Andrew's Kill List

Эндрю выходит из спальни приятно пахнущим и красиво одетым, и обнаруживает Кевина, который ждет его в гостиной, как родитель, ловящий убегающего ребенка. — Мэтт сказал, что вы с Нилом собираетесь на свидание. Ублюдок. Эндрю игнорирует его. Его практически трясет от какой-то богом забытой смеси предвкушения и адреналина (он абсолютно не нервничает из-за встречи с Нилом, захлопнись), и у него не было сил разбираться с этим прямо сейчас. — Так вот в чем дело, да? У вас с Нилом теперь что-то есть. На самом деле все, что Эндрю может сделать в ответ, это моргнуть. До сих пор ему доставалось из-за того, что все суют нос в его с Нилом дела. Кевин стонет: — Боже, скажи хоть что-нибудь, Эндрю. Эндрю интересуется, не захочет ли Нил купить перекус для фильма. Может быть, им стоит выдвигаться прямо сейчас. — Ты мудак. Ты такой мудак. Сначала я узнаю об этом от Мэтта, что невероятно оскорбляет наши отношения, а потом ты даже не объясняешься, когда я поднимаю эту тему! Эндрю медленно выдыхает и не указывает на тот факт, что именно Кевин и Мэтт по пьяне подали Эндрю идею провести время с Нилом наедине. Вместо этого он позволяет себе вести себя немного как дерьмо и садится на диван, чтобы уделить свое внимание Кевину. — Что ты хочешь знать? — Ах, черт возьми, я не знаю. Может быть, что, блять, случилось с так называемой «дружбой» между тобой и Нилом? Это хороший вопрос. Но Кевин использует такие слова, как «дружба», как будто они уместны (а это не так), и требует, как будто Эндрю должен ему ответить (на самом деле не должен). Тем не менее это Кевин, и у Эндрю всегда было это странное, чувствительное место внутри для него. Он знает, что Кевин не такой, как он или Нил. Этот человек все еще боролся за нормальность в таких сложных вещах, как отношения, в том числе и особенно с Эндрю, и, зная нападающего, он, вероятно, больше беспокоится о том, что узнал новости от Мэтта, чем о не такой уж хрупкой динамике команды. — Ты когда-нибудь задумывался над тем, что, может быть, я сам не знаю, что происходит? — спрашивает Эндрю. Кевин закрывает рот и ему нужна секунда, чтобы наконец понять, что, возможно, Эндрю (и весь мир) не просто пытается оставить его в стороне. — Ты всегда знаешь, что происходит. Что ж, Эндрю не может отрицать эту истину, и он внутренне полирует свой трофей Умника. Однако на этот раз все по-другому; Нил всегда был исключением. — Нет, не знаю. Не с ним. И мы не собираемся на гребаное свидание, мы просто посмотрим фильм, а потом разбираемся с этим дерьмом. Кевин прикрывает руками страдальческое выражение лица. — Это и есть свидание, идиот. Господи, может быть, ты действительно ничего не знаешь. Вы собираетесь «разобраться с этим дерьмом» своими языками… Это не плохой мысленный образ. Эндрю нравится язык Нила. Он жаждет его, как сахар. — Вероятно. — Значит, ты ему тоже нравишься? Смелость этого парня… Он не собирается рассказывать Кевину, что Нил признался, что хочет снова поцеловать Эндрю. Они оба были не из тех, кому кто-то может нравиться, но с тех пор, как Эндрю понял, что хочет чего-то большего, чем просто завести Нила, он больше не был в этом так уверен. В любом случае, если они пересекут эту черту вместе, он собирался держать ситуацию в строжайшем секрете. Не может быть такого, чтобы Кевин в конце концов не понял этого, но никто другой не принял бы то, как они обращались друг с другом. Лисы, вероятно, стали бы проецировать свои собственные идеалы и попытались бы вмешаться. Когда Эндрю пожимает плечами, Кевин закусывает губу, словно сейчас обдумывает детское предложение руки и сердца. Эндрю закатывает глаза. У него нет на это времени. Он почти сожалеет, что развлекал Кевина так долго, и это заставляет его задаться вопросом, почему его сосед по комнате вообще вел себя таким образом. Кевин уже несколько месяцев знает, что Эндрю влечет к Нилу, и он знает, что бесполезно пытаться контролировать кого-либо из них, так какого хрена…? Ах. Кевин ревнует. Не в том смысле, что он проебался, а в том, что два его ближайших друга, внезапно увидев друг друга, могут не оставить для него достаточно места. Эндрю проводит рукой по лицу и готовится к, казалось бы, необходимому злу — утешению. Он — Кевин, говорит он себе. Твой лучший друг и все такое. — Нил никуда не денется. У тебя все еще будет твой одержимый экси наркоман, — говорит он, ловя взгляд Кевина, и делает над собой усилие, чтобы не съежиться при следующих своих словах. — И я тоже. Это не так уж и большая проблема — это вообще не проблема. Расслабься. Может, ему стоит убедить себя в этих вещах. Может, так оно и было. Однако это срабатывает, и Кевин выглядит ошеломленным, его глаза расширяются до ярко-зеленых лун, прежде чем он вздыхает. Очевидно, это было именно то, что ему нужно было услышать. Он прислоняется спиной к стене: допрос, по-видимому, был окончен. — Хорошо. Спасибо, блять. — Хорошо. — Просто дай мне знать, как пройдет ваш сегодняшний вечер. Если между вами двумя случится что-то плохое… Эндрю полагает, что это была еще одна веская причина для беспокойства, и от этой мысли он становится кислым: — Заткнись. Но затем Кевин бросает на него