Andrew's Kill List

Эндрю отключается от Аарона, как только тот упоминает имя Кейтлин. Они сидят на трибунах стадиона Лис, тренировка затягивается, а близнецы только что выбрались из плексигласа, чтобы отдохнуть на трибунах. Нахуй это все, Эндрю не будет слушать рассказы о романе своего близнеца в свободное время. В любом случае, внимание Эндрю трудно удержать: он возвращается к одной и той же теме последние 72 часа, — как будто его разум был взломан. Черт, может быть, так оно и было. Как проклятое уведомление, его мозг с радостью выдает воспоминание: «А как же попросить?» Боже. В голове у Эндрю царит хаос, как будто он только что принял дозу. Он никогда не позволял себе слишком глубоко переживать эмоции, но каждый раз, когда он думает о Ниле, в нем вспыхивает безумная похоть. Это экстази. Это пытка. Они преследуют его. Глаза Эндрю ищут Нила на другом конце корта. Рыжеволосый без защиты, только в майке и этих ужасных шортах. Его мышцы накачаны после нескольких часов их использования, и он выглядит восхитительно потным и взъерошенным. Эндрю не может не думать о том, как он раздвигает эти самые ноги, не думать о том, как его конверсы оставляют мокрые следы от капель дождя на спинке пассажирского сиденья, которые Эндрю хочет оставить там как трофей, а затем отводит глаза. Его внимание переключается на Кевина, которого Нил пихает локтем, поддразнивая. Они смеются. Несмотря на то, что нападающие — это северный и южный полюса (Кевин высокий там, где Нил низкий, смуглый там, где он светлый, суровый там, где Нил вялый), Нил каким-то образом заставляет этого человека улыбаться. То, что еще несколько месяцев назад мог сделать только Эндрю. Мастерство Нила еще больше подчеркивается тем фактом, что Кевин одет в майку — потому что они в разгаре ебаной тренировки — и он все еще может заставить его крутиться вокруг него. Эндрю говорит себе, что это потому, что тренировка почти подошла к концу. Скорее всего, Нил воздействует на всех остальных точно также. Острие вонзается глубже, когда Мэтт подкрадывается, тычет пальцами в бок Нила и заставляет того, что пониже, подпрыгнуть, потому что, конечно же, он, блять, знает, что Нил боится щекотки. Эндрю, однако, удалось провести ладонями по его ногам и пощипать мягкую плоть внутренней части бедра. Провести руками по их тыльной стороне, после чего сжать упругую складку там, где его ноги соприкасаются с задницей. Протянуть свои пальцы Нилу, чтобы тот лизнул их, чтобы он мог…) — Ты сорвешь сетку со своей ракетки, гребаный идиот. И я не собираюсь ее снова натягивать. Аарон использует свой беспощадный голос — тот самый, который способен прервать любой разговор, — и это сразу прерывает мысли Эндрю. Они близнецы, но эта способность должна быть чем-то родственным. Возможно, ноябрьская штучка. Может быть, все дело просто в Аароне. (Эндрю утешает тот факт, что Аарон может быть злым, потому что этот придурок точно сможет позаботиться о себе, но он не любит говорить об этом). Эндрю возвращается в свое тело. Смотрит вниз на свою руку, на побелевшие костяшки пальцев, крепко сжатые в кулак сквозь сетку ракетки. Он расслабляется, отпускает ее и игнорирует своего брата. Всё в порядке. — Знаешь, иногда тебе все еще удается шокировать меня, — признается Аарон, и Эндрю понимает, что ему не понравится то, что он скажет. Он обнаружил, что братья и сестры — не что иное, как холодная, суровая, черно-белая правда. Аарон может назвать все, что с ним не так, и все, что Эндрю делает неправильно во сне. Может назвать их так же легко, как пересказать периодическую таблицу, потому что он гребаный всезнайка. — Я никогда не думал, что ты будешь ревнивым. Неудивительно, что эти слова сдирают кожу с костей Эндрю, обнажая его до такой степени, что он инстинктивно проводит рукой по нарукавной повязке и протыкает ткань концом лезвия, которое держит под ней. Его взгляд перемещается с площадки на брата быстрым, смертоносным движением. — Ревнивым? — медленно повторяет он. — Ага, ревнивым. Ты практически заколол Кевина и Мэтта своим взглядом. Расслабься. Аарон думает, что мир в курсе внутренней работы его разума. Думает, что все просто готовы услышать его голос разума. К несчастью для Эндрю, он его слышит (по-видимому, потому, что они произошли из общей матки, и это ставит невидимый шлейф между их двумя толстыми черепами, который передает их мысли, хотят они того или нет), но ему все еще нужно было поддерживать репутацию. — Вот и истрачен твой Бесплатный Пропуск по Кровной Связи. Я советую в следующий раз подумать, прежде чем что-либо сказать. Аарон издает негромкий пшшш: — Я не виноват в том, что ты такой очевидный. — Подскажи, на милость, моя готовность выпотрошить человека также очевидна? — Да, не переживай. Она идет прямо после твоей страсти к Джостену. Ты что, меня не услышал? Ты выглядишь так, будто хочешь содрать кожу со своего соседа по комнате. — Кевин сделал что-то такое, за что можно было бы содрать с него кожу? — Нет. Но, может быть, стоило бы сказать это самому себе. — Твое упрямство все еще шокирует меня, — говорит Эндрю, возвращая ему слова Аарона (Эх. Звучит скорее как апатичное, монотонное говорение, как будто он читает книгу вслух). — Ты все еще считаешь, что знаешь, о чем говоришь. — Тогда поправь меня, — говорит Аарон. Он садится на то место, где только что лежал спиной к перилам, очень желая оказаться правым. — Между вами двумя что-то произошло, но все пошло не так, и теперь вы понимаете, что уровни вашего комфорта ограничены. Слова жалят, как порез от бумаги, и Эндрю чувствует, как его эго немного трещит, хотя есть некоторое утешение в том факте, что Аарон прав не во всем. Между ними с Нилом действительно что-то произошло — цунами наконец-то обрушилось, и теперь тишина, оставшаяся позади, оглушительна. — Мы переспали, — как ни в чем не бывало признается Эндрю. Он не в состоянии отрицать очевидный факт — вся команда сталкивала его и Нила вместе, как кукол, начиная еще с «Семи минут» в доме девочек. С таким же успехом он мог бы владеть им, мог бы превратить его во что-то небрежное. — Вот и все. Он говорит правду. У них не было ни минуты, чтобы снова встретиться, не говоря уже о том, чтобы Эндрю заполучил все внимание Нила, и он лишь слегка огорчен этим фактом. Нил снова толкает Кевина, направляя его на место в центре корта. Спина Кевина сгибается от смеха, прежде чем он поднимает руки в знак капитуляции, а затем более высокий мужчина остается на месте. — Я так и знал, — говорит Аарон. На его лице читается выражение приглушенного триумфа, и Эндрю, которому не нравится, что его собственное лицо выглядит таким образом, хмурится. — Так Нил действительно интересуется? Нихуя подобного. Однозначно не так, как работают такие люди, как Аарон и Эндрю. Нилу нужна эмоциональная связь, заложенный фундамент, и одной мысли о том, что таковый был именно с Эндрю и он обнаружил, что хочет его поцеловать, было достаточно, чтобы сердце Эндрю забилось, как колокол, о ребра. Он тянется за своей ракеткой. Нил оттесняет Мэтта на место в нескольких метрах от Кевина, оставляя между ними примерно четверть корта, прежде чем встать между ними двумя. Это Нападающий в Центре — игра, подходящая для наркоманов, но Эндрю не возражает наблюдать за тем, как Нил прыгает между Мэттом и Кевином, как мячик для пинг-понга, пытаясь перехватить их передачи. Это упражнение, которое вы бы дали щенку, чтобы утомить его, и к концу Нил обычно опьянен эндорфинами, испытывает эйфорию и слабость. Так Нил действительно интересуется? — Спроси его сам, — говорит Эндрю. — Ну, я так и хотел сделать, — продолжает Аарон. Выражение его лица (особое, которое он приберегает только для Нила) становится кислым, и он поворачивает голову, чтобы посмотреть, как нападающий начинает свои попытки отобрать мяч. — Ну так что? Джостен был мягким и захотел потом обниматься, а ты нет? Эндрю корчит гримасу. Что-то одновременно смертельное и просто ужасающее. — Ты идиот. Но дело не в этом. Нил не хотел обниматься после всего. Они сломали печать, прокусили пулю, взорвали бомбу, что угодно, а потом Нил сказал: Я понял, что был бы не прочь поцеловать тебя. Мне нравилось то, какими мы были, но мне также понравилось и это. Эндрю не знает, чего он ожидал. Что он хотел бы, чтобы произошло, что он хотел бы сказать, что он хотел бы услышать. Сидя сейчас здесь, он на самом деле чувствует себя прекрасно, наблюдая за происходящим, независимо от того, что говорит его гребаный клон. Даже несмотря на то, что люди, которых он защищает, могут не всегда нуждаться в этом, он все равно доволен тем, что играет свою роль наблюдателя. И если бы Мэтта и Кевина здесь бы не было, чтобы рассмешить Нила, он бы тоже исполнил эту роль. Но что затягивает его нити в узел, так тот факт, что Эндрю не может не задаться вопросом, жаждет ли его Нил тоже — так ли сильно волнуется о нем, так ли много фантазирует, хочет ли его так же сильно. Любопытство само по себе тошнотворно, оно равносильно надоедливым маленьким жучкам, которые жужжат возле ушей Эндрю, и они только множатся с каждым взглядом, который Нил бросает в его сторону. Не то чтобы стоны Нила повторяются у него в голове или что-то в этом роде. Не то чтобы Эндрю мог ощущать его близость, как магнитное притяжение, или что-то в этом роде, блять. Мэтт пытается угнаться за острыми углами передач Кевина, но ему удается делать это очень недолго, прежде чем он начинает путаться. Нилу удается перехватить бросок, он выставляет ракетку и успешно ловит мяч, и когда он заканчивает смеяться над этим в лица более высоких мужчин, его голова поворачивается прямо туда, где сидят близнецы. Его глаза встречаются с глазами Эндрю, его улыбка способна пригвоздить его к сиденью, даже с такого расстояния. — Господи, блять, — вздыхает Аарон. — Ты тот, кто, черт возьми, хочет потискаться. Меня сейчас вырвет... — Разве у тебя нет чирлидерши, которой нужно бы написать сообщение? — Это как раз то, что нужно было этому миру. Мой брат-засранец и этот злобный ублюдок хотят стать бойфрендами. Бойфрендами? Стоп. Брови Эндрю слегка сходятся вместе, когда он прикусывает уголок своей губы, и это легкое желание большего возвращается, чтобы изводить его. Оно не дает Эндрю ничего, кроме воспоминаний — Нил у него на коленях, делит с ним его кресло, ведет его машину, держит его за руку, носит его одежду. Эндрю хочет это иметь. Ему нравится Нил, и, очевидно, это означает, что он хочет, чтобы он был только с ним. Эта мысль вызывает тошноту. А еще она не так уж и плоха. Как по маслу, Рене и Элисон заканчивают свой последний круг по корту и подходят сбоку, садясь в ряду под близнецами. — Привет, — говорит Элисон, откидываясь назад, чтобы ее голова покоилась на коленях Рене. — Привет, — здоровается Рене, — Как поживают мои любимые братья? — Никогда больше не говори ничего подобного, — угрожает Аарон. Эндрю не может его винить. Он не отвечает, поправляя ракетку в руке и снова перебирая пальцами сетку. — Кев сегодня в хорошем настроении, — замечает Элисон. Рене проводит пальцами по волосам, и глаза блондинки закрываются. Эндрю почему-то вдруг не может оторвать глаз от парочки. Аарону приходится пнуть его по бедру, чтобы Эндрю перестал пялиться, и он встречает взгляд брата своим собственным, когда