Глава 5: Стефани
11 июня 2023 г., 18:00
Когда на следующее утро она поднялась к завтраку, настроение у нее было не из лучших. Когда она вернулась в свою квартиру, рассвет был уже ближе, чем ей хотелось бы. Ей удалось поспать целых два часа, прежде чем ей пришлось вылезти из постели и залезть под душ. Горячая вода почти не помогла ей проснуться, но помогла облегчить затянувшуюся боль в плече.
Вывих конечностей — это всегда невесело.
Тарелка с панкейками, которая ждала ее, значительно улучшила ее день. Она с благодарностью опустилась на стул вокруг массивного обеденного стола Поттеров и с нетерпением приняла от Гарри восхитительно горячую тарелку. Рон и Дафна уже были там, сидели в конце стола и угощались яичницей. Драко сидел на другом конце стола и выглядел хуже, чем Стефани, но этого следовало ожидать, когда в доме появился ребенок. Он сказал Гарри что-то похожее на рычание, когда перед ним поставили тарелку, но Гарри только усмехнулся.
Стефани слишком устала, чтобы ждать остальных, поэтому она принялась за свои блинчики, заливая их кленовым сиропом и здоровым шариком мороженого. Она едва успела откусить первый кусочек, как Джордж занял место слева от нее, а Эбби переместилась на место справа. Еще один кусочек, и Фред и Эмми были там, а Сириус и Руби — прямо за ними.
Пробормотав вопрос Джорджу, она узнала, что Джинни на утренней тренировке, Гермиона на собрании, и никто не знает, куда подевалась Полумна, но если она не объявится в течение следующей недели, им придется отправить кого-нибудь на ее поиски. Это было вполне нормально, когда речь шла о Полумне, поэтому Стефани просто пожала плечами.
Гарри не стал терять времени, как только Элли опустилась на стул.
— Вчера ночью нам опять приснился сон.
Стефани поморщилась. Она прошла мимо девочек, когда заходила через кухню, они были немного тихими, но она решила, что это из-за поздней ночи и нападения. Ей следовало бы знать, что такой мелочи, как то, что их швырнуло через весь двор стеной магии, будет недостаточно, чтобы они успокоились.
— Ты думаешь, что сны как-то связаны с тем, что произошло прошлой ночью?— поинтересовалась Дафна.
— Что случилось прошлой ночью? — спросила Эмми, прервав попытку Гарри согласиться с Дафной.
— Человек, который, похоже, невосприимчив к большинству видов магии и сосредоточенный на том, чтобы стоять в случайных местах определенное количество времени, глядя на звезды.
Стефани моргнула, смотря на Элли; она представила, что многие из них сделали то же самое. Это было ужасно кратко и безумно точно. Хотя в ней и не было всех подробностей, она, безусловно, хорошо подходила к делу.
— Это было обычное наблюдение, — уточнил Рон. — Мы получали сообщения об этом человеке по всей Британии от маггловской полиции. Вчера вечером мы узнали, где он может быть, и пошли посмотреть, что можно выведать.
— Он напал на Алекс и Джеймс в тот момент, когда понял, что они ведьмы, — решила уточнить Стефани. — До этого момента он был совершенно спокоен, а потом вышел из себя.
— Странно, — согласился Фред, — но какое отношение это имеет к жутким снам с фениксом?
— Прошлой ночью сны изменились, — ответил Гарри. — Это была не просто надвигающаяся стена тьмы и протянутая рука. На этот раз из тени вышел человек и попытался нас убить.
— При этом он кричал в агонии, — добавила Элли. — Как и тот человек прошлой ночью, этот мужчина не мог прикоснуться к нам, не обжегшись.
— Подождите, — перебила Эмми, — вы не могли дотронуться до парня прошлой ночью?
— Это была самая странная вещь, — пробормотал Рон. — Как только Гарри попытался дотронуться до него, его кожа начала покрываться волдырями.
Никто не знал, что на это сказать, но Драко поднял вопрос, над которым они все думали.
— Полагаю, у вас нет никакого способа отследить этого человека? Имя? Заклинание слежения?
Стефани покачала головой, проглотив полный рот вкуснятины.
— Я попробовала лучшее заклинание для отслеживания, которое я знаю, но оно просто отскочило от него. Единственная магия, которая может быть использована против этого парня, похоже, это сами Гарри и Элли или Непростительные.
— Ну, тогда все в порядке, — фыркнул Драко. — Мы просто ударим его Убивающим Проклятием, когда увидим его в следующий раз. Не беспокойся.
Гарри бросил на него взгляд, и на этот раз очередь ухмыляться была за Драко.