взгляд, который показывает, что он не смог бы выбрать чью-либо сторону. Эндрю в любом случае не хотел бы этого для него, потому что были ли они лучшими друзьями (да закончится ли когда-нибудь этот ад?) или нет, он хотел бы, чтобы Кевин оставался рядом с Нилом. Они больше занимались вместе — ночные тренировки, изучение игр экси, физические тренировки и… Эндрю обрывает свои мысли. Он находится на пределе из-за беспокойства Кевина, и ему нужно открыть окно. Кевин, кажется, понимает, что он близок к концу, и отступает с застенчивой ухмылкой на сжатых губах: — Извини. — Не извиняйся. Мы закончили, — Эндрю встает, проверяя время. Нил, должно быть, уже подпрыгивал на ногах, поджидая его. Он похлопывает себя по карманам, чтобы убедиться, что все его барахло при нем, и направляется к двери. Прежде чем уйти, он разворачивается к Кевину. — Тебе повезло, что твой рост позволяет тебе быть полезным. В противном же случае? — он цокает языком и проводит большим пальцем по горлу. Кевин не верит ему ни на секунду.

[ 5 ] Зевс

Сразу после стука в дверь общежития Нила рыжеволосый встречает его в шортах и ​​футболке, и первой реакцией Эндрю, разумеется, был гнев. — Весна наступит только через две недели. Нил ярко улыбается ему; эта улыбка — теплые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака, и Эндрю чувствует, как они рассеивают весь туман, который Кевин случайно поселил в нем. — Сегодня на улице тепло, — объясняет Нил, как будто эти четыре слова оправдывают его абсурдно съедобный вид. Волосы его были снова уложены, и от него исходило что-то знакомое — что-то сладкое, как от свежеиспеченного пирога. Он вышел из общежития и закрыл дверь, скорее всего оставляя позади Мэтта, который, вероятно, уже строчил Кевину сообщение о своих злодеяниях. — Готов? Эндрю резко сглатывает: — Ага. Они спускаются на парковку, и Эндрю изо всех сил старается изобразить беспокойство. Он убеждается, что Нил поел, учитывая, что уже далеко за полдень, и спрашивает его, не хочет ли он остановиться и что-нибудь купить. — Я в порядке, — говорит Нил. — Мы можем покушать после. — Хорошо, — говорит Эндрю, пристегивается ремнем безопасности, запускает двигатель и трогается с места, при этом ведя себя как обычно. Внутри, однако, он — телевизор, взрывающийся помехами, потому что становится ясно, что он действительно на гребаном свидании с Нилом. А это означало, что Кевин в очередной раз был в чем-то прав. Такая частота должна была быть простым совпадением… Ха. Эндрю приравнивает это к божественному вмешательству. Планеты просто сошлись в пользу Кевина. В любом случае, не ему задавать вопросы. Он на свидании с Нилом Джостеном — времена, очевидно, меняются. Может быть, он немного драматизирует. Торговый центр находится всего в двадцати минутах езды. Нил проводит всю поездку, упираясь коленями в приборную панель, и болтает о куче студенческой чепухи, которую Эндрю хочет послушать. Опять это чувство. Оно висит в воздухе, как пыль, пойманная лучом света — что-то легкое и устойчивое, имеющее непосредственное отношение к Нилу, находящемуся рядом с Эндрю. Нил спрашивает его о вещах, на которые он не помнит, что отвечал, — может быть, о музыке, которую они слушают, или о чем-то, связанном с Мазерати, — и Эндрю оглядывается, когда может, на внимательные глаза Нила и на мягкие надутые губы; на его пальцы, свисающие с края подлокотника. Нил знает, что это значит, но не выказывает никаких признаков дискомфорта. Вместо этого, когда Эндрю заставляет его смеяться, смех исходит от него легко: мелодичный звук, который Эндрю никогда, никогда не надоест. (Его мозг уже давно перестал бороться зубами и когтями со своим сердцем и теперь поднимает белый флаг). (Ангел и черт на его плечах тоже ничем не помогают. Тот, что в белом, смотрит на Нила выпученными глазами-сердечками, а у того, что с рогами, большой стояк). Они паркуются и входят в торговый центр за три минуты до запуска трейлеров, но Эндрю это не волнует. В любом случае, он доверит Аарону рассказывать ему о чем-нибудь хорошем, что выйдет в прокат. Вместо того, чтобы направиться в зал, он ведет Нила в кондитерскую и заставляет его выбрать хотя бы один пакет с чем-то сладким, пока сам берет два, а затем Нил прячет их в карманах, прежде чем они возвращаются. Оказывается, фильм для них — на самом деле не очень хорошая идея. На самом деле это была идея Мэтта, хотя и отправленная в виде сообщения от Нила, а Эндрю не мог ни на секунду подумать отказаться (он тут же вспоминал ощущение задницы Нила на своем члене: одном из тех воспоминаний, на которые он тратит свое свободное время). Они оба знали, что это лишь предлог для них побыть наедине и во всем разобраться — попытка сделать все «правильно», — но Эндрю обнаруживает, что не может сосредоточиться на актерах на экране. Они с Нилом сидят на заднем ряду — Эндрю был единственным, кого Нил пропустил бы между собой и выходом, — а конверсы Нила лежат на подлокотнике перед ними, так что у Эндрю был выбор: смотреть на дерьмовую кинематографию или на бедра Нила. Ответ прост. Он все еще старается изо всех сил. Хотя, может быть, и недостаточно сильно, потому что вселенная еще