слова Аарона эхом отдаются в его голове. Бойфренды. — Ты права, — говорит Рене. — Вероятно, это потому, что тренировка прошла действительно хорошо. Эндрю, ты сегодня много участвовал. Эндрю смотрит на нее сверху вниз и приподнимает бровь. Рене улыбается ему с тревожащей, богоподобной энергией, которая напоминает ему, что она Всезнающая, и он хмурится. — И смазливый тоже, — продолжает Элисон, имея в виду Нила. Она наклоняет голову, чтобы адресовать свои следующие слова Эндрю. — Иногда я понимаю, почему фанаты тащатся по вашему тандему. Кто бы мог подумать? Когда самые трудные товарищи по команде действительно работают вместе, все идет гладко. На самом деле Кевин (будучи королевой драмы), вероятно, в хорошем настроении, потому что видит, что между ним и Нилом ничего не изменилось. Несмотря на заверения Эндрю, Нилу предстояло доказать, что он все еще маленький экси-наркоман Кевина, и всего, что сегодня прошло гладко, должно было быть достаточно, чтобы развеять его опасения. Вот и все. Рене смеется, продолжая расчесывать кожу головы Элисон. Эндрю намеренно не смотрит на Аарона, который вытащил свой телефон, но определенно бросает взгляд на Эндрю. Вместо этого он переориентируется на корт. Мэтт размахивал белым флагом, но Кевин все еще развлекается маленькой игрой Нила, а Ваймак наблюдает, держа планшет в руках и на бедрах, ожидая, пока они «завершат это». На некоторое время воцаряется тишина, и Эндрю подумывает встать и пойти в раздевалку, но тут Рене спрашивает: — Итак, что мы будем делать на день рождения Нила? День рождения Нила приходится на предстоящую пятницу, и Эндрю точно знает, что кролик уже ненавидит это событие. Он надеется, что девушки тоже в курсе и не планируют глупостей. Элисон спрашивает: — Может быть, вечеринка-сюрприз? У нас дома? Эндрю может убедить его прийти. Нил поверит всему, что он скажет. — Нет, — говорит Эндрю. — Отлично. Я попрошу Мэтта привести его. Эндрю стискивает зубы. Черт возьми, он не из тех, кто говорит за Нила, и он не из тех, кто мешает другим устраивать вечеринки, но он их знает. Вечеринка в доме девочек предполагала большое количество посетителей. Воздушные шарики. Пение. Торт. У Нила случился бы сердечный приступ от такого внимания. — Я приведу его, — говорит Эндрю. Только он этого не сделает. — Правда? — спрашивает Рене. Эндрю пожимает плечами. — Спасибо, блонди, — Элисон садится, потягиваясь. Ваймак дует в свисток в идеальный момент, приказывая Нилу и Кевину покинуть площадку. Они оказали лишь слабое сопротивление, прежде чем Кевин пошел поговорить с Ваймаком, а Нил покинул корт, направляясь в их сторону. — Ладно, заткнитесь. Мы должны сделать это сюрпризом, — приказывает Элисон. Когда Нил приходит, она говорит: — Привет, сладенький. — Фу, — говорит Нил. Он стоит несколькими рядами ниже Эндрю, и когда он смотрит на него сверху вниз, из сердца Эндрю вырывается дым. — Эй, не хочешь свозить меня за новыми кроссовками? Кевин говорит, что мои возмутительны. Эндрю знает, что спортивная обувь Нила в порядке, но все равно опускает глаза вниз, чтобы мельком взглянуть, не торопясь, на изгибы ног Нила. — Если ты хочешь, — отвечает Эндрю. Улыбка Нила становится шире: — Я хочу, чтобы Кевин заткнулся. — Ладно. — Круто, спасибо, — Нил поворачивается и направляется к раздевалке, а Эндрю наблюдает за ним, пока тот не заворачивает за угол. Как только он скрылся из виду, Элисон издевается: — Если ты хочешь. Рене шикает на нее. Аарон еще хуже: — Я отвезу тебя куда угодно, Джостен. Эндрю поднимается. Подумывает о том, чтобы сменить все их пароли. (Он знает одного парня, он смог бы это провернуть). Останавливается на том, чтобы сказать: — Идите-ка вы оба нахуй. Но они правы. Нил превращает Эндрю в идиота — вся решимость, все барьеры, каждый дюйм его ожесточенной манеры поведения вылетают в чертово окно. Самосохранение было уроком, который, он несомненно, уже должен был усвоить, но он еще не закрепился в его сознании. Так что, оказывается, у Эндрю Миньярда абсолютно точно есть желание умереть.

[ +1 ] Он сам, Нил или они оба, вместе.

Нил извивается и задыхается под Эндрю, его нуждающиеся руки хватаются за рубашку. По какой-то причине чувства Эндрю обостряются, и от каждого прикосновения пальцев Нила по коже Эндрю пробегают мурашки, которые расходятся по всему его телу, как пульсирующие электрические заряды. Это погружает разум Эндрю в туман — черт, может быть, комната буквально окутана дымкой? — и все, что он способен чувствовать, думать и дышать, — это Нил. Глубоко внутри у него есть боль, которая умоляет о большем, но он не знает, как помочь ей, каким-то образом одновременно контролируя собственное тело и выходя из-под его контроля. Кстати говоря, Эндрю не уверен на сто процентов, как он сюда попал, но он, блять, не жалуется. Губы Нила сладкие, как вишня, окрашены в ягодно-красный цвет, который прекрасно сочетается с его щеками. Кролик отстраняется, и его взгляд похож на гипнотическую приманку сирены, нечто опасное, перед чем Эндрю чувствует, как все его существо смягчается. Нахуй это. Пусть Нил возьмет его. Пусть это желание наполнит его. Смерть по принуждению была бы не худшим вариантом. Затем Нил вцепляется в шею Эндрю, засасывая синяк на его чувствительной коже, прежде чем провести своим смертоносным языком по точке пульса. Эндрю чувствует, как в ответ кровь приливает к его венам, чувствует, как из горла вырывается стон, переходящий в дрожь. Они все еще одеты — их одежда представляет собой преграду, которую они почему-то еще не сообразили снять, — и Эндрю горит. Он не может сделать полный вдох, его лоб потеет, кожа краснеет. Он запускает пальцы в волосы Нила и закрепляет их там. — Блять, — говорит Эндрю более низким, чем обычно, голосом — хриплым, незнакомым, испорченным, — блять. Нил издает тихий стон в знак согласия, как будто он не может насытиться, и его губы жадно прикасаются к нему. Эндрю целует его в ответ и угощает Нила своим языком, и нападающий открывает рот в ответ, подзывая Эндрю просунуть его внутрь. Он, конечно, делает это, не в силах остановиться, не в состоянии делать ничего, кроме как пожирать. — Я хочу… — Нил тяжело дышит, его руки бегают вверх и вниз по рукам Эндрю, сжимая, хватая, притягивая его к себе невероятно близко. — Что? — Эндрю думает: “Произнеси это, и оно станет твоим”. Но Нил прикусывает язык (в кои-то веки), и в результате Эндрю чувствует вспышку разочарования. Его рука поднимается, чтобы физически открыть рот Нила, его большой палец пробегает по блестящим, опухшим губам Нила, прежде чем потянуть за нижнюю: — Скажи мне. Зубы Нила прикусывают подушечку пальца Эндрю, прежде чем он засовывает его в рот, отчего сердце Эндрю резко падает к его члену, а вся кровь в его теле устремляется на юг. Глаза Нила встречаются с его глазами, когда он сосет, втягивая щеки, как ярко-синие впадины переходят в карие. Разум Эндрю затуманивается. Полностью очищается. Тогда он понимает, что сделал бы абсолютно все, о чем бы ни попросил Нил, и у него появляется желание выразить это, но он этого не делает, не может, все еще странным образом выходя из-под контроля. Язык Нила проходится по его большому пальцу, влажно скользя вверх по передней части и вращаясь вокруг кончика, прежде чем он отстраняется и вместо этого засасывает в рот средний и безымянный пальцы Эндрю. Эндрю почти уверен, что его душа покидает тело, когда Нил соблазнительно лижет между ними двумя, и он не уверен, должен ли он встретиться с пристальным взглядом Нила или наблюдать за тем, как работает его рот. Нил всасывает пальцы, скользит ими по задней стенке горла и немного давится, из него вырывается тихий сдавленный звук. — Теперь понял? — шепчет Нил, слизывая слюну с нижней губы. — Я хочу взять тебя в рот. Эндрю даже говорить не может. Во рту пересохло; его горло сжалось. Может быть, Нил действительно какое-то мифологическое существо, созданное богами исключительно для того, чтобы возбудить Эндрю, чтобы все фантазии, которые он даже не может придумать, слились воедино. Внезапно Нил одним смелым маневром оказывается на нем сверху, плавным движением, в результате чего он оказывается на коленях у Эндрю. Сверху Нил полностью контролирует ситуацию, и все, что Эндрю может сделать, это ошеломляюще посмотреть на него снизу вверх. Нил снова целует его; обхватывает его лицо обеими руками, приподнимает подбородок и прижимает их губы друг к другу, приоткрыв рот и обжигая. Когда он отстраняется, Эндрю чувствует себя заклейменным, а затем нападающий соскальзывает с его тела, ударяя коленями об пол под ним. — Нил, — говорит Эндрю. Или, по крайней мере, он думает, что говорит это. Он даже, блять, не может вспомнить. Нил ухмыляется ему, прикусывает его бедро, кусая зубами ткань штанов. — Эндрю. В глубине сознания Эндрю думает, что чего-то не хватает. Может быть, Разрешения, или какого-то подтверждения того, что вот-вот произойдет. Но по другой неизвестной причине, ему оно и не нужно, им оно не нужно. Эндрю знает, чего хочет Нил, знает, чего хочет он сам, и кажется, что их разумы связаны. Как будто он чувствует, как слюна стекает по языку Нила, потому что ему просто не терпится удовлетворить Эндрю, словно какая-то помешанная на сексе версия самого себя. Нил скользит руками вверх по бедрам Эндрю, смазывая его кожу теплым медом, и Эндрю откидывается на локти, приподнимает бедра и позволяет ему стянуть с себя спортивные штаны. Он остается в одних трусах, и они никак не скрывают его набухающее возбуждение. Член Эндрю подергивается под тканью, каждый прилив крови вызывает пульсацию, до которой больно дотрагиваться, и глаза Нила прикованы к нему. Он никогда не видел члена Эндрю — никогда не был в центре внимания — но в этот момент все в порядке. В этот момент Эндрю находится в центре внимания, и Нил, кажется, не хочет, чтобы что-то было по-другому. (Так что Эндрю в лучшем случае шлюха). Пальцы Нила тянутся к его боксерам и обхватывают его член, сильно сжимая, заставляя брови Эндрю приподняться, а дыхание покинуть легкие. Нил улыбается, знающе и уверенно, полностью осознавая, как сильно Эндрю его хочет. Осознавая, каким чертовски греховным он выглядит между его коленями. Нил слегка поглаживает его, материал медленно скользит по его члену, капли предэякулята вытекают из него с каждым медленным движением. Да, Эндрю официально хочет умереть, и он хочет, чтобы Нил был тем, кто его убьет. После того, что кажется одновременно и чрезмерной, и недостаточной пыткой, Нил стягивает трусы Эндрю, его член шлепает по нижней части живота, головка сердито блестит розовым. Нил сглатывает, обхватывает рукой его длину и подносит ее к губам. Рядом с лицом Нила Эндрю может видеть, насколько он возбужден (почти невероятно возбужден, и он не уверен, как Нил поместит его член себе в рот, когда он почти равен длине лица рыжего). Нил трется щекой о край его члена, слегка касаясь его носом, и это непристойно, это дико, а потом становится еще хуже, когда он высовывает свой дьявольский язык и облизывает влажную полоску на нижней стороне его члена. Голова Эндрю запрокидывается, и он на мгновение наслаждается ощущением, когда Нил повторяет движение, но ему нужно наблюдать, впитывать каждую секунду, потому что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, поэтому