— На этот раз во сне было нечто большее, — объяснил Гарри со всем терпением, которое он научился проявлять в общении с Драко. Эти двое по-прежнему ссорились, когда находились в одной комнате, но их слова были остроумными и наполненными скорее язвительностью, чем реальной злобой. Иногда это превращалось в забавное вечернее развлечение.
— На этот раз на заднем плане звучала песня феникса, — продолжила Элли, когда Гарри уже не собирался игнорировать свой завтрак, чтобы продолжить рассказ. — Это трудно объяснить, но вы знаете, как песня феникса может заставить вас почувствовать что-то, счастье, грусть, тоску, понимаете? Но эта песня не была такой, она была наполнена сожалением, решимостью и местом.
— Местом? — скептически повторил Фред. — Ты хочешь сказать, что теперь говоришь на языке фениксов?
— Думаю, если бы вы его услышали, то тоже бы поняли, — ответила Элли.
— Хорошо, так где же это предполагаемое место?
Гарри и Элли обменялись взглядами, и Стефани поняла, что все, что сейчас будет сказано, не принесет никакой пользы.
— Мы не знаем.
И она была права.
— Как вы можете не знать? — потребовала она. Вы только что сказали, что песня указала вам место.
— Да, — согласился Гарри, — она указала нам место, но это было больше похоже на внутреннюю часть здания. Это было похоже на место отдыха, где было наложено множество заклинаний разных видов магии. Там не было сказано, что нужно повернуть налево и выбрать первую дверь, когда вы войдете в зеленый дом на улице Векслера.
Стефани фыркнула, несмотря на свое разочарование. Значит, мы просто должны держать ухо востро и смотреть в оба, пока не найдем этого парня или не наткнемся на что-то вроде сверхсложной могилы?
— Да.
— Отлично, — вздохнул Драко. — Все пройдет так хорошо.
Стефани не хотела, но ей пришлось согласиться с ним. У них почти ничего не было, никакой реальной информации о мужчине, ничего конкретного об этом месте и, конечно, никакого понимания того, что искал мужчина и почему он думал, что найдет это в небе.
— Я не выспалась, чтобы справиться с этим, — объявила она. — Я иду домой спать…
— У тебя есть работа, — услужливо подсказала Эбби.
— Я пойду на работу, посмотрю, что есть у других правоохранительных органов, но особо не надейтесь.
После этого разговор перешел в более светское русло. Стефани оказалась зажатой между разговором Джорджа и Эбби о шансах команды Джинни на победу в лиге, и поэтому не пожалела, что ушла, как только доела блинчики. Она остановилась, чтобы попрощаться с девочками по дороге и спросить их, не заметили ли они чего-нибудь странного в мужчине прошлой ночью. Физически или магически, что могло бы помочь им сузить круг поиска.
Они не торопились с ответом, и Стефани постаралась не задремать, ожидая, пока они решат, что ответить. После вчерашнего вечера она была удивлена, увидев, что девочки с удовольствием играют во «Взрывного Дурака». Конечно, она видела их по дороге сюда, и они выглядели вполне нормально, но, сидя с ними, у нее сложилось впечатление, что они действительно в порядке. Конечно, сон мог их встревожить, но он не вызовет у них в будущем кошмаров или потери сна.
Стефани не знала, было ли это потому, что они фениксы, или потому, что их воспитали Гарри и Элли, но ей было немного грустно осознавать, что, по крайней мере, на каком-то уровне эти девочки были готовы справиться со всем, что может подкинуть им жизнь.
— Его магия казалась странной, — в конце концов ответила Алекс. — Она не была похожа на обычную магию.
Сбитая с толку, Стефани попросила ее объяснить, что она имеет в виду. Она никогда не замечала, что магия может ощущаться иначе, но она не была волшебным огненным человеком со способностями феникса. Джеймс ответил нерешительно и словами, в которых она не была уверена. У Стефани сложилось впечатление, что это не потому, что она не знала слов и их значений, а потому, что она не знала, как описать то, что чувствовали она и ее сестра.
— В голове было странное ощущение, какое-то неправильное, как когда делаешь что-то, чего не должен делать.
Как она ни старалась, Стефани не могла понять смысл этого.
— Это было плохо? — предположила она.
Обе девочки покачали головами.
— Не плохо, — твердо сказала Алекс. — Неправильно.
Совершенно не понимая, как это должно было ей помочь, Стефани обняла их обеих и отправилась на работу.
На ее столе лежала стопка бумаг, которая неуклонно росла в течение последней недели и, несомненно, будет расти до тех пор, пока они не разберутся с этой новой неразберихой. Ни одна из бумаг не была особенно важной.