больше наказывает Эндрю (может быть, не напрямую, но он воспринимает это именно так), и по прошествии трех четвертей фильма начинается внезапный сильный ливень. Эндрю поворачивается к Нилу, когда слышит звук удара по крыше — резкий звук брызг, достаточно громкий, чтобы его можно было услышать сквозь динамики кинотеатра и заставить вибрировать панели на потолке. Пара на противоположном конце прохода поднимает глаза, и Эндрю замечает, как несколько других голов в рядах под ними с любопытством оглядывается, но большинство из них снова возвращаются к просмотру. Эндрю, однако, этого не делает, потому что все это произошло сразу после окончания кульминации, и все, что осталось, это дерьмовый конец, который развалится сам по себе. Поэтому, а также потому, что Нил становится беспокойным — маленький грызун не может оставаться на месте слишком долго. Он практически вибрировал в кресле, но не из-за жевательных конфет с вишневой газировкой, которые он съел в первые десять минут; его ноги беспокойно подпрыгивали из-за того, что он сидит взаперти. У Эндрю возникло желание схватить его за колено, чтобы успокоить, что он и сделал. Он провел ладонью по бедру Нила и сжал его, совершенно не обращая внимания на то, как легко ноги Нила разъежаются в стороны. Сначала Нил чуть ли не вскакивает со своего места, но потом перестает физически волноваться. Обкусанные ногти снова падают ему на колени, и тогда Нил смотрит на него дольше, чем на фильм. Эндрю закатывает глаза и достает телефон, страстно желая вернуть Нила в машину, чтобы он был таким же беззаботным, как раньше. Приложение погоды показывает ему, что было предупреждение о наводнении из-за количества осадков, и он как раз собирался повернуть его, чтобы показать Нилу, когда отключается электричество. Типа — гигантский экран перед ними становится черным. Тусклый свет на стенах гаснет, и проектор прекращает мерцать. В тишине раздается раскат грома. Нил напрягается. Эндрю снова сжимает его ногу, а затем включает фонарик своего телефона. — Ну давай же. Вокруг них другие кинозрители бормочут жалобы и выражают свое замешательство. Эндрю не настолько волнует фильм, чтобы досматривать его, и он похлопывает Нила по плечу, подзывая его, когда тот встает. Нил, разумеется, следует за ним, быстро поднимаясь и спускаясь по лестнице вслед за ним. В длинном коридоре, ведущем в другие залы свет тоже выключен. Из высоких окон, соединяющих первый и второй этажи, видно темное, затянутое облаками небо и, блять, неужели шторм будет бушевать вечность? Почему Эндрю не проверил чертову погоду раньше, когда Нил заметил, что она теплая? В темноте мелькает вспышка. Молния. Нил наблюдает за сильным ливнем, бьющим по стеклу, в то время как Эндрю слушает сотрудника в коридоре, говорящего “оставайтесь тут” другим любопытным наблюдателям, которые отважились выйти наружу. — Нахуй их, — говорит Эндрю и толкает Нила локтем, прежде чем кивнуть головой в сторону эскалаторов. — Погнали. — Куда? Ты не сможешь пойти в этом, — указывает Нил, но все равно следует за ним вниз по замерзшим ступенькам, и, к счастью, работники билетной кассы внизу не пытаются помешать им уйти (в любом случае их усилия были бы тщетными). Эндрю открывает выходную дверь на улицу. Над головой висит навес, который защищает их, когда они идут по дорожке к стоянке, но воздух по-прежнему был тяжелым из-за внезапной влажности, и на них падают случайные капли, которые сдувает ветер. Темное небо продолжало озаряться вспышками молний. В конце дорожки Эндрю не смог увидеть Мазерати. Он припарковался подальше от всех, в дальнем конце стоянки у живой изгороди. Обычно он избегает парковаться рядом с незнакомцами, на случай, если идиоты не умели водить и поцарапали бы его машину, но его осторожность, похоже, вернулась и укусила и его, и Нила за задницы. Нападающий смотрит на него с самодовольным выражением лица, на котором буквально написано: “И что, блять, как ты думал, должно было произойти?” и все, что Эндрю может сделать, это спросить: — Готов к бегству, кролик? — Что? — Либо так, либо провести перерыв в торговом центре под пристальным вниманием осторожных сотрудников, слушая, как случайные прохожие жалуются на погоду. Нил улыбается. Несмотря на бурю, облака дополняли его глаза. Эндрю хочет… да. Острие было забито до смерти палкой. — Отлично. — Так я и думал. Это глупая идея, но они спортсмены, и молоды, и как-то туповаты подстать друг другу (Эндрю может признать это перед лицом смерти, в том случае, если Зевс решит сразить его прямо здесь и сейчас). Они выходят из-под навеса, и дождь хлещет по их одежде, когда они бегут к Маз. К счастью, никто не настолько глуп, чтобы смотреть, как они промокают. Увидев божественный вид своей машины, они замедляются, чтобы Эндрю отпер ее, и они распахивают двери и запрыгивают внутрь. Они промокли насквозь. Белая футболка Нила липла к нему пятнами, целуя его кожу и обнажая мягкую плоть под ней. Его волосы местами были пушистыми, местами влажными, и он запустил в них пальцы, когда засмеялся: — Господи. Мы могли погибнуть. Эндрю бы с этим не согласился. У него еще были дела, которые ему нужно сделать в первую