он снова садится. Нил сплевывает себе на ладонь, прежде чем скользнуть слюной по его члену, и ощущение почти невыносимое, выражение лица Нила слишком мечтательное. Эндрю почти кончает прямо здесь и сейчас. А потом все просто продолжается. Нил открывает рот и направляет головку члена Эндрю в пекло. Его губы обхватывают головку и сосут, пока он наслаждается накопившимся там возбуждением, глаза закрываются, как будто горько-сладкий вкус — это все, чего он когда-либо хотел. Ощущение потустороннее — Эндрю и раньше делали минет, но в этом моменте есть что-то такое, от чего его пальцы ног подгибаются, бедра напрягаются, а живот сжимается. Ему кажется, что он одновременно и на грани оргазма и в сотне миль от него. Нил засасывает его еще глубже. Пять секунд минета — и Эндрю превращается в бессмысленную оболочку. Да, это экстремально, но Нил портит его каждым втягиванием щек, каждым скольжением вверх и вниз, абсолютно разрывая Эндрю на части. — Блять, — говорит Эндрю, и звучит немного похоже на крик. Он втягивает воздух сквозь зубы и падает на кровать. — Нил, кролик, осторожнее, полегче… Нил стонет, небольшие вибрации вызывают раскаленные добела всплески сверхчувствительности, от которых спина Эндрю выгибается. — Кончи мне в рот, — насмехается он, снова опускаясь на член Эндрю. Засранец. Сволочь. Настоящий демон. Теперь Эндрю полностью понимает свою ненависть, понимает, что Нил заставляет его чувствовать вещи, которые он на самом деле вообще не может понять, заставляет его прибегать к гневу. Разочарованию. Разрушению. Он думает о том, как бы погладить пальцами щеки Нила и зацеловать его до бесчувствия. О том, как бы прижать Нила к матрасу и стянуть его шорты с бедер. О его любимом нападающем, лежащим с поднятой задницей, выгнутой спиной, демонстрирующей каждую ямочку, руками Эндрю на его талии… Блять. Блять, блять, блять… У Кевина звонит будильник. Эндрю резко распахивает глаза, и он вырывается в реальность и возвращается к существованию, в котором Нил еще не засунул его член себе в глотку. Член Эндрю в нижнем белье взбешен — он не думал, что когда-либо был так сильно возбужден, так близок к тому, чтобы кончить, не делая ничего на самом деле — и он в секунде от того, чтобы испачкать свои штаны. Его бедра прижимаются к матрасу, и он опускает голову на подушку, которую обхватил руками, прежде чем издать стон, подобающий монстру. Он просто может убить кого-нибудь сегодня. — Кевин, — рычит Эндрю. В другом конце комнаты все еще гудит будильник мужчины. Он установил его на самый громкий и самый неприятный вариант, и он по-прежнему не выполняет свою работу. Эндрю хватает свою лишнюю подушку и с силой швыряет ее через всю спальню в своего соседа по комнате. — Кевин! Кевин вскакивает во сне и, придя в себя, издает жалобный стон: — Что? — То же ебаное «что», что и каждое утро. Поднимайся. Что-то в тоне Эндрю (возможно, сексуальное разочарование, давно зашедшее за грань дозволенного) заставляет Кевина встать. Он вслепую тянется к прикроватной тумбочке и отключает будильник, прежде чем снова рухнуть на простыни. Эндрю пользуется случаем, чтобы схватиться за свою ослабевающую эрекцию, слегка закатив глаза, прежде чем сбросить одеяло. Он встает, пинает Кевина по ноге — так как она уязвима и свисает с кровати, — а затем хватает одежду, которую прошлой ночью накинул на стул. — Просыпайся, придурок, — повторяет Эндрю. Кевин хмыкает. У них тренировка через сорок пять минут, но, что более важно, сегодня день рождения Нила. Остальные запланировали какой-нибудь завтрак в зале для спортсменов, и Эндрю не собирался его пропускать. — Я больше не буду тебя будить. Если тебя не будет в машине, когда я выйду, ты пойдешь до корта пешком. Кевин мертв еще несколько секунд, прежде чем Эндрю видит, как его руки изо всех сил пытаются подняться. Все еще в полусне мужчина устало произносит: — Да пошел ты. Эндрю игнорирует его и запирается в ванной, отчаянно пытаясь, но безуспешно, вспомнить свой сон. В считанные секунды он стирается из его обычно безупречной памяти. Это один из самых ярких снов, которые когда-либо снились Эндрю, и он чувствует себя лишь осколком реальности, и он почти уверен, что в этот момент его разум превратился в своего рода орудие пыток. Он держится за края раковины, наблюдая в зеркале за тем, как быстро поднимается и опускается его грудь, и решает, что сегодня вечером не поведет Нила на вечеринку-сюрприз. Технически эту перспективу можно рассматривать как похищение, но Эндрю не новичок в преступлениях, как и Нил в похищениях людьми. Нилу бы в любом случае это бы все не понравилось. Ну, ладно. Эндрю расскажет о ней Нилу и позволит ему принять собственное решение, но если он позволит выбрать Эндрю... Тогда это будет Колумбия.

—

Эндрю поправляет волосы в зеркале заднего вида Маз, должно быть, уже в пятый раз. Сегодня он выложился по полной — тренировка была короткой, занятий у него не было, а Кевина не было в общежитии до обеда. Это оставило ему достаточно уединения, чтобы пропарить ванную, приняв самый длинный и горячий душ в мире, в котором он приводил в порядок каждым дюйм своего тела. Волосы Эндрю зачесаны назад, а небольшие пряди ниспадают, обрамляя, по бокам его лица. Он выбрит начисто, увлажнен и набрызган мускусно-ванильным одеколоном, которым он пользуется по вечерам. Он даже подпилил свои чертовы ногти. Он неохотно надел белую футболку, потому что знает, что в ней его руки хорошо смотрятся, а кожа выглядит загорелой. Его джинсы темно-черного цвета, какими могут быть только новые, не выцветшие, а его ботинки — пара без потертостей, которую он приберегает для свиданий; не такие толстые, не такие пугающие. В течение следующих пяти минут Нила нигде не было видно. Эндрю растирает гигиеническую помаду в губы. Крутит кольцо на среднем пальце, потом на указательном, затем кожаный браслет на запястье. Прежде чем он решает просто позвонить Нилу, нападающий падает на пассажирское сиденье, и кажется, что кто-то только что нажал «воспроизвести» в жизни Эндрю. Но он хладнокровен и все такое. Эндрю барабанит пальцами по рулю и приподнимает брови при виде десерта в человеческом обличии на переднем сиденье. — Привет, — говорит Нил немного игриво. Его глаза бесстыдно скользят по телу Эндрю, и когда их взгляды снова встречаются, они немного голодны. — Привет, — отвечает Эндрю. Круто, круто, круто. Он включает заднюю передачу и выезжает со своего места, не обращая внимания на то, как хорошо Нил выглядит в красной футболке и черных шортах, которые на нем надеты. У него было припасено около двадцати секунд до того, как они отправятся в путь, и Эндрю должен принять решение: поехать на вечеринку-сюрприз Нила или сразу в Колумбию. — Я уверен, ты знаешь, что девочки запланировали на сегодняшний вечер, — говорит Эндрю. Нападающий поворачивается к нему, слегка наклоняя голову, как щенок: — Что? Эндрю прищуривается, не в силах понять, прикидывается ли Нил дурачком: — На твой день рождения. Нил морщится: — Они что-то запланировали на мой день рождения? Подождите, неужели Эндрю все испортил? Нил обычно наблюдателен и слишком умен, чтобы его загоняли в угол или он был не в курсе чего-то. Эндрю скромно отступает: — Нет. — Эндрю. Эндрю игнорирует приставания Нила. Смотрит в зеркало заднего вида. Принимает решение. Включает поворотник, чтобы повернуть налево. Нил все еще кажется растерянным: — У девочек ничего не запланировано. Или, по крайней мере, я так не думаю. Дэн только что была в общежитии с Мэттом. Вот почему я немного опоздал — она рассказывала мне о фильме, который они собираются посмотреть. Мозг Эндрю замыкается. Не может быть, чтобы Рене и Элисон не были серьезны — они определенно бы что-нибудь запланировали бы для Нила. Тем не менее, он едет в направлении таунхауса девочек, нажимая несколько кнопок на приборной панели, пока Маз не набирает номер Рене. — Алло? — спрашивает она, ее мягкий голос доносится из динамиков машины. — Рене. — Эндрю. — Кролик со мной. — Ой. Привет, Нил, — приветствует Рене. — Вы, ребята, сейчас направляетесь в Колумбию? Эндрю прикусывает язык и планирует сделать Рене неожиданную стрижку. Он бросает взгляд на Нила, чье лицо просияло от этой мысли. Нил шепчет, А мы едем? — Видимо, — выдавливает Эндрю. — Ах ладно. Хорошо, — говорит Рене. — Вам что-то было нужно? — Неа, — говорит Эндрю. Он надеятся, блять, что нет. Снова щелкнув поворотником, он делает разворот и направляется к трассе, ведущей в Колумбию. — Ладненько, хорошо. Повеселитесь! — Эндрю может сказать, что Рене улыбается. Маленькая коварная лисичка и ее подружка теперь в полном распоряжении дома, и ей только что удалось вывести Эндрю из себя. — С днем ​​рождения, Нил. — Спасибо, — отвечает Нил. Эндрю нажимает кнопку, чтобы завершить вызов, и молчит, пока не вырулит на автостраду: — Мне сказали, что они устраивают тебе вечеринку-сюрприз. Нил посмеивается: — Ну, ты сказал мне, что мы собираемся поужинать. Думаю, нас обоих обманули. — Мы собираемся поужинать, — говорит Эндрю. — О. Значит, никакой Колумбии? — Зависит от обстоятельств, — пробует Эндрю. — Ты хочешь поехать в Колумбию? Нил немного отодвигается: — Ага. Быть с тобой гораздо лучше, чем на вечеринке-сюрпризе, так что. Так что. Эндрю прикусывает щеку. Держится за руль, крепко. Меняет полосу движения без причины, потому что он в полном порядке. — Что у нас на ужин? — спрашивает Нил через несколько минут. Эндрю урчит: — Это не мой день рождения. Нил немного смеется. От этого у Эндрю начинает зудеть в груди. — Значит, если я сказал суши?.. — Тогда мы возьмем суши. Нил на мгновение замолкает, а когда Эндрю удается украдкой на него взглянуть, он видит, что Нил повернут лицом к окну, тыльная сторона его ладони плотно прижата ко рту, который растягивается в застенчивой, смущенной улыбке. Эндрю ненавидит, что Нил чувствует необходимость скрывать ее. Прежде чем он успевает подумать дважды, его рука скользит через среднюю консоль и щиплет Нила за бедро — дурная привычка, к которой он теперь пристрастился. Нил дергается, рефлекторно хватает руку Эндрю, а затем расслабляется, его улыбка становится свободной, их руки теперь держатся друг за друга. — Засранец, — бормочет Нил. Но он не отпускает руку, поэтому Эндрю проводит большим пальцем по костяшкам его пальцев, совсем чуть-чуть. Нил повторяет этот жест, а Эндрю держит руку на коленях до конца поездки. Когда они уже подъезжают, Нил звонит в ресторан и заказывает еду, которая оказывается полной чушью. У Эндрю все еще лежит сумка для ночлега в багажнике, но он останавливается у магазина и заходит с Нилом, и вместе они берут для Нила туалетные принадлежности, а затем направляются к проходу с закусками. Эндрю берет мороженое, напитки и пакет конфет, а Нил берет попкорн и пакет со гранолой, которую Эндрю одобряет только потому, что внутри есть шоколадная крошка. Они платят и бросают сумки на заднее сиденье вместе с суши, когда забирают их. (Все это время Эндрю игнорирует мигающий баннер в своем сознании. Вращающиеся красные огни. Работающие сирены. По всем направлениям это звучит Код: На хуй Нила!) (И тогда Эндрю думает, немного более рассеянно, что пора бы уже прервать свой внутренний монолог. Можешь оставить свою "удачу" при себе).