Она аккуратно переложила стопку в дальний угол стола и освободила место, чтобы начать новую серию записей. Она записала все, что знала о незнакомце из отчетов, которые вроде бы подтвердились накануне вечером — включая подозрение, что он изучал небо в поисках чего-то — и сделала специальную пометку сходить к кому-нибудь из Отдела Тайн по поводу того, как ощущается магия. Она могла себе представить, что если кто и имел представление о том, что это такое, то это были Невыразимцы. И как же раздражало то, что Руби была матерью-домохозяйкой. С ней было бы легко поговорить, быстро написать записку, и она пришла бы, как только закончила бы с тем, чем они там занимались.
Покопавшись в одном из своих ящиков, она достала лист бумаги для заметок и быстро составила записку в Отдел Тайн. Это могло занять у кого-то целый день в подвале или десять минут, чтобы зайти к ней, — она никогда не знала, что из этого получится. Она коснулась палочкой готовой записки, и та аккуратно сложилась в самолетик и взлетела со стола. Затем она достала бланк, который ей понадобится для копания в Отделе Документации, и тоже отправила его. К счастью, ей не требовалось никаких документов, чтобы навестить записи в ДМП, поскольку они, по крайней мере, позволяли сотрудникам этого департамента просматривать свои собственные чертовы записи.
Четыре часа спустя она уже жалела, что не дождалась приема. Ее глаза покраснели и сощурились от пыли и чтения в темных углах комнаты для записей, и ей нечего было показать. Похоже, что если кто-то из магических существ и сталкивался с этим человеком, то не настолько, чтобы трезвонить о нем. Наверное, это многое говорило о магическом сообществе, что человек, стоящий посреди пустыни или в каком-то неподходящем месте, даже не вызвал ажиотажа. Тогда им придется полагаться на магловские наблюдения, чтобы предположить, где он появится в следующий раз.
Кипа бумаг увеличилась на три запроса и отчет о наблюдении за одним из волшебников, за которым она следила. Отчет отправился в корзину, как только она закончила его читать. Это была пустая трата времени. На ее столе лежала записка, ожидавшая ее, к счастью, из Департамента тайн, она не думала, что сможет справиться с еще большим количеством бумажной работы. В записке говорилось, что они будут рады ответить на любые вопросы, если она захочет прийти в кабинет связи в час дня. Это давало ей достаточно времени, чтобы быстро перекусить на обед и выпить большое количество сахара и/или кофеина для поддержания сил.
Маленький кабинет в подвале был относительно новым дополнением к Отделу тайн, очередной инициативой Гермионы, которая должна была способствовать "межведомственному сотрудничеству", что бы это, черт возьми, ни значило. В любом случае, было проще добиваться ответов от Невыразимцев, когда у них был кабинет, принадлежащий исключительно Департаменту. Не то чтобы это был действительно офис, просто стол с удобным креслом за ним и два мягких, но удивительно неудобных стула для посетителей.
В комнате мало что говорило о том, чем вообще занимается Департамент тайн, многое не изменилось с тех пор, как Кингсли занял пост министра, а Гермиона начала проводить все свои реформы.
Мужчина, ожидавший встречи с ней, был старше всех, кого она когда-либо видела работающим в Министерстве. Он вполне мог быть таким же старым, как тот древний экзаменатор по СОВам, который с восторгом завалил ее на Защите от темных искусств. Волосы у него были редкие и белесые, а лицо покрывал лабиринт морщин. Когда она села, он приятно улыбнулся ей, показав, что у него еще сохранились все собственные зубы. Арчи Уэллса так давно никто не видел, что Стефани решила, что он вышел на пенсию, а не засел за каким-то проектом.
Он не терял времени даром и сразу перешел к делу. Стефани полагала, что в таком возрасте уже не нужно изображать вежливость и учтивость и можно просто взяться за дело.
— Прошлой ночью у меня была интересная встреча с человеком, который владел магией, но был невосприимчив к большинству видов магии. Единственное, что, казалось, могло причинить ему боль, — это Непростительное, и оно вызвало такую экстремальную реакцию, какой я еще не видела.
Старик, который не потрудился назвать ей свое имя — правильно полагая, что она его знает, — поднял одну бровь. Это был единственный признак того, что он действительно слушает, а не заснул или, знаете ли, умер. Тот факт, что он и глазом не повел на использование Непростительного, многое говорит о том, какие вещи они делали и с чем сталкивались в Департаменте Тайн.
— Он нападал на молодых девочек, как только понимал, что они ведьмы.
Тут Арчи издал кашляющий хрип, который она приняла за отвращение.
— Дети?
— Да, — согласилась Стефани. — Но на самом деле я хотела спросить вас о том, что девочки рассказали мне сегодня утром. Они сказали мне, что магия, которой он их ударил, была "неправильной" и что она не похожа на обычную магию.
