Старейшина Илин

— Ругался? — раздалось сбоку. Ванцзи вздрогнул и обернулся. Рядом стоял Сычжуй — видимо, не дошел до столов, а может, и дошел, но быстро вернулся. В глазах его читалось беспокойство, смешанное с подростковым упрямством. Ванцзи машинально кивнул, потом спохватился: — Твоему отцу не нравится, что я общаюсь с тобой. — А мне все равно, — с ожидаемым для его возраста упрямством возразил Сычжуй. — Я уже достаточно большой, чтобы самому решать, с кем общаться, а с кем нет. Ванцзи посмотрел на него — на этого мальчишку, который сжимал кулаки и вздергивал подбородок, точь-в-точь как его отец когда-то. Тот же огонь в глазах. Та же готовность бороться за то, во что веришь. Уголки губ Ванцзи дрогнули в едва заметной улыбке. — Все-таки родителей надо слушаться, — сказал он мягко. Сычжуй обиженно замолчал, насупился, но долго дуться не умел. Уже через минуту глаза его снова загорелись: — Сейчас начнется шоу! Пойдемте смотреть. На этот раз он не стал хватать Ванцзи за руку — просто проследил взглядом, убеждаясь, что тот идет следом. Они встали немного в стороне от основной толпы, но центр зала, который освободили для шоу, был виден отлично. Так же хорошо были видны стоящие в первых рядах — в том числе Вэй Ин. Он стоял, заложив руки в карманы, чуть ссутулившись, и смотрел куда-то в сторону. — Я думал, вы с папой уже помирились, — тихо сказал Сычжуй. Видимо, эта тема не давала ему покоя, раз он снова к ней вернулся, несмотря на обиду. — Нет, — коротко бросил Ванцзи, не отрывая взгляда от Вэй Ина. — Я очень сильно виноват перед твоим папой. И не уверен, что существует что-то, что поможет мне искупить эту вину. — А… — протянул Сычжуй задумчиво. Он явно хотел спросить еще что-то — может быть, что именно случилось, может быть, почему взрослые такие сложные, может быть, как можно помочь. Но тут свет в зале погас, вспыхнули софиты, и началось шоу, отсекая возможность для разговора.