очередь. Тем не менее через него проходит прилив адреналина, и может быть это из-за грома, а может быть и нет. Дождь идет такой сильный, что он не может ничего видеть в трех футах перед своей машиной, потому что он падает в окна крупными жирными каплями. Эндрю трясущимися пальцами вставляет ключ в замок зажигания и включает вентилятор всего на дюйм, пытаясь высушить машину до того, как она запотеет от их быстрого дыхания. — Мы никуда не поедем, Эндрю, — говорит Нил, оттягивая рубашку в том месте, где она прилипает к животу, потому что боги сейчас просто пытают Эндрю, хотя уйти была именно его бредовой идеей. — Что, у тебя появилось желание умереть? Давай просто переждем это. Если бы это был псевдодокументальный фильм, Эндрю бросил бы в камеру убийственный взгляд. Он снова вытаскивает ключи из замка зажигания, и в такие моменты он жалеет, что бросил курить. Идея не заключалась в том, чтобы оказаться запертым в собственной машине с Нилом. Это те же «Семь минут в раю», но с буквальной статикой в ​​воздухе. Эндрю хотел купить нормальной еды, вернуть Нила в общежитие и поставить действительно хороший фильм, который они, в свою очередь, могли бы проигнорировать в пользу того, чтобы получше познакомиться со ртами друг друга, но это… Хорошо. Последний пунктик все еще возможен, как полагает Эндрю. Эндрю стягивает свою толстовку и складывает ее мокрой стопкой. К счастью его рубашка все еще сухая. Он смотрит на Нила, прежде чем спросить: — Ты хочешь переодеться? Нил хмурится, заглядывая на заднее сиденье. — У тебя есть для меня одежда? — В багажнике есть толстовка. — Что? Я не выйду на улицу ради… — Нет, идиот. Заберись на заднее сиденье и достань ее из-под той штуки. — Штуки? Веки Эндрю прикрываются: — Нил, вернись. Я покажу тебе. Ты запачкаешь кожу. — Я… хорошо, — Нил перебирается через среднюю консоль, а Эндрю поднимает свой кроссовок и пихает его через пассажирское сиденье, так что Нил неуклюже приземляется на заднее сиденье. Хм. Может быть, ему тоже стоило туда залезть. — Подними подстаканник, — инструктирует Эндрю, как только Нил выпрямляется и выглядит еще более взлохмаченным, чем раньше. Нил делает то, что ему говорят, а затем опускает маленькую дверцу, которая открывается за подушкой. Она ведет к багажнику. — О, — говорит Нил. Эндрю думает, что для того, кто уже подвергался риску быть брошенным в багажник, Нил должен был знать об этом маленьком секрете. — Моя сумка где-то там, — говорит Эндрю, имея в виду тот же рюкзак, который он хранил для выездных игр или выходных в Колумбии. Нил протягивает руку в темноту и ощупывает все вокруг, прежде чем найти ее и положилить себе на колени. Когда он расстегивает молнию, толстовка Эндрю оказывается прямо сверху. Нил достает ее, но затем замирает, глядя на что-то внутри сумки, чего Эндрю не видит. Когда он понимает, что это такое, он тоже замирает, вспоминая маленькую бутылочку смазки и презервативы, которые он там хранил. Эндрю не впоминал о них целую вечность — не вспомнил о них и перед тем, как отправил Нила на поиски. Нил лишь через полсекунды вернулся к реальности, поставил сумку на пол и стянул верх. Он использовал сухие места своей футболки, чтобы вытереть влажную кожу, прежде чем положить ее рядом с мокрой толстовкой Эндрю, а затем он натягивает толстовку Эндрю через голову. На данный момент в голове Эндрю пусто. Он должен забраться туда. — Спасибо, — говорит Нил. Затем он отодвигается и похлопывает по сиденью рядом с собой, словно читая мысли Эндрю. — Хочешь посмотреть видео на телефоне или что-то в этом роде? Нет. Эндрю не хочет этого делать. Эндрю хочет посмотреть, завизжит ли Нил, как игрушка. Хочет засунуть руки под толстовку, которая слишком велика для такого спортивного человека. Его глаза передали это, они должны были это сделать, потому что Нил тяжело сглотнул, и его голубые глаза опустились ко рту Эндрю. Он ждал, терпеливый, нерешительный, такой неподвижный, что Эндрю подумал, что если он смог бы оторвать взгляд, то дождь за окном замерзнет в середине февраля. Мир стремительно возвращался, серый, холодный и скучный, в противовес огню на заднем сиденье. — Конечно, — сказал Эндрю. — Подвинься. Они оба знают, что не посмотрят и секунды видео, поэтому Эндрю оставляет свой телефон в подстаканнике. А мозг на приборной панели. Нил прислоняется к двери, чтобы освободить место для Эндрю, пока тот не устроится, но когда он забирается назад, то кладет руки по обе стороны от талии Нила, переплетает их колени и не сдвигается. Третье место было забыто. Нил тихо спрашивает: — Чего ты хочешь? — Тебя, — Эндрю находится в одном “да” от чертовски долгожданного первого кусочка. Призрачная улыбка кусает губы Нила, и он немного приподнимается, отвоевывая свое пространство. — Чего именно? Эндрю рассеянно думает, что, возможно, существует какой-то определенный, лучший способ, которым он должен был все это сделать. Но дождь создавал слишком много уединения, и прошло слишком много времени с тех пор, как он мог поцеловать Нила. — Могу ли я поцеловать тебя? У Нила было достаточно здравого смысла, чтобы выглядеть удивленным, прежде чем демонический уровень решимости прокатится