Она поняла, что он полностью завладел ее вниманием, его глаза переместились на нее, а губы сжались. Судя по его заинтересованному выражению лица, он догадывался, о чем она говорит, но она не могла сказать, хорошо это выражение или плохо.
— Не многие говорят о том, как чувствуется магия, — прошептал Арчи, его голос был хриплым и сухим после восьмидесяти лет курения трубки. — Эти две девочки, они говорили что-нибудь еще?
— Не думаю, что они знали, как описать это чувство, кроме этого.
Арчи задумчиво кивнул:
— И этот человек был невосприимчив к магии?
Стефани кивнула:
— Все, что мы на него обрушили, просто испарилось, следящее заклинание, которым я его ударила, просто растаяло, наколдованные цепи заржавели и рассыпались, а когда мы попытались вернуть его для допроса, он не смог аппарировать.
— Очаровательно, — пробормотал он. — И все же у него определенно была своя магия? Магия, которая чувствовалась неправильно?
— Он ударил нас всех какой-то магической волной, которая просто немного разбросала нас. Девочек перебросило через двор, а остальных — на дорогу и в дома. Если он использовал вербальные заклинания, то он не пользовался палочкой и не говорил ни на одном из знакомых нам языков.
— К сожалению, я не знаю ничего, что могло бы вам помочь. — Стефани так и предполагала. — Если вы пришлете мне копии того, что у вас есть, я попрошу кого-нибудь из моих людей изучить это.
Стефани приняла отказ как должное, поблагодарила Невыразимца и ушла. Когда-то давно она не чувствовала бы себя комфортно, обращаясь за помощью к кому-либо за пределами ПЗ. Но это было до падения Волдеморта, до того, как Министерство было разрушено и восстановлено. Это было до того, как они ввели более строгие меры безопасности и более жесткие процессы проверки. Каждый сотрудник Министерства магии был предан миру волшебников. Конечно, было немало тех, кто был бы рад уходу Кингсли, и, конечно, немало тех, кто не хотел, чтобы Гермиона приближалась к этой должности, но все они были против того, чтобы война с Волдемортом повторилась.
Кингсли приложил максимум усилий, чтобы убедиться в этом. Были созданы новые отделы, новые подотделы, новые должности почти в каждом отделе, и больше внимания уделялось отношениям между ведьмами и волшебниками, маглами и магическими существами. Как бы в подтверждение этого единственным существом в лифте, после того как она выбралась из подвальных уровней и перешла по лестнице, чтобы ехать было удобнее, был домовой эльф Добби.
Одетый в темно-синюю тогу с печатью Министерства магии и соответствующие сандалии, Добби улыбнулся ей, когда она вошла в лифт. В его руках были пергаментные свитки, а на коленях лежали записки, ожидавшие его внимания.
Возможно, пройдет еще немало времени, прежде чем Департаментом Магических Существ будет руководить волшебное существо, но с Добби во главе (с помощью Гермионы) это обязательно когда-нибудь произойдет. Он уже достиг должности главы отдела по связям с эльфами. Они прошли очень долгий путь со времен ГАВНЭ.
— Добрый день, Добби! — ярко поприветствовала Стефани.
— Здравствуйте, аврор Стефани! — пискнул он.
— Тяжелый день? — спросила она, кивнув на пергамент и все записки.
— О да, мисс, очень занятой. У Добби семь встреч сегодня днем!
Стефани усмехнулась. Добби был единственным, кого она знала (кроме Гермионы), кто считал, что идея провести вторую половину дня, заполненную встречами, — это хорошо. Гермиона считала, что это просто еще несколько возможностей что-то изменить, а Добби просто воспринимал это так, как оно есть. Как знак того, что дела идут на поправку.
Несколько мгновений они ехали в тишине, пока люди приходили и уходили, после чего они снова остались вдвоем. Стефани решила спросить Добби, знает ли он что-нибудь о том, что магия может ощущаться по-другому. Ведь у домовых эльфов был совершенно иной взгляд на магию.
— О да, мисс! — Добби со знанием дела кивнул, навострив уши. — Есть много разных типов магии, и все они ощущаются по-разному. Магия Добби отличается от вашей магии, а магия гоблинов - снова отличается.
— Спасибо Добби.
— Добби рад помочь!
Двери открылись на его этаже, и прежде чем он выскочил, Стефани окликнула его:
— Я полагаю, ты ничего не знаешь о волшебниках, невосприимчивых к другой магии?
Лицо Добби опустилось и приняло выражение, которого Стефани никогда раньше не видела.
— Это плохая магия! Плохая магия! Мы, домовые эльфы, держимся от этого подальше!
Двери лифта захлопнулись перед Стефани, скрыв эльфа из виду. Она осталась стоять в дверях, как рыба, пытающаяся сделать последний вдох.
— Что это блять значит?