***

Вэнь Нин стоял у окна в дальнем конце зала, почти незаметный среди густой зелени. Отсюда было хорошо видно почти все происходящее, но сам он оставался в тени. Он не двигался, не переминался с ноги на ногу, не теребил край одежды. Просто стоял и смотрел. Сун Лань безмолвной тенью застыл рядом. Вокруг кипела светская жизнь: кто-то смеялся, кто-то делал вид, что внимательно изучает экспонаты, кто-то обменивался многозначительными взглядами. Нину это напоминало аквариум с яркими рыбками — красиво, суетливо, но совершенно бессмысленно для него. — Тебе не скучно? — тихо спросил Сун Лань, чуть склоняясь к уху Нина, чтобы перекрыть шум зала. Нин задумался на секунду. — Не знаю, — ответил он честно. — Думаю, нет. Здесь много людей, за ними интересно наблюдать. — Почему? — Они не знают, что за ними наблюдают. — Нин чуть повел головой, обводя взглядом зал. — Когда люди знают, что на них смотрят, они играют. А когда не знают, тогда они настоящие. Из толпы вдруг вынырнул Сюэ Ян. Черная футболка, наглая ухмылка, в руке бокал с чем-то явно покрепче шампанского. — О, и вы тут! — он бесцеремонно втиснулся между ними, положив руки на плечи обоим. — Стоите, как два памятника самим себе. Скучаете? — Наблюдаем, — спокойно ответил Нин, не сбрасывая его руку. Он знал Яна достаточно, чтобы понимать: тот не со зла. Просто такой у него способ общения — лезть, трогать, нарушать границы. И не только личного пространства, но вообще границы дозволенного. Это не раздражало, наоборот — Ян был… понятным. Его хаос был предсказуем. — А чего наблюдать? — Ян обвел взглядом зал и скривился. — Скукотища. Все нарядные, все друг другу улыбаются, все друг друга ненавидят. Я бы кого-нибудь укусил для разнообразия, но Синчэнь сказал, что нельзя. — Синчэнь прав, — заметил Сун Лань. — Синчэнь всегда прав, — вздохнул Ян с таким выражением, будто это было самым большим недостатком его парня. — Замучил уже своей правильностью. Но я его люблю, поэтому терплю. Ну так что, как наблюдения? Засек кого-нибудь подозрительного? Там, например, — он кивнул в сторону группы гостей, — тип в сером пиджаке уже полчаса оглядывается. Может, шпион? — Нет, — Нин покачал головой. — Он ищет туалет. Стесняется спросить. Ян поперхнулся напитком. — Ты серьезно? — Да. У него поза человека, который терпит. И взгляд скользящий — ищет табличку. — Блин, я понимаю, почему тебя в больничке все боятся. Думают небось, что ты мысли читаешь… — Я просто внимательный. — Угу, — кивнул Ян. — Ян, — раздался откуда-то сбоку спокойный голос Сяо Синчэня. Ян мгновенно переключился. Расплылся в щенячьей улыбке. — Тута я! — крикнул он и, бросив на прощание, — Нин, не скучай! — умчался в сторону Синчэня, который стоял у соседнего экспоната и смотрел на своего беспокойного парня с выражением бесконечного терпения. Нин проводил его взглядом. — Ян хороший, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — Непопулярное мнение, — хмыкнул Сун Лань. Он посмотрел на Яна, который уже вовсю крутился вокруг Синчэня, то приобнимая его, то дергая за рукав, то показывая на что-то в зале. Синчэнь терпеливо реагировал на все, изредка касаясь его руки в ответ. — Да. — Нин кивнул. — Но это его способ защиты от мира. С теми, кто стал действительно дорог, он другой. Преданный. Сун Лань кивнул, соглашаясь с такой характеристикой парня лучшего друга. — А вот Синчэнь… — Нин перевел взгляд на мужчину в светлом. — Синчэнь другой. Он знает, что Ян опасный. Но не пытается его переделать. Просто… держит. Чтобы не разорвало никого. — Держит? — Как поводок. Невидимый. Ян злится, рычит, но внутри знает: пока Синчэнь рядом, все хорошо. Синчэнь — его тишина. Сун Лань посмотрел на Нина с интересом. — Ты очень точно видишь людей. — Я просто смотрю. — А что ты видишь вон там? — Сун Лань кивнул в сторону, где у входа переминался с ноги на ногу Цзян Чэн, явно тяготясь необходимостью находиться в этом месте. — Цзян Чэн злится, — сразу сказал Нин. — Но не по-настоящему. Он злится, потому что боится. — Чего? — Что Лань Сичэнь пожалеет, что выбрал его. Что все вокруг думают: «Что этот угрюмый тип делает рядом с таким человеком?» Он все время проверяет, смотрит ли Сичэнь на других, сравнивает себя с ними, редко в свою пользу. — А Сичэнь? — Сичэнь спокоен. Он уже все решил. Для него Чэн — единственный. Он даже не замечает никого вокруг. И что Мэн Яо здесь тоже не замечает. А если замечает — ему все равно. Сун Лань проследил за взглядом Нина. Лань Сичэнь стоял, мягко улыбаясь, и что-то говорил Чэну, одновременно поглаживая его по спине. Чэн постепенно расслаблялся, хотя все еще бросал настороженные взгляды по сторонам. — Хорошая пара, — заметил Сун Лань. — Да. Они друг друга держат. Чэн дает Сичэню защиту, а Сичэнь дает Чэну покой и уверенность. — Нин помолчал, но все же добавил: — Как мы. Сун Лань замер. — Как мы? — переспросил он осторожно. — Ты даешь мне тишину. Я даю тебе… — Нин задумался. — Что я тебе даю? Сун Лань посмотрел на него долгим взглядом. — Ты даешь мне правду, — сказал он тихо. — Ты не врешь. Не притворяешься. С тобой я могу быть собой. Не даочжаном, не наемником, не тем, кого боятся. Просто собой. Нин кивнул, принимая информацию. — А Вэй Ин? — спросил Нин, возвращаясь к наблюдениям. — Что ты видишь в нем? Сун Лань тоже перевел взгляд на Вэй Ина. Тот стоял в компании Минцзюэ и Хуайсана, делал вид, что слушает их разговор, но то и дело скашивал глаза куда-то в сторону. — Вэй Ин напряжен, — сказал Сун Лань. — Сильнее обычного. — Да, — подтвердил Нин. — Он смотрит на Лань Ванцзи. И на А-Юаня. Боится, что они сблизятся. Боится, что А-Юаню будет больно. — А Лань Ванцзи? Нин посмотрел туда, где в одиночестве стоял Ванцзи. Тот не двигался, не рассматривал экспонаты, не общался с гостями. Просто стоял и смотрел в сторону Вэй Ина. — Лань Ванцзи ждет, — сказал Нин. — Он всегда ждет. Он готов ждать сколько угодно. Но ему тоже больно. — Почему? — Потому что Вэй Ин его не подпускает близко. А он не знает, как пробить эту стену. И боится, что, если надавить сильнее — станет только хуже. Сун Лань вздохнул. — Сложно у них все. — У всех сложно, — возразил Нин. — Просто по-разному. Нин перевел взгляд на еще одну фигуру. — А Мэн Яо? — спросил Сун Лань, заметив направление его взгляда. — Яо злится. Но у него внутри… — Нин прищурился, словно пытаясь разглядеть что-то невидимое. — У него внутри зависть, тоска. И интерес. — Нин перевел взгляд на мощную фигуру Минцзюэ, к которой то и дело возвращался взгляд Яо. — Он сам не понимает, что это интерес. Думает, что просто раздражение. — Бывает, — усмехнулся Сун Лань. — Я тоже долго думал, что ты… просто ну… интересный. — А оказалось? — А оказалось, что я хочу быть рядом с тобой. Всегда. Нин посмотрел на него — долго, внимательно, изучающе. — Ты и сейчас хочешь? — Да. — Это не пройдет? — Нет. Нин кивнул. — Что? Уже не станешь говорить, что не можешь ответить на мои чувства? Вэнь Нин отрицательно покачал головой: — Я тоже хочу, чтобы ты был рядом. Все время. Вэй Ин говорит, это мой аналог понятия «нравится», — он пожал плечами. — Мне сложно судить об этом, но, когда ты рядом, мне… тише. И это… хорошо. Сун Лань улыбнулся — той редкой, тихой улыбкой, которая появлялась у него только рядом с Нином. Протянул руку и осторожно, почти несмело, коснулся пальцев Нина. Тот не отдернул руку, не напрягся — просто позволил этому прикосновению быть. — Можно? — тихо спросил Сун Лань. — Можно, — ответил Нин. Они стояли у окна, держась за руки, и смотрели на зал. Где Хуайсан порхал между гостями, сверкая веером. Где Ян доставал Синчэня, а тот терпеливо сносил. Где Вэй Ин делал вид, что не замечает Ванцзи, а Ванцзи делал вид, что верит в это. А здесь было тихо. И этого было достаточно.