—

Когда он въезжает на подъездную дорожку у дома в Колумбии, Эндрю вынимает ключи из замка зажигания и поворачивается лицом к Нилу. Нил перестает постукивать пальцами по своим ногам и моргает, ожидая, что Эндрю что-нибудь скажет. Он не теряет времени попусту: — Не думай, что я чего-то от сегодняшней ночи жду. То, что произошло на прошлой неделе, не имеет значения — мы ничего друг другу не должны. Лицо Нила по какой-то причине опадает: — О. Эндрю приподнимает бровь. — Ну да, я знаю это, Эндрю. Эндрю кивает: — Хорошо, — говорит он, собираясь выйти. — Я просто… — начинает Нил. Эндрю замирает, снова разворачиваясь к нему. — Я бы не сказал, что это не имеет значения. Это важно для меня. Блять. Это не то, что имел в виду Эндрю. Нил продолжает говорить. Он ерзает: — На самом деле, это очень важно, — рука Эндрю опускается с дверной ручки. — Это все, о чем я был в состоянии думать. Боже. — Нил. — Извини, я знаю, что у тебя все по-другому, поскольку у тебя в сумке лежат все эти вещицы, ты, вероятно, занимаешься этим постоянно. Я просто впервые делаю что-то подобное… — Эти вещицы? — немного помедлив, Эндрю вспоминает о смазке и презервативах. — Нил, — повторяет он. — …но не думай, что я тоже ожидаю, что сегодня ночью что-нибудь произойдет. Я бы просто солгал, если бы сказал, что не хочу этого. Это важно для меня… Эндрю наклоняется над центральной консолью и прижимается губами к губам Нила, надеясь, что это последнее средство заставит его замолчать. Его рука поднимается к затылку Нила и держит его крепко-накрепко, так искренне, в надежде, что Нил не отступит. Он этого не делает — рыжеволосый практически тает, как только понимает, что происходит. Нил наклоняет голову, чтобы получить больше, прижаться к Эндрю, углубить поцелуй и жадно ответить на него. Их рты сталкиваются в чем-то беспорядочном и отчаянном, и Эндрю мягко прикусывает губы Нила, высасывая из них сладость. Нил ему это позволяет, пока он не начинает тяжело дышать, пока он не сжимает бицепс Эндрю своими пальцами и не издает тихие звуки, которые Эндрю хотел бы сделать громче. Эндрю прижимает слова «Мы должны зайти внутрь» к губам Нила, как восковую печать. — Верно, — кивает Нил. Отстраняется. Встречается с ним взглядом, а затем снова целует его, на этот раз обвивая руками шею Эндрю и притягивая его к себе. На переднем сиденье они могут быть только на таком расстоянии, и Эндрю почти хочется схватить Нила за талию и притянуть его к себе на колени, но он не может, не здесь, не сейчас, не так. Подавление своего желания стало его второй натурой, но от этого не становится легче. Эндрю думает, что его печь может взорваться в любую секунду. Он поднимает руку и запускает ее в мягкие волосы Нила, немного оттягивая его назад. Эндрю смутно помнит, что хотел затянуть ошейник на шее лиса, но пока придется обойтись и этим. — Давай зайдем внутрь, — говорит он. Нил не может оторвать глаз от губ Эндрю, а Эндрю ничуть не лучше. — Хорошо. Эндрю выходит первым. Он должен. Ночной воздух холоден, подъездная дорожка темна, свет на крыльце выключен. Он выходит на посыпанную гравием подъездную дорожку и делает глубокий вдох кислорода, прежде чем взять еду с заднего сиденья и встретиться с Нилом у багажника. Когда он открывает его, чтобы взять свою сумку, его встречает прилив цвета. Воздушные шары взлетают в воздух и уносятся в ночь. Эндрю и Нил замерли, не в силах переварить удивление. Рядом со старым снаряжением по экси Эндрю, его дорожной сумкой и кучей другого случайного дерьма в багажнике он замечает белую коробку из-под выпечки. Нил хватает маленькую записку, приклеенную сверху. «С днем ​​рождения, Нил. С любовью от Рене, Элисон и Дэн». Эндрю стискивает зубы: — Она одолжила мою машину, чтобы пораньше забрать торт. — Рене? Эндрю кивает. — Интересно, знает ли она, что только что намусорила. Нил фыркает, а через мгновение смеется. Затем он закидывает на плечи сумку Эндрю и берет торт. Тогда Эндрю понимает, что план девочек с самого начала состоял в том, чтобы они с Нилом провели день рождения кролика наедине. Один последний толчок навстречу друг к другу, в котором они не нуждались. Он закатывает глаза и захлопывает багажник, прежде чем последовать за Нилом по подъездной дорожке. Эндрю открывает входную дверь, и они входят в холодный темный дом. Он бросает ключи на маленький столик у двери, снимает ботинки и забирает у Нила торт, прежде чем оставить его в прихожей и отправиться включать термостат. На кухне Эндрю бросает мороженое в морозилку, суши в холодильник и ставит коробку на прилавок. Теперь он человек с миссией. Когда он возвращается в гостиную, Нил все еще стоит у входной двери и с легкой улыбкой на лице пишет сообщения на телефоне. — Я только что сказал Рене… — начинает он, но затем поднимает глаза и замечает решительно приближающегося Эндрю и замолкает на полуслове. — Что?.. У Нила едва хватает секунды, чтобы отложить телефон и осознать, что происходит, к тому времени, как Эндрю добирается до него. — Иди сюда, — говорит Эндрю, беря Нила за подбородок и соединяя их рты. — Эндрю, — выдавливает Нил удивленным голосом. — Что?.. Но Эндрю поднимает его; обхватывает двумя руками за бедра и впечатывает спиной во входную дверь, эффектно закрывая ее. Его пальцы находят замок и защелкивают его, и Нил выдыхает, обвивая ногами талию Эндрю. Нил даже не успел снять обувь. Эндрю было совершенно на это наплевать. Он страстно целует Нила. Больше нет перерывов, нет отвлекающих факторов, нет людей, нет алкоголя, нет шторма, нет ограничений. Эндрю прижимает Нила к стене, как будто он для него задача номер один, и целует его, как изголодавшийся человек, потому он им и был. Он умирал за это — за эту мечту, о которой думал, что никогда не сможет попробовать на вкус, за этого человека, которого думал, что никогда не получит. Все признания Нила поражают Эндрю снова и снова. Это важно для меня. Это все, о чем я был в состоянии думать. — Нил, — говорит Эндрю, целуя Нила в челюсть. — Я доверяю тебе. Нил, который, кажется, просто счастлив, что его взяли на руки и целовали так, будто от этого зависела его жизнь, физически расслабляется. Его руки обвивают плечи Эндрю, пальцы путаются в коротких прядях на затылке Эндрю. Он не уверен почему, но Нил внезапно кивает ему, нетерпеливо, принимающе, может быть, счастливо. Дерьмо. Теперь, когда он здесь, Эндрю даже не знает, с чего начать. Он так много хочет сделать, так много мыслей переполняли его так долго, но он не уверен, что сможет ждать. В этот момент он просто хочет, чтобы Нил снова кончил. Это все, о чем он, блять, может думать. Эндрю задается вопросом, будет ли Нил таким же застенчивым, каким он был на заднем сиденье Маз. Он поворачивается и несет Нила в темную гостиную. Там все еще холодно, такое ощущение, что дом не тронут, но они быстро его согревают. Единственный источник света находится на кухне, поэтому Эндрю вслепую тянется к торшеру, который, как он знает, стоит рядом с диваном, и включает его, и комната мгновенно наполняется теплым желтым сиянием. Нил все еще в руках Эндрю, и теперь, когда он отвлекся, покрывает поцелуями его челюсть и шею. Он стонет, его руки скользят вверх по ногам Нила, пальцы скользят под шортами к плюшевой, мягкой коже верхней части бедер. Эндрю даже не может добраться до дивана — он сажает Нила на его спинку, поместив задницу того поверх подушек Нил отстраняется и улыбается, полузастенчиво, полудразня. — Не можешь насытиться? Эндрю может только смотреть на него — на розовые от поцелуев губы Нила, на его ангельское, растерянное выражение лица — и благодарить богов за то, что он может это сделать. Какую бы карму он ни заработал, какую бы бабочку он ни убил, что бы ни сделал Эндрю, из-за чего он оказался здесь с Нилом, это укрепляет его неприятие сожалений. — Заткнись, — говорит Эндрю. Затем он отталкивает Нила назад и следует за ним вниз. Нил с легким пыхтением приземляется на подушки, а Эндрю устраивается между его ног, его руки жаждут снова обхватить упругую плоть бедер Нила, пригладить мягкие волосы, их покрывающие. Эндрю крепче обвивает Нила вокруг талии и двигает своими бедрами вперед, их члены просто соприкасаются. — О, — стонет Нил в шоке. — Сейчас? — А ты хотел, чтобы я назначил встречу? — Ах, нет. — Ну так что? Хочешь, чтобы я остановился? — спрашивает Эндрю, повторяя движение. Зрачки Нила расширяются, его челюсть от удивления открывается, прежде чем он прикусывает нижнюю губу. Он качает головой. Эндрю продолжает тереться бедрами друг о друга, и ему кажется, что он мог бы кончить в следующую минуту или две, как будто он в чертовой старшей школе. И он хочет кончить, боже, как сильно он этого хочет. Но толчок в глубине его сознания говорит ему то же самое что и раньше: не таким образом. Он изо всех сил старается быть терпеливым, и, слегка отстранившись, Эндрю просовывает руки между ними, чтобы расстегнуть пуговицу на шортах Нила. Нил хорош — он приподнимает бедра и позволяет Эндрю стянуть их вместе с трусами до колен. Вид греховный, но Эндрю его пропустил, и нахуй его, если теперь у него есть кинк на Нила, который собирается кончить в своих дурацких ботинках на высоком каблуке. Эндрю опускается на диван и приземляется между согнутых ног Нила, и кролик вскакивает на локти. Он покраснел, брови нахмурил, а его руки дрожали, в тот момент, когда они потянулись прикрыть член в какой-то последней попытке проявить вежливость. — Эндрю, тебе не нужно… Но к черту приличия. Эндрю не дает ему договорить. Он берет член Нила в руки и обхватывает кончик губами, прежде чем полностью погрузить его в горло. Нил выдавливает проклятие, которое перерастает в стон, и падает на спину. Эндрю притягивает Нила ближе, обхватывая его бедра и крепко прижимая к себе, пока отсасывает ему. Он хочет, чтобы Нил узнал, каково это — получить изменяющий жизнь отсос, поэтому он собирается дать его ему. Он двигает губами вверх-вниз, посасывает его симпатичную розовую головку и дрочит Нилу небрежными, влажными движениями, которые соответствуют скольжению его рта. Все это время Нил — развалина, а Эндрю впитывает каждый сокрушительный стон, который он издает. — О, блять. Эндрю, подожди, я… Эндрю отстраняется, решив, что на этот раз он хочет посмотреть, как кончает Нил. Он делает быстрые взмахи рукой, и этого скользящего звука достаточно, чтобы опрокинуть Нила через край. Их взгляды встречаются, когда Нил кончает, его красивый