Старейшина Илин

Стук каблуков Мэн Яо гулко разносился по пустому пирсу. Конечно же, его присутствие при приемке груза не было необходимым, но погода была слишком хорошей, чтобы сидеть в кабинете. Да и прогулка по своим владениям приносила огромное удовольствие — осознание, что это все твое, и подобострастно опущенные взгляды поднимали настроение как ничто другое. Море пахло солью и водорослями, чайки орали где-то над головой, солнце только начинало припекать. Яо щурился, поправляя идеально сидящий пиджак, и думал о том, что неплохо бы выпить кофе. Но тут его взгляд зацепился за нечто странное. Яо даже протер глаза, не веря им: у самого престижного причала марины была пришвартована… Яхтой это ветхое нечто назвать было сложно. Яо остановился и пригляделся. Какой-то жуткий гибрид рыбацкой лодчонки и устаревшей модели яхты, с облупившейся краской и непонятно какими тряпками вместо парусов, если конечно то, что было неаккуратно свалено на палубе этого монстра, вообще можно было назвать парусами. — Охренеть, — сказал Мэн Яо вслух. И направился прямо к этому чудищу, нарушающему своим видом всю красоту престижного яхтенного клуба, которым Яо не без оснований гордился. С яхты спрыгнул мужик. Огромный. Просто нереально огромный. В рваных джинсах, растянутой майке, с трехдневной щетиной — настоящий бандит или скорее пират-головорез. Яо почувствовал, как внутри закипает привычная, отточенная годами язвительность. Что еще за оборванец в его владениях?! Он подошел ближе. Остановился в паре метров, сложил руки на груди и тонко улыбнулся, как умел только он: — Вы, кажется, немного ошиблись стоянкой, — сказал он сладко. — Рыбацкие суда останавливаются в другом порту, там за мысом. Мужик посмотрел на Яо сверху вниз. — Чего? — Я говорю, — Яо растянул гласные, — эта стоянка для яхт. А у вас… — он сделал паузу, окинув взглядом плавсредство, — ваше… корыто или как называется эта модель лодки? Мужик потемнел лицом: — Это яхта, — прогрохотал он, нависая над Яо. Яо мысленно сглотнул, прикидывая, как быстро сбегутся люди, если его сейчас скинут в воду, но внешне лишь приподнял бровь: — Ах яхта… Ну переставьте вашу… «яхту», — Яо вложил в это слово всю свою язвительность, — подальше, туда, где ей и место. Иначе мне придется попросить сделать это портовых работников. — И где же это место для моей малышки? — снова прогремел мужик, похлопав свое недоразумение по облезлому борту. — Ну я не знаю, где тут у нас плоты и прочее швартуются, — Яо начал терять терпение. Мужик вел себя слишком нагло для простого рыбака, что он о себе возомнил? — Какой плот! — возмутился незнакомец. — Не разбираешься — не лезь! Ты на метраж смотри или на мотор? — мужик хмыкнул. — Этот «плот» любую из этих выпендрежниц сделает. — он кивнул на стоящие неподалеку яхты. Яо моргнул. — Простите? — Ты глухой? Я сказал — мотор. Не на красивую обертку смотри, а на суть! — Мужик хлопнул ладонью по борту, и тот противно звякнул. — Сам собирал. Каждый винтик, каждую гайку. А внешняя красота — фигня! Яо открыл рот, закрыл, снова открыл. Он привык к разным людям. К богатым, которые считают, что за деньги можно купить всё. К бедным, которые изо всех сил лезут, чтобы доказать, что они тоже могут. К чиновникам, к бандитам, к иностранцам. Но таких ему ещё не встречалось. Мужик выглядел как типичный работяга, но говорил и держался… как будто ему как минимум полпорта принадлежит и это Яо тут оборванец, непонятно с какого перепугу качающий права. — Послушайте, — начал он, стараясь вернуть контроль, — эта стоянка предназначена для судов класса люкс. Ваше… судно… Тут списки, время расписано и арендовано поминутно буквально. — А ты списки эти смотрел? — перебил мужик. — Что? — Списки. — Мужик достал из кармана мятую бумажку и протянул Яо. — Вот, верно написано? Пирс номер семь, место двенадцать, на неделю. Яо уставился в бумажку. Действительно всё было — печати, подписи, разрешения. Всё по форме. Всё правильно. — Это… — он поднял глаза. — Вы Не Минцзюэ? — Ага, — мужик кивнул. — А ты кто? Яо почувствовал, как у него дергается глаз. — Я начальник порта, — сказал он ледяным тоном. — Мэн Яо. — А, — Минцзюэ посмотрел на него с новым интересом. — Ну, ясно, чего ты тут пыжишься тогда. Яо поперхнулся воздухом, но новый знакомый просто отвернулся и продолжил возиться с канатами, демонстративно игнорируя его. Яо стоял и смотрел на широкую спину. Внутри клокотало. Хотелось сказать что-то язвительное, уничтожающее, такое, от чего этот здоровенный мужлан почувствовал бы себя ничтожеством. Но слов не находилось. Документы в порядке, а с семьей Не лишний раз ссориться дураков нет — за их спинами как-никак стоит Старейшина Илин. — Ваша яхта, — сказал он, наконец, — действительно самая нелепая посудина, которую я когда-либо видел. Сложно было не ошибиться. Минцзюэ обернулся. — Сказал человек, в такую жару упакованный в дорогую пафосную шмотку. Что и кому ты хочешь доказать этим дешёвым лоском? — усмехнулся он. Яо почувствовал, как у него задергался второй глаз, но сил на дальнейшую перепалку уже не осталось. — Приятной стоянки, — бросил он сквозь зубы и развернулся. — Ага, и тебе не хворать, — донеслось вслед. Яо зашагал по пирсу. Стук каблуков звучал злее, чем раньше. Он злился на этого мужика, на этот день, на себя — за то, что не смог достойно ответить. Но где-то глубоко внутри, в самом темном углу, шевельнулось что-то странное. Интерес. Совсем слабый. Почти незаметный. Но он был. Яо сжал зубы и запретил себе об этом думать.