Глава 10: Джеймс (скажем спасибо Полумне)
16 июня 2023 г., 18:00
С тех пор, как она себя помнила, Джеймс слышала истории о войне, о Волдеморте и о том, что именно мама и папа объединились и привлекли всех к борьбе и уничтожению темного волшебника. Иногда, когда они гуляли по Косому Переулку или посещали мемориал и натыкались на незнакомца, папа замолкал, а незнакомец хотел пожать ему руку и поблагодарить. Однажды он признался, что такое случалось и с ним, когда он был ребенком.
В каком-то смысле Джеймс понимала, что ее отец — знаменитый Гарри Поттер, что он известен на весь мир тем, что впервые победил Волдеморта, когда тот был еще ребенком, а затем постоянно побеждал его, пока наконец не смог (в возрасте шестнадцати лет) убить его. В абстрактном смысле она это понимала, но когда она смотрела на своего отца, то видела лишь человека, который не мог уложить свои волосы в прическу, человека, который брал ее на каждый матч по квиддичу, в котором участвовала их команда, человека, который однажды провел целый день, устраивая с ней чаепитие в библиотеке в форте из одеял.
Джеймс знала, чем занимается ее отец на работе, и понимала, что борьба с плохими парнями — это не игра и даже не безопасная работа. Ей говорили об этом столько, сколько она себя помнила, обычно прямо перед тем, как папа показывал ей, как правильно бить человека, чтобы он не смог быстро встать на ноги. У нее были уроки слежки, маггловского боя, а когда она росла с Уизли и Сириусом, то научилась искусству укрытия и уклонения и тому, как использовать шуточные средства для достижения смертельного эффекта.
Поэтому, когда грустная женщина с длинными каштановыми волосами прервала ее рассказ, она почти ожидала, что завяжется драка. В конце концов, они уже ввязались в одну из них, когда должны были просто разговаривать с жутким мужчиной. И ладно, прервать разговор — это еще мягко сказано, но Алекс тоже заметила ее, и ее волосы даже начали дымиться. По крайней мере, Джеймс удалось не поджечь ее волосы — это было бы неловко. И еще, не суть важно, важно то, что когда она заметила грустную женщину, она не испугалась. Ей было любопытно и она была насторожена (именно это слово использовала бы мама), она нервничала, но не боялась.
Она знала, что Драко испугался. О, он боялся не за себя, а за нее и ее сестру, и она не понимала почему. Тем не менее, он позволил им идти вместе, и она не собиралась жаловаться.
— Не бегите, — посоветовал он, когда они удалялись от кафе быстрым шагом.
Джеймс не совсем понимала, как это можно назвать бегом, ведь ее ноги двигались гораздо быстрее, чем если бы она шла, но она обменялась взглядом с сестрой, и они обе решили, что лучше не указывать ему на это.
Впрочем, это было неважно: он торопился, чтобы не потерять из виду Грустную Леди. Как только они покинули площадь, Джеймс увидел женщину. Она толкнула Драко в бедро (единственная часть, до которой мог дотянуться ее локоть) и кивнула в ту сторону, куда ушла Грустная Леди. Одобрительный взгляд Драко стоил того, чтобы предположить, что она могла привлечь к ним внимание, указывая пальцем или говоря вслух. Она закатила глаза на Алекс, когда Драко взял инициативу на себя, очевидно, он на время забыл, кто ее отец.
Кроме того, как, по его мнению, им удалось подкрасться к своим кузенам, если они не знают, как правильно следовать за кем-то?
— Расскажи мне побольше о своей школе, — неожиданно сказал Драко. — Алекс, ты хочешь поскорее закончить школу? — Шепотом он добавил: — Я не хочу, чтобы она подумала, что мы следим за ней, на дорогах, по которым она идет, не так много народу, как на площади.
Джеймс вздохнула; ее сестра могла болтать на всю Англию (папа сказал, что это у нее от мамы), и если Драко хотел, чтобы кто-то заполнил прогулку бездумной болтовней, то он выбрал правильного человека. Джеймс, с другой стороны, была склонна брать пример с отца. Она могла болтать без умолку, когда хотела (ей говорили, что она болтает, когда взволнована — что бы это ни значило), но она никогда не была из тех, кто болтает ради того, чтобы болтать.