рот растягивается в непристойном вздохе, а выражение его лица красиво искажается. Каждое движение запястья Эндрю совпадает с импульсами оргазма Нила, и их взгляды на протяжении всего этого остаются прикованы друг к другу. Они оба полностью отдают себе отчет в том, с кем они находятся: именно Эндрю заставляет Нила чувствовать себя так хорошо. Именно Нил тот, перед кем преклоняется Эндрю. Нил откидывается назад, поднимая руку, чтобы положить ее себе на лоб. Полностью запыхавшийся и покрытый спермой, он вздыхает: — Блять. Эндрю подавил самодовольную ухмылку и выскользнул из путаницы ног Нила. Ибо кто знает, на какое время Эндрю в очередной раз пренебрегает своим членом. Он думает, что на самом деле может получить медаль силы воли от Дьявола, когда встретит его. Он идет по коридору в ванную и берет теплое влажное полотенце для Нила, эффективно вытирая его дочиста, когда он возвращается. Нил краснеет пунцовее розы. — Это было действительно необходимо? Эндрю говорит: «Да». Не говорит: “Больше, чем ты когда-либо сможешь представить”. Нил садится и поправляет свою одежду, прежде чем схватить Эндрю за подол его рубашки и притянуть к себе. Эндрю подходит и встает перед ним, и вот так его член оказывается в опасной близости от лица Нила. Он вопросительно приподнимает бровь, вытирая слюну с уголка рта Нила. — Голоден? Нил выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, но не делает этого. Он нерешительно смотрит в сторону кухни и быстро моргает, как будто вспоминая причину, по которой они вообще здесь находятся. У него урчит желудок. — Ага. Конечно. Они распаковывают вещи, моют посуду и снова приземляются на диван, но в безопасных для работы условиях, и их набор суши стоит на кофейном столике перед ними. Нил отдает Эндрю весь свой васаби, а Эндрю отдает Нилу весь свой имбирь, а потом они включают какой-то документальный фильм о теории заговора, с которой они уже знакомы. (Этот момент обычно не затрагивается. Это что-то скучное. Знакомое. Повседневная домашняя жизнь студента колледжа. Но Эндрю считает важным каждый вздох, потому что на короткий тревожный момент он понимает, что вовсе не встревожен. Ему на сто процентов комфортно). Некоторое время спустя Нил фыркает на что-то, что показывают по телевизору, и поворачивается к Эндрю, чтобы насладиться этим вместе с ним, и Эндрю даже не осознает, что пялится на него, пока их глаза не встречаются. Нил корчит ему глупую рожицу, и это мелочь, но в тоже время достаточно большая, чтобы вырвать сердце Эндрю из его груди и написать на нем его имя. После уборки они оказываются на кухне и смотрят на торт. Он содержит и ваниль, и кокос, и все, против чего настроен Эндрю, но Нил хватает вилку и откусывает гигантский кусок от этого чудовища, стонет, когда лакомство касается его вкусовых рецепторов. Он съедает шесть целых кусков, прежде чем Эндрю убеждается украсть хотя бы кусочек сливочного крема. Это хорошо. Они едят еще немного, и Нил заполняет тишину рассказом о Мэтте, прежде чем совершить ужасный, заразительный поступок зевоты. — Прекрати, — говорит Эндрю, подавляя свой собственный. — Извини. Тренировка была рано. — Я тоже там был. Не оправдание. — Ну, мне, знаешь ли, только что отсосали, так что. Эндрю замирает, бросая на Нила свирепый взгляд. Рыжеволосый пожимает плечами, ухмыляясь: — Минеты вроде как утомляют. — Да что ты. — Ага. — Тогда нам пора спать. На этот раз замирает Нил, его глаза бегают туда-сюда между глазами Эндрю, как чертов метроном. — Ой. Ладно. Эндрю закрывает коробку с тортом и ставит ее в холодильник. Нил торопится в ванную, и Эндрю в конце концов слышит, как включается душ. Он хватает Нилу какую-нибудь чистую одежду и оставляет ее на кровати, прежде чем отправиться в другую ванную, чтобы принять душ самому. Когда он снова находит Нила, нападающий лежит на спине на кровати Эндрю, откинувшись на подушки. На нем одна из футболок Эндрю и пара трусов, его ноги раскинуты поверх одеяла. На его телефоне воспроизводится какое-то видео по экси, и Эндрю слышит диктора с другого конца комнаты, прежде чем Нил выключает его и кладет на тумбочку. Эндрю скидывает свое барахло на комод. Думает, что Нил слишком хорошо выглядит в его одежде. Он подходит к кровати и встречается взглядом с Нилом, но взгляд Нила прикован к телу Эндрю. На нем только черные спортивные штаны. Его нарукавные повязки брошены позади него. Нил видел его шрамы всего один раз до этого, и его глаза скользят по предплечьям, прежде чем скользнуть по голому животу Эндрю и нервно подняться к его лицу. — Ты уверен, что это нормально? — спрашивает Нил. Эндрю не уверен, что он имеет в виду — может быть, спать в одной постели. Внезапная уязвимость. Все. Эндрю говорит «да» всему этому. Он садится на кровать, прежде чем откинуться на подушки, мягкий свет его спальни заставляет мышцы Эндрю расслабиться. Нил поворачивается к нему лицом и облизывает губы: — Спасибо. За сегодня. Эндрю беспечно вздыхает: — Не за что, наркоман. Локоны Нила приподнимаются с подушки, и Эндрю встречает озорной взгляд. — На самом деле, я больше не уставший. — Тогда почему мы в постели? — спрашивает Эндрю. Он говорит это в шутку, но слова имеют больший вес, чем он ожидал, и кажется, что Нил не может сдержать застенчивую ухмылку, которая растягивается на его губах. Разве он не знает, что такой взгляд принесет ему руку на шее? — Я не знаю. Обычно люди ложатся спать по ночам, — предлагает Нил. — Неужели? Нил пожимает плечами: — Ну, я так думаю. Возможно. Обычно я тусуюсь с Кевом на корте. Эндрю хмурится. Нил смеется: — Что? Не хочешь думать о своем поцелуе с Кевом, лежа со мной в постели? Эндрю требуется секунда, чтобы перенаправить свой мозг с постели с Нилом на поцелуй с Кевином. Как всегда, он хмурится еще сильнее, когда думает о своем соседе по комнате, и ему требуется секунда, чтобы понять, о чем говорил Нил. Эндрю считает, что пришло время признаться. Он так и поступает: — Я не целовал Кевина, — как будто это так очевидно. — Что? — Я соврал. Не притворяйся таким удивленным. Нил действительно притворяется удивленным. Он спешит сесть и делает гигантское драматическое выражение лица, состоящее в том, как широко открывается его рот: — Ты солгал мне? — Ты здесь не единственный лис. — Очевидно, нет, — губы Нила расплываются в улыбке, когда он поворачивается к Эндрю, его длинные ноги скрещены, его кожа слишком загорела на фоне мягкого белого постельного белья. Эндрю не может отделаться от мысли о том, как заставить Нила таять на простынях, как карамель. О том, как будет разбирать его на части и слизывать его сладкие кусочки сахара. Он медленно выдыхает. — Зачем? — спрашивает Нил. Эндрю меняет позу на подушках, закидывая руку за голову. Если они не собирались спать, он мог бы устроиться поудобнее. — Мне так захотелось. Нил смеется и придвигается немного ближе, а пальцы Эндрю неудержимо дергаются в ответ, желая просто протянуть руку и схватить. — Ты хотел заставить меня ревновать? — подталкивает Нил. Ревновать. Это слово встречается ужасно часто. — Нет, — говорит Эндрю. — Хорошо, потому что я этого не делаю, — говорит Нил, и Эндрю не знает, как справиться с нахлынувшими чувствами, пронизывающие его тело, пока кролик не объясняется. — На самом деле тебе я нравлюсь. Кевина же ты терпишь. Эндрю усмехается: — Неправда. — Ну так поправь меня, — говорит Нил, наклоняясь вперед, опираясь на руки, с легким вызовом в выражении лица. Футболка, которую он одолжил, слишком велика для него, а ее вырез так широк, что обнажает его грудь. Эндрю смотрит на него — на изгиб мышц рук Нила, на изгиб его коленей, на перегиб одной узкой лодыжки на другую — и пытается перенаправить свои мысли: — Я солгал, потому что ты сходил с ума из-за нашего поцелуя. — Я не сходил с ума! Эндрю мурлычет. Позволю себе не согласиться. — Я не сходил, — Нил придвигается ближе, кладя руку на бедро Эндрю с другой стороны, как бы нависая над ним. Он наклоняется вплотную к лицу Эндрю. — Ты был тем, кто избегал меня. Признай это. — Или что? Глаза Нила вспыхивают; пламя, мерцающее в воде. Он подползает, забирается верхом на Эндрю и снова садится ему на бедра. Его вес вызывает дрожь под кожей Эндрю, и его член напрягается по стойке смирно. Он задается вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем он потеряет самообладание. Или окончательно ебанется. Ладони Нила лежат на кровати, а рука Эндрю, которая неуверенно заложена за голову, ложится на тыльную сторону ладони Нила. Это шокирует Нила: он слегка вздрагивает и застенчиво смотрит вниз, поэтому Эндрю проводит указательным пальцем по гребням шрамов, мягким венам, пульсирующим под его кожей. Нил в отместку тычет Эндрю в бок. Эндрю приходится подавлять желание отдернуться. Нил выглядит сбитым с толку, прежде чем до него доходит: — Подожди… — Джостен, — предупреждает Эндрю. — Ты тоже боишься щекотки? — Нет. — Ну, ты только что зарекомендовал себя как лжец, так что… не могу тебе доверять. — Это очень плохо. Нил кладет руку на талию Эндрю и делает легкое щекочущее движение в воздухе. Его достаточно, чтобы заставить Эндрю сесть и схватить его за руку. — Боишься! — смеется Нил, и Эндрю в раю. — Ты раздражаешь. — Блять, я так хочу тебя защекотать, — признается Нил, и от этих слов Эндрю замирает. Нил никогда не зашел бы в отношении Эндрю слишком далеко, никогда не доставлял бы ему физического дискомфорта и не перешел бы границу дозволенного. И все же он спрашивает: — Если бы я сказал тебе никогда не щекотать меня, ты бы послушался? От этих слов лицо Нила становится серьезным. Он немедленно убирает свою руку из хватки Эндрю и начинает слезать с него. — Конечно. Ты же знаешь, я бы так и поступил. Эндрю снова хватает его за руку, садясь. Нил делает паузу, ища глазами объяснение. — А если бы я сказал, что ты можешь стараться изо всех сил, но никогда не приблизишься? Звездные глаза Нила переглядываются с его глазами, и его клыки возвращаются, ухмылка сверкает в тусклом свете. — Хочешь поспорить? С Эндрю было достаточно. Он хочет. Хочет. Хочет. Он тянется взять Нила за другое запястье, желая завести их за спину и поцеловать, но Нил молниеносно убирает ее. Это вызов. Движение зажигает спичку, разжигая нарастающее напряжение между ними. Эндрю меняет их положение прежде чем Нил успевает понять, что происходит, и рыжеволосый приземляется на спину с легким уфф, после чего из него вырывается смех. Руки Эндрю ложатся на