по нему волнами, превратив выражение его лица из невинного в греховное. — А как же попросить? Эндрю зашел слишком далеко, чтобы сдаться. Вспомнив обещание, которое он дал на прошлой неделе во время телефонного звонка в пьяном виде, он мудро подбирает слова и шепчет: — Позволь мне поцеловать тебя. — Ты этого хочешь? — Я стою перед тобой на четвереньках. Нил мычит: — Неубедительно. Эндрю никогда раньше не хотел никого укусить, но Нил пробуждал в нем все самое худшее. — Нет? Ну, как тебе такое: твой умный рот не выходит у меня из головы каждый день с тех пор, как мы поцеловались. — Лучше. — Иногда я не могу думать ни о чем, кроме как о том, как я затыкаю тебя. Глаза Нила слегка расширяются, и он снова прислоняется спиной к окну, под ухмылкой видна полоска зубов. Как угодно, но точно не невинно, он говорит: — Мы же друзья. — Твои слова, а не мои, — Эндрю почти сломался. Почти. — Позволь мне поцеловать тебя, Нил. Нил наклоняет подбородок, чуть-чуть приближает губы и разряжает воздух электричеством, которое не так уж сильно отличается от молнии. Губы Эндрю приоткрываются, когда они касаются губ Нила, и у Нила вырывается тихий вздох, и Эндрю желает слушать его целую вечность. — Поцелуй меня, — говорит Эндрю в последний раз, и Нил, конечно же, в конце концов ломается. На протяжении всех этих адских недель Нил мучительно дразнил себя, но забыл, что Эндрю одержал верх. На самом деле даже больше, если учитывать, что именно он сейчас возвышался над Нилом. Они почти не отличаются сдержанностью, но у Эндрю больше опыта, больше уверенности и больше гребаного желания. (По крайней мере, он так думает. Эндрю умолял о поцелуе, да, но Нил перерезал ленточку). Губы Нила врезаются в его рот в грубом и отчаянном поцелуе, который запускает фейерверк перед глазами Эндрю. Он сразу же наполняется желанием либо заключить Нила в свои объятия, либо полностью растаять, и Эндрю почти с трудом удерживает себя на ногах. Поцелуй сначала был неподвижен, сладок, наполнен тоской и насыщением, прежде чем Нил приправляет его этими настойчивыми, быстрыми поцелуями. Миниатюрные извинения, сладкие маленькие сахарные бомбочки с наэлектризованной настойчивостью, которые накаляют Эндрю, как провод под напряжением. Он обхватывает рукой шею Нила и прижимает его к окну. — Расслабься, наркоман, — самодовольно говорит он. Может быть, в уголках его рта возникает небольшая складка, а может и нет. Эндрю наплевать на то, как он улыбается — он наконец-то снова целует Нила. Нил закатывает глаза, действие нерешительное и быстрое, прежде чем снова резко наклониться вперед. — Заткнись, я хочу… Эндрю позволяет их губам встретиться. На этот раз медленнее, слаще и с большим количеством языка. Боже, первое скольжение Нила по нему посылает толчок прямо в его член, потому что какого хуя. Нил, возможно, был самым сексуальным мужчиной, которого он когда-либо желал. К черту влажные сны, у Эндрю прямо сейчас скапливается прямо в животе расплавленное золото, и он вовсе не спит. Он с трудом переводит дыхание, чтобы поддразнить: — Ты так целуешься со всеми своими друзьями? Нил бормочет что-то вроде своего предыдущего вопроса. — Признай это,— Эндрю не знает, чего он хочет, чтобы Нил сказал — что они идиоты, раз пытались игнорировать то, чего хотели. Что они не просто гребаные друзья, что они никогда ими не были, может быть, потому что даже вначале они были недостаточно нормальными для этого. Это всегда должно было быть этим, быть ими. — Ты мудак, — говорит Нил. Он превращается в жидкость, когда его губы касаются Эндрю, но он все еще шокирует Эндрю своими маленькими искрами, которые испускает. — Ты хочешь этого так же сильно. Эндрю не отвечает. В этом нет необходимости, потому что ни за что, блять, на свете. Он просовывает руку Нилу под толстовку и оборачивает ее вокруг бедра, и удовлетворение от возможности сделать это сильно повышает его эго. Нил выгибается дугой, сползая еще ниже по сиденью, пока Эндрю полностью не оказывается над ним. Эндрю крадет еще один поцелуй, прежде чем отстраниться, глядя вниз, чтобы увидеть абсолютную мечту — Нила Джостена. Нил поднимает на него глаза, и он никогда не будет готов к такому зрелищу. У него одновременно жесткие и мягкие черты, которые приводят Эндрю в восторг: выточенная челюсть и пухлые губы, покрытые шрамами щеки и вздернутый нос, выразительные глаза и ресницы, которые изгибаются то в одну, то вдругую стороны. Это ошеломляет и не совсем — Нил великолепен, но Эндрю думает, что, возможно, он просто провалился в бездну, полностью погрузившись в воду и слишком туп, чтобы выкарабкаться наверх, дабы глотнуть воздуха. Эндрю нравится Нил. Очень сильно. Он притягивает к себе Нила до смущения быстро (вселенная знает, что он больше не может расслабляться) и снова целует его. Он хочет вдыхать каждый тихий звук, который издает Нил, хочет сцеловать приторный вкус с его губ, пока они не станут опухшими и влажными, хочет, чтобы Нил превзошел дождь своим освобождением. — Нил, — выдыхает он между поцелуями. — Можно ли мне прикоснуться к тебе? — Боже, да, — говорит Нил. — Думаю, я умру, если ты этого не сделаешь. Эндрю хочет разобрать его на части