он написал: «Тебе разве не полагается уже спать в это время? Как же правила?» На этот раз ответ задержался. И когда Усянь подумал, что его и вовсе не будет, пришло: «У меня теперь другие, свои правила». И следом: «Спокойной ночи, Вэй Ин».