его талию, задирая футболку и пощипывая мягкую кожу на боках. — Эндрю! — хрипит Нил сквозь смех. — Хмм? — спрашивает Эндрю, наконец хватая за оба запястья. Он оставляет их над головой Нила, и кролик тяжело дышит, переводя дыхание. — Придурок, — кисло произносит Нил. — Вот почему я тебе нравлюсь, — говорит Эндрю. Слова вырываются прежде, чем он это осознает, и звучат мягко. Нил моргает, глядя на него, его волосы растрепались по подушке, его щеки покрыты красными акварельными пятнами, и он не отрицает этого. — Так и есть, — говорит Нил. — И я тебе тоже нравлюсь. Он кажется потрясенным собственными словами, в чем-то дерзкий, в чем-то застенчивый, на сто процентов Нил и на сто процентов достойный такой вещи Эндрю, близкой к ненависти, которая и не ненависть вовсе. Эндрю застыл, как будто его молчание в ответ на обвинения Нила было его собственным признанием. Его взгляд останавливается на губах Нила, и он наклоняется вперед на дюйм, чтобы прижать их губы друг к другу. Нил пользуется преимуществом и обхватывает его бедро ногой. Внезапно он снова оказывается свободен, оседлав Эндрю. Его вес ложится на член Эндрю, мягкий изгиб его задницы трется о него, их разделяет только тонкая ткань их нижнего белья. Нил мог бы отомстить, мог бы пощекотать Эндрю, но он этого не делает. Он остается неподвижным, чрезмерно внимательным, но ухмыляется, потому что ему удалось перевернуть их. — Я тебе нравлюсь, — говорит Нил. Эндрю знает, что это правда. Знает, что он не заинтересован в том, чтобы встречаться с кем-либо еще. Знает, что хочет целовать губы Нила, до тех пор, пока они не опухнут и ослабеют, хочет, чтобы его прекрасные голубые глаза закатились, но он также хочет это. Хочет, чтобы Нил был весь в себе в тусклом свете его комнаты, смеющийся и счастливый. Безопасный. Эндрю наклоняется, чтобы кратко поцеловать его. — Я ненавижу тебя, — говорит он, отстраняясь. Он смотрит Нилу в глаза, упиваясь удивлением, которое он находит в них, и снова произносит эти слова, зная, что они значат совсем другое. — Чтобы кого-то ненавидеть, нужно много сил, — шепчет Нил. — Ну, по какой-то причине я многое для тебя делаю. Нил делает резкий вдох, а затем опускает взгляд на свои руки. Начинает ерзать. — Ты помнишь, о чем ты меня спрашивал? На парковке, после того как мы… — когда Эндрю молчит, Нил объясняет. — Ты спросил меня, чего я хочу. Эндрю ждет объяснений. Нил осторожно и тихо спрашивает: — Что, если я скажу, что хочу тебя? Сердце Эндрю подпрыгивает в груди. Идиот. Разве я не ясно дал понять, что у тебя есть я? Эндрю сглатывает: — Назови хоть раз, когда я не давал тебе то, чего ты хотел, Нил. Нил смотрит ему в глаза, и между ними внезапно возникает связь. Внезапное понимание. На мгновение они застывают, а затем под ними загорается контрольный сигнал. Вспышка жара, которая разгорается до сильного пламени, доводя их до кипения. Эндрю переполняется желанием, когда он наблюдает, как темнеют глаза Нила, наблюдает, как рыжеволосый медленно прикусывает нижнюю губу. Ну, дерьмо. Эндрю чуть крепче сжимает талию Нила. — Нил. — А? Эндрю сдерживает заикание. Сжимает челюсть. В отчаянии проводит руками по спине Нила. Он падает. Жестко. Пульс его бешено колотится, сердце сжимается в груди тисками. Сквозь стиснутые зубы Эндрю говорит: — Мне нужно знать, хочешь ли ты этого. Нил слегка перемещается, тыльная сторона его бедер прижимается к коленям Эндрю. — Хочу чего? Сейчас в глазах Эндрю, несомненно, пламя. Его сексуальная неудовлетворенность переполняет его. Желая, чтобы Нил увидел, как сильно Эндрю его хочет, он впивается пальцами в бедра Нила и прижимает его к своей эрекции. — Этого. Губы Нила приоткрываются: — О. — Если ты этого не хочешь, — хрипло говорит Эндрю, — я выключаю свет, и мы ложимся спать. Я больше не могу, — выдавливает он из себя, — делать это. Кожа Нила краснеет: его щеки, нос, шея, кончики ушей. — А… если я хочу этого? — Если ты хочешь, я дам тебе это, — обещает Эндрю. — Как ты захочешь. Нил отстраняется, не сводя глаз с губ Эндрю. Он тихо повторяет: — Как я захочу? Эндрю кивает. Нил рассеянно проводит большим пальцем по нижней губе Эндрю и задается вопросом: — Как я узнаю, если я никогда раньше этого не делал? Ты же мне покажешь? Сердце Эндрю бьется где-то у него в горле, и все, что находится у него под ребрами, прямиком из ада. — Да. — Ну, я хочу этого, Эндрю, — Нил снова скрипит зубами, в уголках его рта дергается игривый огонек. — Разве я не ясно дал это понять? Ниточка, за которую держался Эндрю? Разорвана. — Предельно, — говорит он и снова переворачивает Нила на спину. Там, где ему, блять, самое место. Эндрю собирается съесть его заживо. Каждая гребаная минута страданий вела к этому. Каждая болезненная эрекция, каждый мокрый сон, каждый тяжелый взгляд, прикушенный кулак, проглоченный стон. Эндрю собирается насытиться. Нил превращается под ним в расплавленный сахар, тающий на подушках, как послушная маленькая игрушка для секса. Его рот умоляет о губах Эндрю, когда он обнимает его: рыжие волосы вьются на простынях, как огонь, молочно-мягкая кожа, готовая к тому, чтобы ее рассосали в лиловую. Эндрю целует его грубо, сдержанно и сердито. Это почти «иди на хуй» и каждый кусочек — отравленный деликатес. Нил забирает все — губы Эндрю, его зубы, его язык, его слюну. Он доверяет, принимает и открыто стонет, прижимаясь к нему, из его горла вырываются глубокие стоны, которое застревает между ними. Эндрю нужно больше. Если он хочет что-нибудь сделать, ему нужно суметь оторваться от губ Нила. Он опускает губы к подбородку и приподнимает его носом, покрывая поцелуями челюсть Нила до его уха, что заставляет нападающего резко втянуть воздух. Эндрю целует мочку уха Нила, прежде чем всосать ее в рот и провести языком по чувствительной коже за ней. Он тяжело вздыхает в ухо Нила, и Нил извивается, выгибая бедра вверх, чтобы потереться об Эндрю. Блондин кладет твердую руку на бедро Нила и толкает его обратно вниз, удерживая на месте. — Эндрю, — скулит Нил. Эндрю не обращает на него внимания, беспорядочно целуя шею Нила, посасывая его кожу, пока под ней не расцветают маленький цветочек фиолетовых отметин — знак обладания, который подстегивает гордость Эндрю. Он довольствуется только одним, но дает Нилу больше; еще один над ключицей, от которого у Нила сбивается дыхание. Один на противоположном плече. Эндрю целует Нила в другое ухо и дарит ему последний засос под челюстью, прежде чем лизнуть кожу, чтобы успокоить ту. Пульс Нила учащается; Эндрю это чувствует. Его пальцы глубоко запутались в волосах Эндрю, его грудь быстро вздымалась и опускалась, отрываясь от матраса. Руки Эндрю на дюйм поднимаются от бедер Нила к его талии, и он садится между ног Нила. Он обхватывает обеими руками узкий живот Нила и удивляется размеру своих ладоней на торсе Нила — тому, как легко его держать. Руки Эндрю скользят под футболку Нила — его, — приподнимая ткань и вызывая мурашки по коже Нила. Пальцы Эндрю скользят по ребрам Нила, и его глаза встречаются с глазами Нила, когда он, наконец, задирает его футболку выше сосков и стягивает ее под мышками. Нил хнычет, прохладный воздух на его разгоряченной груди заставляет два розовых бутона затвердевать, и он собирается прикрыться, скрестив руки на лице. Как кто-то такой самоуверенный, такой спортивный, такой сильный и такой чертовски горячий может быть таким, блять, очаровательным? Эндрю наклоняется и запечатлевает горячий поцелуй на середине груди Нила. Тот задыхается, выгибается навстречу ему, а затем Эндрю прижимается губами к одному из его сосков, то покусывая бутон зубами, то влажно целуя его, как он делал это с языком Нила. — Дерьмо, — выдыхает Нил, — О… Должно быть, он более чувствителен, чем думал Эндрю. Рука Эндрю поднимается, чтобы зажать другой сосок Нила между большим и указательным пальцами, прежде чем его рот начинает ревновать. Влажный след слюны остается между ними, когда он опускается на колени к другому, целуя и покусывая упругий бутон, пока Нил не начинает бесконтрольно извиваться. Нил давится своими словами: — Эндрю, это слишком… — Ты в порядке, — говорит Эндрю. Я так много хочу тебе показать. Нил начинает сжимать ладонями свой член поверх трусов, и Эндрю опускает взгляд, наблюдая за ним. Нил в таком отчаянии, и его мокрое нижнее белье выдает его. Рыжеволосый так возбужден, что натягивает их, и Эндрю ничего не может с собой поделать, но хочет заставить его кончить снова. Он тянется к прикроватной тумбочке, достает бутылку со смазкой, ставит ее рядом с бедром Нила, а затем усаживает его. Нил выглядит смущенным, ошеломленным, все еще сжимая свой член маленькими требовательными движениями, но тут Эндрю стягивает рубашку через голову. Когда Нил снова ложится, Эндрю стягивает с него трусы, после чего приподнимает бедра Нила так, чтобы его ноги оказались поверх бедер Эндрю, когда он становится на колени между ними. Нил снова начинает прикрываться. Эндрю хватает его за запястья и поднимает их над головой. — Извини, — ерзает Нил, — я просто… — Возьмись за изголовье. Пальцы Нила немедленно пытаются за что-нибудь схватиться, прежде чем обхватывают деревянные прутья. Хорошо. Эндрю осматривает Нила: его трясущиеся ноги обхватывают бедра Эндрю, его грудь вздымалась при частых вздохах. Соски Нила покраснели от внимания Эндрю, его член тверд и упирается в живот. Эндрю находится именно там, где он хочет быть. Налив немного смазки себе в руку, он медленно начинает дрочить Нилу, наклоняясь, чтобы снова поцеловать его. Нил тут же отвечает на поцелуй, приглушая все проклятия, слетающие с губ Эндрю, когда блондин двигает своим запястьем. Удовольствие от его руки и рта достаточно отвлекают Нила, и когда Эндрю вот так наклонился вперед, ноги Нила поднимаются вверх, широко раздвигаясь вокруг него. Эндрю просовывает другую руку вниз, смазывает пальцы смазкой и дразнит одним кольцо мышц Нила, как он это делал в Маз. При первом контакте голос Нила срывается на требовательных словах, и Эндрю слегка надавливает, его палец лишь слегка скользит в тугое, скользкое жаркое нутро Нила. — О, боже, да, — руки Нила сжимаются вокруг изголовья, и Эндрю в награду целует его в щеку, его руки все еще работают внизу. Эндрю осторожно погружает палец глубже и первый сустав легко проходит внутрь. Когда он проталкивается сквозь плотное кольцо сопротивления, Нил скулит: — Ты можешь идти глубже. Эндрю стискивает зубы. Он не хочет