прямо здесь и сейчас, но он, кажется, не может ни на секунду оторвать свой рот от губ Нила. Эгоистично он хочет, чтобы это продолжалось вечно. Хочет наслаждаться каждым прикосновением волос Нила к своему лицу. Но шторм обеспечивает только такое покрытие, и нисколько дольше его у них не будет. Эндрю делает все возможное, чтобы одновременно спешить и наслаждаться, и позволяет своим бедрам опуститься между бедер Нила — фантазия, о которой он так много думал, теперь настолько отличается, что становится реальностью. Нил раздвигает ноги, чтобы освободить место, просто приглашая Эндрю подойти еще ближе, и его невинность, смешанная с непоколебимой уверенностью, — еще одна вещь в списке. Он откровенно жесток; член Эндрю буквально, блять, плачет. Он просовывает руку между их телами и устраивается поудобнее, наклоняя свой член к поясу, сдерживая желание просто держать руку там и сжимать. Вместо этого он снова прижимается к Нилу, обхватывая его сзади за шею, чтобы поцеловать глубже. У Нила обычно все углы остры, вырезаны изо льда и отполированы, чтобы сохранить его загадочный вид. Мускулистая, на три дюйма выше него угроза со сладким языком. Но не сейчас. Сейчас он податлив, как тающий шоколад, и Эндрю знает, что это из-за тех же слов, которые Нил произнес перед их первым поцелуем, тех самых слов, которые преследовали Эндрю в номере отеля. Я доверяю тебе. Эндрю хочет, чтобы Нил доверял ему. В его груди нарастает нелепая гордость от того, что он знает, что поступил правильно — по крайней мере, в этом случае. Эндрю знает, как заставить Нила чувствовать себя хорошо. Хочет. Собирается это сделать. Он трется о него. Член Нила безошибочно тверд. С тех пор, как он застенчиво поправил свой стояк после «Семи минут», Эндрю вожделел этого. Он чувствует, как твердая выпуклость Нила в его дурацких шортах прижимается прямо к его члену, и его глаза почти закатываются. Рука Эндрю опускается вниз, сжимая заднюю часть бедра Нила и прижимая его еще ближе. Там не так много места — они два похотливых парня, мокрые от дождя и сладкие, как конфеты, но это чертовски идеально. Лучшего сценария Эндрю не мог и придумать. Он еще раз прижимается бедрами к Нилу (сладкая, восхитительная расплата), и Нил выдыхает этот отчаянный стон, серьезный, когда он вырывается из его горла. — Блять, — говорит Нил. Голос у него такой, каким он бывает по утрам — слабый. Трескается от напряжения. — Эндрю. В том, как он произносит имя Эндрю, столько же отчаяния, сколько и в его пальцах, которые сжимают рубашку. Эндрю прижимает его к себе; крепко обхватывает ногами; целует так, что перехватывает дыхание. С таким же успехом он мог бы также немного побаловать и себя, раз уж он попал в ад и все такое. Но Эндрю хочет снова услышать, как Нил произносит его имя подобным образом, поэтому он подается вперед снова и снова. Поцелуи Нила становятся рассеянными, ленивыми, а Эндрю готов пойти на такую ​​жертву. Его собственное освобождение может быть послано к черту, все, что он хочет прямо сейчас — это заставить Нила кончить, и он хочет, чтобы это было грязно. Эндрю поднимается на колени, и Нил вырывается из транса с растерянным взглядом, наблюдая за тем, как он уходит. Ему приходится пригнуться, чтобы не удариться головой о потолок, а потом он хватает Нила за руку и усаживает его на свои колени. Нил легко поднимается, устраиваясь так, что член Эндрю оказывается между изгибами его задницы, а весь его вес заставляет блондина видеть звезды. Нил сверху — это нечто иное. С этого момента любое мгновение без этого будет казаться чертовски быстрым. На этот раз у Нила хватает наглости поцеловать его нежнее. Мягко и почти застенчиво, словно вспышки молнии — это внезапный прожектор. Но это не так. Грозовые тучи темнеют на позднем вечернем небе, а их поцелуи — тайна, скрытая дождем. Тем не менее Эндрю позволяет ему, разрешая Нилу обрести немного уверенности, прежде чем он разберет его на части. Поцелуй почти, блять, милый по сравнению с тем, что было раньше. Нил делает эти дразнящие легкие облизывания его рта, которые заставляют Эндрю обхватить его спину руками, требуя большего. Он покусывает губы Эндрю, как будто у него дурная привычка, и, спросив, поднимает руки, чтобы расчесать волосы Эндрю. Эндрю бросает в дрожь, но он притворяется, что этого не происходит, пока Нил, поддразнивая, не указывает на это. Затем поцелуи Нила становятся глубже, и это так чертовски горячо, что Эндрю приходится вернуть бразды правления себе. Все еще держа маленького засранца у себя на коленях, Эндрю скользит языком в рот Нила, чтобы установить хоть какой-то контроль, но затем Нил начинает посасывать его. Нил совершенно не знает, что это заставляет член Эндрю дернуться, но он определенно это чувствует. Он прижимается своей задницей к Эндрю с единственной целью — доставить удовольствие Эндрю, в то время как сам испускает нуждающийся стон из своей груди. — Ты маленький извращенец, — говорит Эндрю. Нил говорит «Угу», — и целует его в уголок рта. Потом выше, в щеку, и Эндрю с трудом удерживает глаза открытыми. Нил снова опускает бедра вниз — что похоже на вечер кино, фантазию, на которую Эндрю дрочил после нее — и член Эндрю пульсирует и становится слишком твердым, из-за чего он больше не может мыслить ясно. А Нил продолжает двигаться. Кролик слегка покусывает челюсть Эндрю, а затем добирается до его шеи, оставляя застенчивый поцелуй на чувствительной коже под ухом. Эндрю думает только о том, чтобы схватить член Нила через его шорты. Нил задыхается, его открытый рот находится прямо над ухом Эндрю, и от легкого порыва теплого воздуха по всему его телу пробегает холодок. Почти забавно, что каждый хочет доставить удовольствие другому. Эндрю крепко сжимает член Нила, чувствует, как он дергается под тканью, и запечатлевает стон Нила в своем ебаном подсознании. Приходит возмездие — внезапный толчок и рывок. Нил горячо и влажно целует его в шею, его язык быстро скользит по пульсирующей точке Эндрю. Эндрю, в свою очередь, позволяет другой руке скользнуть обратно к заднице Нила и крепко сжимает упругую плоть. Когда Нил в ответ снова двигает бедрами, Эндрю крепче сжимает его член. — Ты… — начинает Нил, — …гребаный мудак. Эндрю требуется секунда, чтобы подобрать слова. — Никогда не говорил, что я хороший. Нил выдыхает смешок ему в шею. Эндрю может себе это представить. Клыки под растянутыми губами. — Я знаю. Вот почему ты мне нравишься. Эндрю кусает его в плечо. Он ничего не может с этим поделать. Все, что он получает в награду, — это ткань, которая пахнет им самим, поэтому вместо этого он поворачивает голову и кусает Нила в шею. Дрожь, которую издает Нил, показывает, насколько ему это нравится. Эндрю уже упомянул, что с него достаточно? Он маневрирует к окну напротив того, в которое только что втрахивал Нила ртом. Откидывается на него спиной, а затем поднимает Нила и прижимает его спиной к груди Эндрю, так что Нил оказался сидящим между ног Эндрю. Он придвинулся еще ниже, останавливаясь прямо под подбородком Эндрю. — Эндрю? Эндрю обхватывает пальцами подбородок и приподнимает его так, чтобы их губы могли встретиться. Поцелуй — не главное, просто отвлечение, пока Эндрю снимает с Нила шорты. Тем не менее Нил задыхается и отстраняется, наблюдая, как пальцы Эндрю находят пуговицу, расстегивают молнию на его ширинке и обхватывают его эрекцию поверх трусов. Уши Нила краснеют. Эндрю кусает кончик одного из них и говорит: — Здесь всего лишь мы. — Я знаю. Но это ты. Эндрю не уверен, что Нил имеет в виду. Черт, может, в словах и есть смысл, просто он слишком отвлечен запахом шампуня Нила, чтобы понять. Как бы то ни было, это заставляет Эндрю внутренне выругаться, и он стягивает шорты Нила до колен, а затем и нижнее белье. Эндрю жалеет, что у них нет кровати. Так он смог бы устроиться между ног Нила и полностью оценить его член (потому что, конечно, гребанный член Нила красив), но Эндрю не может ничего сделать, кроме как смотреть, как он обхватывает его рукой и медленно начинает поглаживать. Член Нила чертовски твердый и темно-красновато-розовый, и Эндрю приходится проглотить то, что скопилось у него на языке. Нил стонет, когда он начинает ему дрочить, его голова снова прижимается к груди Эндрю, руки пытаются схватить его за плечи, и Эндрю пребывает в блаженстве. С Нилом между его ног — угол идеальный, и он может дрочить ему также, как и себе. Эндрю размазывает ладонью капли предэякулята, стекающего с члена Нила, чередуя более длинные головокружительные движения с короткими извилистыми рывками, заставляющими Нила прижаться к нему из-за чрезмерной чувствительности. — Блять, о боже, да, Эндрю, это так… Эндрю даже не тот, кому дрочат, но он знает, что это хорошо, хотя могло быть и лучше. Он просовывает левую руку в пространство для ног, в свой рюкзак, и тянется за бутылкой со смазкой, затем открывает крышку и быстро наливает немного в правую руку. У Нила даже и секунды нет, чтобы переварить это. В один момент ему просто дрочат, а в следующий теплая, скользкая рука неприлично хлюпает вокруг его члена. — Блять! Возможно, он даже не осознает, что делает это, но Нил раздвигает ноги перед Эндрю, и вид его шорт, спущенных с одной лодыжки, его высоких конверсов, сцепившихся с бедрами Эндрю, настолько чертовски горяч, что Эндрю почти кончает прямо здесь и сейчас. Не помогает и то, что Нил прижимается к нему спиной, его нижняя часть спины прижимается прямо к его промежности настойчивыми движениями, которые соответствуют его руке. Эндрю поворачивает запястье и гладит Нила всяческими способами: от обиженного и нетерпеливого, в то время как рыжеволосый бормочет проклятия, причитания и обрывки имени Эндрю. — Эндрю, — хнычет Нил. С его дерзким голосом, надломленным пополам, он звучит как чертов миф. Эндрю так много хочет сделать. Он хочет засосать метки на шее Нила, поиграть с его сосками, пока они не станут чувствительными, твердыми и влажными от его слюны, потрогать его пальцами, блять — Эндрю хочет показать Нилу, как хорошо он может чувствовать себя изнутри. Эндрю ставит левую ногу на консоль переднего сиденья, шире раздвигая ноги Нила. Нил только тает в его объятиях, взгляд прикован к руке, которая подводит его член к краю и обратно. Это дает ему достаточно места. Эндрю подносит другую руку ко рту Нила, его средний палец целует губы Нила, прежде