Старейшина Илин

Яо довольный шёл по набережной. Утро выдалось идеальным — море дышало ровно, спокойно, ленивые волны с тихим плеском лизали борта пришвартованных яхт. Солнце ещё не пекло, только золотило горизонт, обещая жаркий день, и ветер, тёплый, ласковый, пахнущий солью и водорослями, приятно трепал волосы. Яо улыбался своим мыслям. Теннисный матч удался — он проиграл, но проиграл красиво, ровно настолько, чтобы потенциальный партнер почувствовал себя победителем и расслабился. Контракт будет подписан. Он закинул сумку с ракетками на плечо и даже начал тихо насвистывать какой-то незамысловатый мотивчик, когда его взгляд скользнул по красавицам-яхтам, стоящим в марине, и… Он поперхнулся воздухом и закашлялся. Старший Не возился на своей развалюхе. Голый по пояс, в одних драных джинсах, Минцзюэ с увлечением что-то чинил. Он как никогда походил на пирата, по ошибке пришвартовавшегося в приличном месте. Яо замер. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы залить пирс золотистым светом, и теперь этот свет играл на обнажённой коже, высвечивая каждую линию, каждый изгиб мощного тела. Минцзюэ тянул какой-то канат и от этого движения мышцы на спине перекатывались под кожей, как живые. Широчайшие, трапеции, дельты — всё это жило, дышало, двигалось в каком-то своём, первобытном ритме. Яо сглотнул. Минцзюэ нагнулся, поднимая с палубы тяжелый ящик, и мышцы пресса обозначились ещё отчётливее — кубики, рельеф, идеальные пропорции. Он разогнулся, повернулся в профиль, и Яо увидел, как блестит на солнце лёгкая испарина, покрывающая широкую грудь. Потом Минцзюэ присел на корточки, проверяя что-то на палубе, и мышцы бёдер напряглись, обозначив мощные, тренированные ноги. Каждое движение было плавным, но в этой плавности чувствовалась скрытая сила — сила зверя, который в любой момент может прыгнуть. Яо смотрел, как перекатываются мышцы на руках, когда Минцзюэ потянулся за инструментом. Как играет свет на широких плечах. Как выступают вены на предплечьях. Глубокий вздох вырвался сам собой. А ноги, сами, понесли его ближе. — Опять пришли до чего-то доебаться, господин начальник порта? — раздался язвительный голос, вырывая Яо из транса. Он моргнул. Раз. Другой. Третий. Медленно, с трудом возвращая ясность мышления. Минцзюэ стоял на палубе, уперев руки в бока, и смотрел на него сверху вниз с этой своей вечной усмешкой. Солнце било ему в спину, создавая вокруг фигуры золотистый ореол, и Яо на секунду показалось, что он смотрит на какое-то древнее могущественное божество, сошедшее с картинки. Или на пирата. Точно на пирата. — Да, то есть нет, — выпалил Яо, ненавидя себя за этот сбитый голос. — Собираетесь в море выйти? — Ага, — Минцзюэ кивнул, не меняя позы. — Погода сегодня хорошая для морской прогулки, — ляпнул Яо первое, что пришло в голову, и мысленно застонал. «Погода»? Серьёзно? Ты сейчас завел разговор о погоде?! — Ага, — снова кивнул Минцзюэ. Он грузно спрыгнул с борта на доски пирса, и от этого прыжка качнуло весь причал. Или не причал. Яо уже не понимал. Минцзюэ оказался рядом — слишком близко, слишком огромный, слишком… голый. Яо опять закашлялся, пытаясь скрыть предательскую краску, залившую щёки. — Господин Не, — выдавил он, когда смог говорить. — Здесь приличное место, и не принято… оголять тело! — Ты это своим голым коленям скажи, — он кивнул на теннисные шорты Яо. Яо подавил дурацкое желание одёрнуть край своих шорт вниз. — Это спортивная форма! — выпалил он возмущённо. — Так и у меня… — Минцзюэ хлопнул себя ладонью по мощной груди. — Форма. Яо потерял дар речи. «Это что? Флирт? — пронеслось в голове. — Или он со всеми так себя ведёт?» Он открыл рот, чтобы ответить, закрыл, снова открыл. Ни одной связной мысли. Второй раз в общении с этим человеком он не находил слов. Это было унизительно. Это было… волнительно. Это было чёрт знает, что. Яо фыркнул, развернулся и зашагал прочь, чеканя шаг по деревянному настилу. — Вот именно, шевели булками отсюда! — донеслось вслед. Яо на мгновение остановился. Замер. Потер переносицу, мысленно посчитал до трёх. Потом до пяти. Потом до десяти. Любой ответ казался неподходящим ситуации. Он просто ушёл.