причинять Нилу боль, но хочет иметь возможность без труда дотронуться до него. — Как насчет того, чтобы ты повернулся ко мне? — Что? — Ага, — решает Эндрю. Во всяком случае, так Нилу будет лучше. — Перевернись. Член Эндрю замечает, что Нил склонен лучше следовать прямым приказам, чем наводящим идеям. Рыжеволосый медленно отпускает спинку кровати, и Эндрю целует его, заставляя принять сидячее положение, прежде чем развернуть Нила к себе на колени, имитируя их позу в машине. Нил сжимает бедро Эндрю, пока Эндрю медленно дрочит ему, а затем успокаивающе кладет руку на спину Нила и подталкивает его вперед, пока тот не оказывается лежащим задницей вверх. Эндрю слегка задыхается от этого зрелища. Нил — это гребаная мечта. — Вот так? — нерешительно спрашивает Нил, и, черт возьми, Эндрю слишком увлекся. Все это для кролика в новинку. Эндрю успокаивающе проводит рукой по мягкому изгибу задницы Нила, по его бедру и вверх по пояснице, пока Нил не начинает дрожать. — Да, Нил, — Эндрю продолжает расслаблять его, проводя пальцами вверх по позвоночнику и опуская их обратно к заднице, сжимая плоть между ладонями. — Хорошо, — Нил начинает переминаться, начинает двигать бедрами по матрасу небольшими толчками, поэтому Эндрю хватает бедра Нила и слегка приподнимает их. — Ой. Извини. Нил все еще полностью возбужден, его хорошенькие яйца подняты и напряжены, как будто он уже близко. Эндрю, должно быть, смотрит слишком долго, потому что бедра Нила начинают тереться о пустоту. — Все в порядке?.. Эндрю целует его в поясницу; прижимается губами прямо к ямочкам, которые он там видит. Нил тихо ахает, а затем издает стон, когда скользкий палец Эндрю снова касается его ануса, а другая рука скользит под бедро Нила и подтягивает его повыше к себе на колени. — Оооо, блять, — голова Нила опускается, его лицо прячется в одеяле. Он слегка прижимается к Эндрю, и его палец проскальзывает обратно в отверстие Нила с небольшим сопротивлением. Он медленно вводит его внутрь, до второго сустава, прежде чем вытащить обратно. Изо рта Нила вырывается звук, что-то немного нервное и очень извращенное. — Дыши, Нил, — говорит Эндрю. Нил немедленно подчиняется, издавая глубокий вздох, от которого его плечи мгновенно расслабляются. Он вдыхает, и когда его легкие снова наполняются кислородом, Эндрю удается просунуть внутрь весь палец целиком. Видок убийственный, Нил такой тугой, а его анус красивый, розовый, и нервно трепещущий вокруг него. Эндрю никогда не думал, что заслужит что-то подобное. Затем Нил снова прижимается к нему, эффектно трахая себя на пальце Эндрю, и Эндрю вздрагивает: — Наркоман… — Эндрю. Я умоляю. Мне это нужно. Мне нужно больше. Мне нужен ты. Не… просто… Эндрю начинает медленно вводить палец в отверстие Нила и вынимать его оттуда, вызывая у него низкий стон признательности. Нил так хорошо справляется с тем, кто берет что-то настолько новое, и, не успевает Эндрю опомниться, как кролик просит еще. — Блять, Нил, ты хочешь еще? Рука Нила сжимает простыни в кулак, а другая находится под ним, чтобы сжать бедро Эндрю. Он хмыкает и кивает. Эндрю следит за тем, чтобы Нил был достаточно взвинчен, и, конечно же, так оно и есть. С его члена на одеяло стекает блестящая дорожка предэякулята. Эндрю загибает еще один палец и опускает его рядом с первым, а Нил проделывает хорошую работу, не забывая о необходимости дышать. — Спасибо, — хнычет Нил, — О, ебать. Ты в порядке, Эндрю? Ты.. Он оглядывается на Эндрю через плечо, и, черт возьми, Нил, конечно же, будет спрашивать его, все ли с ним в порядке, пока Эндрю засовывает два пальца ему в задницу. Эндрю успокаивает его, говоря: — Не беспокойся обо мне, — потому что он более чем в порядке. Он хватает руку Нила и отводит ее назад, чтобы Нил мог чувствовать его член. Кожа Нила краснеет еще сильнее. — О. — Чувствуешь, насколько я в порядке? Нил сжимает его, заставляя Эндрю видеть перед глазами пятна. Его рука идеально обхватывает член Эндрю, даже сквозь спортивки. Эндрю вынимает свои пальцы, прежде чем снова трахнуть ими обоими. — Ебать, — рука Нила замирает, прежде чем он снова сжимает, и Эндрю продолжает трахать его пальцами, непрерывными маленькими толчками, которые становятся глубже по мере того, как он продвигается костяшки пальцев все больше, попадая в самую глубокую точку Нила, пока рыжий снова насаживается на его руку, и умоляет о большем. Затем Эндрю слегка сгибает пальцы, заставляя Нила вздрогнуть. — Ах! Что это?.. Эндрю снова скручивает их, прижимаясь к простате Нила, потратив несколько секунд на попытки найти правильный угол. Он немного вытаскивает, а затем идеально попадает в нее, когда снова погружает пальцы вовнутрь. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — кричит Нил. Эндрю садится немного прямее, облизывает губы, сглатывает комок в горле, который образовался из-за того, что он сдерживал каждую каплю желания трахнуть Нила прямо здесь и сейчас. Бесконечно хвалить его. Говорить ему, что он так хорошо принимает пальцы, что его задница такая горячая, его дырочка такая красивая, его ноги такие гладкие. Вместо этого он продолжает трахать Нила пальцами до тех пор, пока бедра мужчины не начинают дрожать, пока он не потянется к руке Эндрю и не сожмет ее. — Я не хочу кончать, Эндрю, остановись. Я собираюсь, если ты продолжишь, я кончу… — Ничего страшного, если ты кончишь, Нил, — говорит Эндрю. Нил уже так близок, и уже один этот факт зажигает нервы Эндрю. Он был более чем уверен в своем мастерстве в постели, но отсутствие опыта у Нила обостряет ситуацию до опасного уровня. — Но… — заикается Нил. Похоже, ему трудно оставаться неподвижным. Он хватает ртом воздух. — Я хочу кончить с тобой. Я не хочу, чтобы все это заканчивалось. Волна удовольствия окатывает все тело Эндрю. Было бы жестоко отказать в такой просьбе, верно? Он наклоняется вперед через спину Нила, обхватывает рукой его горло сзади и поднимает губы Нила, чтобы поцеловать его. Его пальцы все еще медленно двигаются в заднице Нила, и перемена положения заставляет того таять. — Высунь свой язык, — просит Эндрю. Нил открывает рот и Эндрю протягивает Нилу свой большой палец, чтобы тот пососал его. В этот момент Эндрю мог кончить, просто глядя на него. Он отстраняется через минуту, не из тех, кто подвергает себя пыткам, и осторожно убирает свои пальцы от Нила. Он стягивает свои спортивные штаны, эффектно вытирая руки о ткань, и роняет их на пол. Нил переворачивается. Его волосы растрепаны, кожа покрыта влажным блеском, и он излучает жар, как будто у него лихорадка. Он наблюдает за тем, как Эндрю снимает свои трусы, и вот теперь они оба обнажены. Взгляд Нила падает прямо на эрекцию Эндрю и остается там. Эндрю берет себя в руки и поднимает брови, глядя на Нила. — Извращенец, — цокает он, качая головой. — Чья бы корова мычала, — каким то образом огрызается в ответ Нил, каким то образом все еще вспыльчивый. Он тоже обхватывает себя рукой. — Ты вульгарный. Эндрю пожимает плечами, медленно приводя себя в порядок и наблюдая за Нилом. Внимание Нила все время сосредоточено на нем, зрачки занимают почти всю синеву его глаз. Когда он снова заговорил, его голос был напряженным, гортанным: — Эндрю, я хочу прикоснуться к тебе. Могу ли я коснуться тебя? Эндрю полагает, что, поскольку Нил еще ни к кому не прикасался, с ним все будет в порядке; что он сможет продержаться и не кончить до тех пор, пока… пока они сделают это вместе. Он сжимает основание своего члена, будто бы желая избавиться от оргазма, а затем Эндрю кивает. — Ага, — грубо говорит он, — иди сюда. Он откидывается на подушки рядом с Нилом, занимая его место, и двумя пальцами подзывает Нила к себе. Когда он подходит, Эндрю хватает Нила за челюсть для некоторого подобия контроля и целует его, одновременно лукаво направляя руку Нила к своему члену. Пальцы Нила трясутся, когда они начинают удерживать толщину, и Эндрю медленно обхватывает руку Нила, показывая ему, как к нему прикасаться. Когда Эндрю сжимает, Нил сжимает. Когда он начинает двигаться вверх и вниз, Нил делает то же самое. Поцелуи Нила становятся небрежными. Его лицо морщится, напрягается. Его рука начинает двигаться без руководства Эндрю, поэтому он убирает свою и позволяет Нилу подрочить ему. Это самая, блять, горячая вещь, которую Эндрю испытал. Нил стонет, хотя к нему даже не прикасаются, как будто ему нравится делать это для Эндрю. Бедра Эндрю дергаются, когда ладонь Нила скользит вверх к головке и обратно вниз, и он выдыхает: — Нил. — Извини, — говорит Нил. Но маленький демон совершенно не кается. Он наклоняет подбородок, чтобы поцеловать Эндрю в шею, опуская нос до тех пор, пока не сможет свободно посасывать и покусывать ее. Эндрю чувствует, как напрягаются его яйца — чувствует знакомое теплое покалывание оргазма, нарастающее внизу живота. Его дыхание застревает в горле, и из него вырывается звук, который теряется между рычанием и стоном: — Блять, Нил. Не заставляй меня кончать. — Но ты еще не успел. Он говорит это так, как будто Эндрю не осознает этот факт. Они собирались трахаться? Это то, ради чего они сдерживаются? — Нил, — говорит Эндрю. — Как ты это хочешь? Нил наклоняется, приближая свое красивое личико слишком близко к члену Эндрю. Его рука все еще медленно дрочит Эндрю, его глаза наблюдают, загипнотизированные тем, что он делает. Нил что-то тихо бормочет себе под нос, но Эндрю не может ничего разобрать. Это, должно быть, какая-то форма пыток. — Еще раз, кролик. Затем Нил запечатлевает поцелуй на его бедре, и Эндрю мучается. Немой в своем потрясении. — Я сказал, что хочу заняться сексом, — тихо говорит он, словно разговаривая сам с собой. Снова целует, на этот раз ближе к члену Эндрю. Эндрю наполовину ожидает, что проснется прямо здесь и сейчас. — Ты хочешь… — Эндрю сглатывает. Нил целует основание его члена, скромно спрятанного в темных волосах. Он пытается снова: — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? — Да. Нил не идиот, говорит себе Эндрю. Он знает, чего хочет. Он хочет этого. Он хочет этого, и ты тоже. Он притягивает Нила к себе и снова целует, на этот раз мягче. На этот раз Нил переворачивается на спину, Эндрю становится на колени между его ног, и Нил прижимает его ближе, чем когда-либо. Их обнаженные груди прижимаются друг к другу, их животы, бедра — соприкосновение кожи к коже наэлектризовывает. Горячо. Их сердцебиения, блять, совпадают. Ритм их поцелуев. То, как они