чем Нил интуитивно высовывает язык, смачивая его ровно настолько, чтобы хватило. Эндрю полон мыслей о том, чтобы раздвинуть его еще больше и заставить Нила сосать еще один или два пальца, но он этого не делает и вместо этого опускает руку вниз. — Скажи мне «нет», — говорит Эндрю. Нил качает головой. Голосом хриплым он говорит: — Да. Пальцы Эндрю скользят вниз, чтобы немного раздвинуть задницу Нила, а затем он дразнит своим мокрым от слюны пальцем анус Нила. Нил поворачивает голову к сиденью и издает звук, скрытый прикусанной нижней губой. Эндрю сдерживает ухмылку, но вспышке в его груди уже не помочь. Он обводит круг вокруг кольца мышц Нила, слегка надавливая, но пока не осмеливаясь прикоснуться к нему пальцем полностью. Его другая рука ускоряется, дроча его быстрыми движениями, которые издают непристойные звуки, а затем Нил заходит слишком далеко, чтобы повернуть назад. — Вот дерьмо. Эндрю, я… Он пытается задрать толстовку Эндрю, обнажая свой раскрасневшийся торс, золотистый, напряженный и влажный от пота. Эндрю знает, что подумает об этом позже, его собственный член невероятно сильно напряжен в штанах. Колени Нила сводятся вместе, но раздвинутые ноги Эндрю удерживают их врозь, пока он доводит его член прямо через край. — Черт, Эндрю, я должен кончить, я собираюсь, я… блять, блять, блять… Нил прикусывает тыльную сторону своего рукава, когда кончает, белые веревки разбрызгиваются по его животу и руке Эндрю. Эндрю проталкивает его сквозь оргазм, сжимая и замедляя только тогда, когда спина Нила выгибается из дуги, а его штаны замедляются до чувствительной дрожи. Несмотря на предпринятые попытки не испачкаться, он кончил на всю толстовку, а также и на рукав Эндрю. Эндрю дает Нилу время отдышаться. Даже несмотря на то, что Эндрю не кончил, он чувствует, что оргазм Нила был сам по себе кульминационным достижением. Он не хочет ничего больше, кроме как наслаждаться этим волнующим моментом так долго, как только сможет. Продлилось это не долго. Нил наполовину голый и, вполне успешно, в гребаном беспорядке. Эндрю тянется к лишней рубашке в сумке и начисто вытирает Нила и себя. Затем Нил неловко натягивает свои шорты и проводит пальцами по волосам, прежде чем рухнуть обратно на него. Он поднимает на него снизу вверх, и Эндрю, наконец, признается, что любит эти чертовы глаза Нила, будь проклята мухобойка. — Могу ли я сделать что-то для тебя? — спрашивает Нил. Неважно. Нил спрашивает его — и это уже слишком. — Не сейчас, — говорит Эндрю. Если Нил приблизиться к его члену хотя бы на дюйм, он моментально кончит. Он должен быть в состоянии в полной мере оценить Нила, когда он впервые прикоснется к нему. По одному делу за раз. — Хорошо, — соглашается Нил. — Это было… — Заткнись, — Эндрю похлопывает его по бедру, и Нил снова садится, а Эндрю потягивается, даже не осознавая, что ему до этого было неудобно. Нил все еще смотрит на него. — Возьми себя в руки, — поддразнивает Эндрю. Он выглядывает в лобовое стекло, дождь все еще идет, но на улице уже посветлее. Берег по-прежнему чист. Нил смеется: — Это ты возьми себя в руки. Эндрю следует за его взглядом вниз. Его выпуклость болезненно очевидна. Со странным чувством дежавю он снова поправляется. Его разум затуманивается, когда он принимает реальность того, что только что произошло, и он почти не может в это поверить. Он только что довел Нила. — Итак, — говорит Эндрю после того, как ему удалось несколько мысленно переориентироваться. — Итак? — вторит ему Нил. — Мы должны поговорить об этом. Нил кивает, облизывает губы и прислоняется к противоположному окну, выглядя чуть менее разбитым. — Ага. — Чего ты хочешь? — спрашивает Эндрю. Он не хочет причинять Нилу боль. Это его главный приоритет. Но он также не планирует расширять свои границы, так что все, что он может сделать на данный момент, это надеяться, что они хотят одного и того же. Нил пожимает плечами: — Я точно не делал ничего подобного раньше. Я просто знаю, что мне нравилось то, какими мы были, но мне также нравится… это. Учитывая то, что они только что сделали, это должно быть очевидно, но услышать, как Нил произносит это вслух, все еще сюрреалистично. — Что изменило твое мнение? — спрашивает Эндрю. Нил думает: — Поцелуй, наверное. Я понял, что был бы не прочь поцеловать тебя, а потом, когда мы это сделали, я просто… это было похоже на… — он издает тихий звук взрыва, вытягивая пальцы, как маленький взрыв. Эндрю приходится отвести взгляд. — Идиот. — Кем это делает тебя? — спрашивает Нил, кивая на член Эндрю. — Отвали. Нил смеется. Звук изношен и немного мил. Немного. — А ты? Что изменило твое мнение? Ничего не меняло. Он понимает, что Эндрю всегда был на поводке. Он может только пожать плечами: — Ты всегда был привлекательным. Поцелуй не помог. Взгляд Нила мечется между его глазами, туда-сюда: — Ты врешь. Эндрю хмурится: — Может быть. — Скажи мне. — Сказать тебе что? — То, что ты скрываешь. Эндрю предпочел бы пойти на ночную тренировку с Кевином: — Понятия не имею, о чем ты говоришь. Нил недоверчиво усмехается, улыбаясь ему, как будто это что-то милое: — Отлично. Эндрю предполагает, что так оно и есть. — Отлично.