***

— Дядя Минцзюэ, я пришел! — Сычжуй сияя довольной улыбкой подошел к яхте старшего Не, чуть не пританцовывая на ходу от нетерпения. Минцзюэ оторвался от веревок, которые как раз завязывал, и расплылся в ответной улыбке — редкой, теплой. — Готов? — спросил он, окидывая мальчика оценивающим взглядом. — Да! — Сычжуй кивнул так энергично, что чудом не свернул себе шею. Он повернулся к стоянке и помахал рукой. На стоянке, на капоте своей машины сидел Вэй Ин. Увидев взмах сына, он поднял руку и энергично помахал в ответ. Рядом с ним стоял Ванцзи. Минцзюэ проследил за взглядом мальчика и одобрительно хмыкнул. — Подружились что ли? — полуспросил-полуутвердил Минцзюэ. Сычжуй пожал плечами, но глаза его хитро блеснули. — Не знаю, — сказал он с напускной невинностью. — Но вроде общаются. Папа иногда подвозит господина Лань. — Он понизил голос до заговорщицкого шепота, хотя рядом никого не было, и продолжил. — И они иногда ходят вместе обедать. Я видел. Минцзюэ усмехнулся в кулак, пряча довольную улыбку. Наблюдательность у мальчишки была отцовская — цепкая, ничего не пропускающая. И, судя по всему, он явно болел за то, чтобы эти двое наконец разобрались в своих сложных отношениях. — Вы тоже хотите, чтобы папа простил господина Ланя? — спросил Сычжуй, поднимая на Минцзюэ серьезные глаза. В них не было детской наивности — только искренний интерес и, кажется, надежда. — Я хочу, чтобы твой папа перестал самому себе голову морочить и был наконец счастлив, — сказал он просто, без пафоса. Он дернул очередную веревку, проверяя надежность узла, и повернулся к мальчику, — Если готов — прыгай, и отчаливаем. Ветер сегодня хороший, успеем выйти в открытое море до обеда. Глаза Сычжуя загорелись так ярко, что, казалось, осветили весь пирс. Он подпрыгнул на месте, схватился за борт и ловко, по-обезьяньи, вскарабкался на палубу, даже не дожидаясь помощи. — А можно я за штурвал? — выпалил он, уже стоя на палубе и озираясь по сторонам с жадным любопытством. — Посмотрим на твое поведение, — усмехнулся Минцзюэ, запрыгивая следом с грацией, удивительной для такого крупного человека. — И слушаться будешь с первого раза. Иначе высажу на ближайшем острове. — С голыми руками и одной спичкой? — хихикнул Сычжуй, явно цитируя что-то из своих приключенческих книжек. — Именно, — серьезно кивнул Минцзюэ, но в глазах его плясали чертики. Он завел мотор — тот заурчал, зарокотал, и яхта плавно отчалила от пирса. Сычжуй вцепился в поручни и смотрел, как удаляется берег, как становится все меньше фигура отца. Рядом с отцом по-прежнему стоял Ванцзи. Сычжуй бросил на них последний взгляд и уставился на море, которое расступалось перед носом яхты, обещая приключения.