втягивают воздух. Эндрю держит Нила за щеку, гладит ее, тянется за смазкой и легким, дрожащим движением умудряется выдавить немного на ладонь. Нил наблюдает, как он втирает жидкость в свой член, и поднимает ноги немного выше, придерживая заднюю часть бедер и немного раздвигая задницу. Боже. Эндрю — самый везучий сукин сын. На душераздирающий момент он чертовски взволнован. Считает, что так всегда должно было быть. Секс не был каким-то подвигом, с кем-то вроде Нила это чертово благословение. Его волнение перетекает в решимость; перерастает во всепоглощающее желание, порыв заключить Нила в свои объятия и отдать ему каждый дюйм себя. Эндрю приспосабливается, его член ложится на живот Нила рядом с его членом, показывая им обоим, насколько он будет глубоко, если Нил сможет его принять. Между бровями Нила пролегает небольшая морщинка беспокойства, и Эндрю ее улавливает: — Нил. Ты скажешь мне, если этого станет слишком много. Если ты захочешь остановиться. Если тебе это перестанет нравится. Нил качает головой: — Дело не в этом, я просто… ты не мог бы подойти поближе? Эндрю колеблется. Замирает с открытым ртом, уставившись на Нила. Слова доходят до него слишком медленно. — Да, — говорит он. Эндрю еще больше приподнимает бедра Нила и опускается на локти. Их лбы прижимаются друг к другу, и они оба наблюдают, как Эндрю прижимает свой член к кольцу мышц Нила, слегка надавливая на него. — Дыши, — шепчет Эндрю, глядя Нилу в глаза. Он целует его медленно, сладко, и Нил слушает. — Хорошо. Ты можешь потрогать себя для меня? Нил кивает и берет свой член в руку. Снова дышит. Еще немного раздвигает ноги. Эндрю толкается внутрь, головка его члена протискивается сквозь тугой край, прежде чем он останавливается, не в силах удержаться и опускает голову на плечо Нила. Они оба стонут. Эндрю слышит, как движения Нила на его члене становятся немного скользкими, чувствует свой член в пылающем экстазе, и он почти не продвинулся ни на шаг. Голос Нила шелковистый. Умоляющий. — Ты можешь продолжать. Эндрю фыркает, прижимаясь к его коже. Его слова царапают по гравию в горле: — Ты уверен? И Нил скулит: — Я умираю, Эндрю. Я могу принять его. Дай мне еще. Я хочу этого, Боже, я хочу тебя. Эндрю ругается. Он погружается еще глубже — почти на половину — в полное недоверие. Нил так хорошо его принимает, и, черт возьми, Эндрю трахает Нила. Осознание этого меняет его сознание, балансируя на грани оргазма, который накапливался месяцами. Он крепко держит бедра Нила, и этот ублюдок сжимается вокруг него: — Дерьмо. Эндрю толкается дальше, зажмурив глаза, прижимая Нила так близко, пока его член не входит полностью. Из него вырывается стон, похожий на имя Нила. И Нил дрожит, разрываясь между попыткой расслабиться и попыткой прижаться к Эндрю так сильно, как только сможет, повсюду. Рука Нила замирает на его собственном члене, и тогда единственным звуком остается только их тяжелое, напряженное дыхание. Эндрю так чертовски сильно хочет двигаться. Он отстраняется и встречается взглядом с сияющими глазами Нила, прежде чем их носы соприкасаются. — Ты в порядке, кролик? Нил двигает бедрами, и член Эндрю входит немного глубже. Стон срывается с его губ. — Боже, да. Просто нужна секунда. Эндрю кивает и целует его. Он сладкий, что-то слишком мягкое для приведенной ниже непристойности. Эндрю чувствует, как анус Нила растягивается вокруг него, чувствует, как его мышцы расслабляются с каждым плавным движением их губ. Когда Эндрю отстраняется, их рты соединяет дорожка слюны, и Нил выходит из транса. Начинает двигать бедрами и мало-помалу скользить вверх-вниз по Эндрю. — Теперь ты позволишь мне двигаться, кролик? Или ты собираешься мучить меня всю ночь, трахая себя вот так на моем члене? Нил краснеет и прижимает Эндрю к себе, пряча лицо в сгибе шеи. — Извини, извини, я… ты можешь двигаться. Если хочешь. Если Эндрю хочет? Он фыркает и откидывается на спинку кровати, оставляя Нила, которому некуда бежать. Эндрю собирается наблюдать за выражением его лица, когда он впервые как следует его трахнет, собирается заставить Нила не сводить с него глаз. Он обхватывает руками колени Нила и подтягивает его бедра вверх, пока они не упираются Нилу в грудь. Вида его члена, погруженного в задницу Нила, достаточно, чтобы у него закружилась голова, и он наблюдает, как слегка выходит, делая это всего на два дюйма, прежде чем медленно погружается обратно. — О, — Нил смотрит вниз и наблюдает, как Эндрю трахает его. Член Нила, пульсируя, упирается ему в живот, изливая предэякулят и краснея. Он прикрывает рот тыльной стороной ладони, и его ресницы трепещут; он с трудом может сосредоточиться. — Ты так хорошо справляешься, кролик, — не может не сказать Эндрю. Он снова восхищается рыжеволосым парнем и его способностью полностью справляться со всем, за что бы он ни брался. Нил, кажется, потрясен его словами, поэтому Эндрю выходит и снова входит, на этот раз с чуть большим рвением. — Так хорошо. — Заткнись, — смущенно говорит Нил. Эндрю не может сдержать ухмылку, и глаза Нила опускаются к его рту. Эндрю прижимает его крепче, трахая Нила теперь полными, уверенными толчками, пока головка его члена не становится всем, что еще остается в жаре Нила, когда он выходит. Это почти слишком, он чувствует, как наслаждение обрушивается на него, как лава; оно пробегает рябью вверх по его позвоночнику; приводит его нервы в состояние перенапряжения. Нил великолепен под ним, весь такой разгоряченный и податливый, грязный, потный и чертовски идеальный. Эндрю наклоняется вперед, чтобы поцеловать колено Нила, прежде чем укусить его за внутреннюю поверхность бедра, и новый угол заставляет Нила задохнуться. — Ах, блять, Эндрю. Эндрю толкается в то же место, прямо в простату Нила, и чувствует, как мышцы Нила сжимаются вокруг него в ответ. — Тут? — Да, да, да… — Ты меня слишком глубоко принимаешь, знаешь ли, — Эндрю хватает Нила за руку и целует его ладонь, прежде чем положить ее на низ живота Нила, а затем опускает ее вниз, прежде чем снова трахнуть Нила. — Чувствуешь это? Нил издает прерывистый крик, прежде чем прикусить губу зубами. Он кивает. — Знаешь, как долго, — начинает Эндрю, наклоняясь вперед и перенося вес на их руки, — я хотел трахнуть тебя? Ты знаешь, насколько сильно? — Так же сильно, как… — голос Нила хрипит, — как этого хотел я? — Сильнее, — заверяет его Эндрю. Он целует грудь Нила и облизывает мокрую полоску на одном из его сосков, прежде чем пососать один. — Утрой. — Блять. Эндрю, перестань так говорить, ты заставишь меня… — Позволь мне. Позволь мне посмотреть, как ты кончишь на моем члене, Нил. Это то, чего я хочу. Нил чертыхается. Поднимает глаза на Эндрю, выражение его лица совершенно грубое и немного смущенное. — Ты такой… Эндрю больше не может сдерживаться. Он кончит в любую секунду; он чувствует, как в его животе нарастает оргазм, и его руки начинают дрожать, когда они поддерживают его. — Нил. Не позволяй никому другому так тебя трахать. — Что? — Нил запускает пальцы в волосы Эндрю, приближая его лицо. — Никогда. Только… только ты. Я хочу, чтобы это был только ты. Эндрю целует его, обжигающе горячим, грубым прикосновением губ. — Не делай, — начинает Нил. Его рука приостанавливается на члене, как будто он на самом краю. — Не делай этого ни с кем другим. Эндрю качает головой. — Только с тобой, кролик. — О, Боже, Эндрю, я сейчас кончу… Эндрю знает, что Нил на грани, чувствует, как сжимаются его мышцы, видит, как движения рук Нила становятся беспорядочными, когда он пытается подрочить. Может, ему этого и не нужно. Может быть, Эндрю сможет заставить его… Эндрю обхватывает руками талию Нила и садится, погружаясь в него в более быстром темпе. Хватка Нила ослабляет, когда он пытается схватить Эндрю за руки. — Блять, блять, Эндрю!.. Член Нила дергается, и Эндрю наблюдает, как он кончает почти нетронутым, разбрызгивая сперму по всему животу. Его анус сжимается с каждым импульсом оргазма, и этого достаточно, чтобы Эндрю тоже переступил через край. Эндрю обхватывает рукой талию Нила и притягивает его ближе, прикусывая плечо Нила, пока очень обильно кончает. Он чувствует свой оргазм в своем гребаном животе, ощущает его пальцами ног. Он не думает, что когда-либо в своей жизни кончал так сильно, и едва может сдержать сдавленный стон, который он приглушает, уткнувшись в шею Нила, знает, что он, вероятно, оставил синяки на бедрах рыжеволосого, но он полностью и бесповоротно уничтожен. Он пульсирует горячей спермой глубоко внутри Нила, и Эндрю почти уверен, что теряет на секунду сознание. Его член перестает пульсировать бесконечность спустя, и он остается в тумане. Он определенно устроил гребаный беспорядок из Нила. — Ебать, — стонет он. Эндрю отпускает Нила и всматривается в его лицо. У Нила почти нет голоса. Его пульс все еще учащен, дыхание все еще сдерживается. — Д-да. Обычно после секса Эндрю быстро встает. Приводит себя в порядок; одевается. Но он не может и пошевелиться. Просто не хочет. Осознает, что нежно поглаживает бедро Нила и не собирается останавливаться. — Нил, — говорит Эндрю. — Ты… — Я в порядке, Дрю. Ты не причинил мне вреда. Я… — Нил вздыхает, все еще имея наглость краснеть. Выглядя застенчивым. — Более чем в порядке. Эндрю находит в себе силы отстраниться. Изучить ущерб. Нил измучен — волосы растрепаны, шея в фиолетовых синяках, кожа розовая и влажная. А Эндрю его абсолютное зеркальное отражение. Например, он вроде как не чувствует ног. Секунду они просто смотрят друг на друга, а потом продолжают смотреть. Эндрю обнаруживает, что лишился дара речи, охваченный благоговейным трепетом, чем-то гораздо более глубоком, чем все, что он когда-либо чувствовал. — Ты правда имел это в виду? — спрашивает Нил срывающимся голосом. — То, что ты сказал? Эндрю немного ломается. Обнаруживает, что больше не в состоянии скрывать свое выражение лица, и его брови хмурятся, ужасаясь тому, что Нил даже на секунду подумал, что он солгал о чем-то подобном. — Конечно, идиот. — Так значит, — застенчиво начинает Нил. Его пальцы рассеянно играют с волосами на затылке Эндрю, и от этого блондин вздрагивает. — Мы… вместе? Эндрю с трудом сглатывает. — Это то, чего бы ты хотел? Нил выглядит оскорбленным. — Да, — говорит Эндрю. Его взгляд падает на губы Нила, и он наблюдает, как они изгибаются в сдержанной улыбке. — Ага. Мы вместе, — заканчивает он, и тогда Нил больше не пытается скрыть свою ухмылку.