***

Вечер тянулся лениво и уютно. За окном уже давно стемнело, город светился огнями, а в гостиной горел только торшер, создавая мягкий полумрак. А-Юань устроился на диване с планшетом, делая вид, что учит уроки, но на самом деле листая какую-то очередную статью про искусство. Вэй Ин собирался в душ — после долгого дня в больнице хотелось смыть с себя усталость и запах медикаментов. Вдоволь отмокнув под любимым тропическим душем, насвистывая что-то бодрое, Усянь вылез из душевой кабины, обернул полотенце вокруг бёдер и взялся за ручку двери. — Что за… — изумился он, безуспешно дёрнув дверь ещё раз. Замок заклинило намертво. — Да ёлки-палки, — выдохнул Вэй Ин, дёргая ручку. Раз. Другой. Третий. — Ну серьёзно?!!! Он навалился плечом на дверь — бесполезно. Попинал дверь, повертел ручку ещё сильнее… Не поддаётся. — А-Юань! — крикнул он, приложившись губами к щели между дверью и косяком. — А-Юань, ты слышишь меня? За дверью послышался топот, и через секунду голос сына раздался совсем рядом: — Пап? Ты чего там? — Дверь заклинило, — Вэй Ин постарался, чтобы голос звучал спокойно. — Попробуй с той стороны открыть. А-Юань дёргал. Старательно, с нажимом, даже ногой поддел для верности. Но дверь не поддавалась. — Не открывается, — растерянно сообщил он. — Я понял, — вздохнул Вэй Ин. — Ладно, не паникуй. Сейчас попробую ещё. Он отступил на шаг, оценивая ситуацию. Дверь была старой, но крепкой — ни выбить, ни выломать без серьёзного инструмента. Можно, конечно, попытаться снять с петель, но для этого нужна монтировка, а монтировка в ванной не водилась. — Пап, — голос А-Юаня звучал уже не растерянно, а встревоженно. — Может, вызвать кого-нибудь? — Не надо никого вызывать, — отрезал Вэй Ин. — Сейчас сам справлюсь. Он ещё раз подёргал ручку. Бесполезно. Дёрнул сильнее. Бесполезно. Дёрнул с рывком, вложив всю силу — ручка жалобно хрустнула, но дверь даже не шелохнулась. — Блядь, — выдохнул Вэй Ин и зажмурился, мысленно обругав себя за несдержанность. За дверью было подозрительно тихо. — А-Юань? — позвал он. — Ты там? — Я сейчас, пап! — донеслось уже издалека, и Вэй Ин похолодел. — А-Юань! — заорал он, колотя по двери кулаком. — Не смей никому звонить! Я сказал, не надо! А-Юань!!! Но было поздно. За дверью воцарилась тишина, нарушаемая только отдалёнными звуками из гостиной. Вэй Ин сполз по стеночке на пол и закрыл лицо руками. — Вот же чёрт. Минут через десять за дверью раздался голос: — Вэй Ин? Усянь дёрнулся и вскочил на ноги: — Ванцзи? Вот ведь шебутной мальчишка, я же просил никому не звонить! — Сейчас, — коротко бросил Ванцзи и обратился к А-Юаню, — Инструменты есть? — Да! — Сычжуй подпрыгнул и побежал в прихожую, вернувшись с ящиком для инструментов. Минут пять стука и возни. Приглушённые дверью голоса: — А-Юань, отвёртку… — Плоскогубцы… — Поддержи… — Посвети… — Да, дядя Лань! Вэй Ин зажмурился. «Дядя Лань». Как естественно это звучит. Как будто, так и должно быть. Прошло ещё минут пять, и замок выпал из гнезда, позволив двери открыться. В проёме стоял Ванцзи — взлохмаченный, с отвёрткой в руке, в домашней футболке, которая так и норовила сползти с плеча. А за ним, сияя, выглядывал А-Юань. — Свободен, — коротко сказал Ванцзи. Вэй Ин смотрел на них обоих и чувствовал, как краска заливает лицо. Полотенце на бёдрах сидело надёжно, но всё равно… — Выходишь? — осведомился Ванцзи, чуть приподняв бровь. — Или обжился тут уже? — Да, сейчас… — пробормотал Вэй Ин и, протискиваясь мимо Ванцзи, рванул в спальню. — Я быстро! Когда Вэй Ин, одевшись, вышел из спальни, картина в прихожей заставила его замереть на пороге. Ванцзи стоял у двери в ванную и аккуратно прикручивал обратно снятый замок. Движения у него были точные, уверенные — видно, что руки умеют не только скальпель держать. Рядом суетился А-Юань, подавая то отвёртку, то плоскогубцы, а когда нужно было придержать дверь, придерживал, сопя от усердия. — Дядя Лань, а вы откуда так умеете? — спросил он, наблюдая за работой. — У вас почти так же, как у дяди Чэна получается. — Пришлось научиться, — коротко ответил Ванцзи. — А меня научите? — Научу. Вэй Ин прислонился плечом к косяку двери спальни и смотрел на эту картину, чувствуя, как внутри разливается что-то странное, тёплое, почти забытое. Ванцзи в его доме. В домашней одежде, растрёпанный, с отвёрткой в руках. А-Юань рядом, помогает, светится от важности. И так естественно, так правильно они смотрятся вместе, будто всегда так было. «Семья», — подумал Вэй Ин и сам испугался этой мысли. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение, и шагнул в прихожую. — Справились? — спросил он как можно небрежнее. Ванцзи обернулся, кивнул. — Замок надо менять. Я пока починил, но ненадёжно. — Понял, завтра вызову мастера, — Вэй Ин подошёл ближе, разглядывая дело рук Ванцзи. — Спасибо. Ванцзи кивнул ещё раз, выпрямился и отряхнул руки. — Я пойду, — сказал он, направляясь к выходу. А-Юань посмотрел на отца умоляющими глазами. Вэй Ин вздохнул. — Стой, — окликнул он Ванцзи у самой двери. — Давай мы тебя хоть чаем напоим. В знак благодарности. А то примчался, починил — и сразу назад. Неудобно как-то. Ванцзи замер. Повернул голову, встречаясь с ним взглядом. — Да! — просиял А-Юань. — Папа печенье испёк! И оно даже не острое, почти… Вэй Ин поперхнулся. — Что значит «почти»?!!! — переспросил он возмущённо. — Оно идеальное! Ванцзи смотрел на эту перепалку, и в глазах его плясали смешинки. — Останусь, — сказал он коротко. Они сидели на кухне. А-Юань разливал чай по кружкам с важным видом человека, который делает что-то очень ответственное. Вэй Ин выложил на тарелку печенье — румяное, с шоколадной крошкой, пахнущее ванилью и чем-то ещё, неуловимо знакомым. Ванцзи взял одно, откусил. Замер. — Перец и шоколад? — он скептически приподнял бровь. Вэй Ин смущённо дёрнул плечом. — Ну, — протянул он, стараясь не встречаться взглядом. — Вкусно же? Эксперимент… — Вкусно, — кивнул Ванцзи и откусил ещё кусочек.