— Папа сказал, что скоро отвезет нас в Лондон за покупками, — сообщила Алекс. — Я хочу купить все свои книги как можно раньше, потому что Гермиона говорит, что лучше прочитать их хотя бы один раз, прежде чем я начну.
Джеймс бросил на сестру недоверчивый взгляд. Драко выглядел таким же недоверчивым.
— Ты собираешься прочитать все книги из комплекта до начала занятий?
Сестра могла бы обидеться, будь она кем-то другим, но вместо этого она только фыркнула от смеха и свернула на другую улицу.
— Конечно, нет, но я могу хотя бы посмотреть на некоторые из них. Так папа назвал Хедвиг, помнишь? Из учебника истории тем первым летом.
Джеймс вспомнила. Она также вспомнила, как он жаловался на то, что Снейп придирался к нему и ожидал, что он запомнит все до мельчайших подробностей из учебника по зельям.
— Может быть, тебе стоит просто читать учебники по зельям, — предложила она, и сестра усмехнулась.
Они непринужденно шли по другой улице, время от времени поглядывая вперед, чтобы убедиться, что Грустная Леди все еще впереди. Она шла, но, похоже, не знала, куда ей идти. Она останавливалась каждый раз, когда попадала на новую улицу, как будто не была уверена, стоит ли ей поворачивать, идти дальше или даже зайти в один из домов. Это не имело смысла для Джеймс, она всегда точно знала, куда идет — обычно это был дом после того, как она телепортировалась туда, куда не должна была.
Если бы она была просто туристом, как большинство магглов, которых они видели на площади, Джеймс могла бы поверить, что она действительно заблудилась. Но она не чувствовала себя туристкой. Женщина странно ощущалась, как и мужчине, только там, где он был зол, эта женщина была грустной. В глубине души она чувствовала грусть, и это совершенно выбивало Джеймс из колеи. Как она могла быть плохой и заставлять волосы сестры дымиться, если ей было так грустно? Ее собственные волосы уже начали дымиться, и она заметила, что Грустная Леди остановилась и, похоже, снова колеблется, в какую сторону идти.
Драко не замедлил шаг, он просто продолжал идти, разговаривая с Алекс о школе и своих днях в Хогвартсе (правда, он никогда не называл школу по имени), и Джеймс поняла, что если он не замедлит шаг или не повернет, то ему придется пройти прямо мимо Грустной Леди. Чем ближе они подходили, тем больше она понимала, что это и был его план — просто пройти мимо, как будто они направлялись домой после приятного обеда.
Печальная дама оглянулась через плечо, услышав их приближение, и Джеймс краем глаза заметил, как Драко улыбнулся и пробормотал вполне вежливое "Добрый день", после чего слегка обогнул ее на тротуаре. Алекс улыбнулась женщине, и Джеймс тоже улыбнулся, но лишь на мгновение, прежде чем она ускорила шаг и потянулась за рукой сестры. Алекс, должно быть, почувствовала то же самое, потому что их руки встретились на полпути.
Издалека грусть была сильной, она чувствовалась в воздухе, но вблизи она высасывала всю радость из всего, что происходило. Словно какой-то дементор в форме человека. Джеймс вздрогнула и крепче сжала руку Алекс, пока они не прошли мимо женщины и не обогнули угол улицы.
Драко выдохнул воздух, о котором Джеймс и не подозревал, открыл рот, чтобы заговорить, и тут что-то тяжелое врезалось ему в спину, опрокинув его лицом на дорогу. Джеймс обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть еще одну темную фигуру, несущуюся к ней. Она инстинктивно пригнулась, и то, что оказалось мусорным баком, пролетело по воздуху прямо над ее головой. Она издала раздраженный звук и подняла голову, чтобы увидеть сестру, стоящую перед ней и блокирующую все дальнейшие попытки Грустной Леди оторвать ее голову от тела.
— Зачем ты это сделала? — потребовала Алекс, звуча так сердито, как только это было возможно, когда кто-то бросил мусорное ведро в ее сестру.
Джеймс не смела отвести взгляд от Печальной Леди или Алекс, но она хотела убедиться, что с Драко все в порядке. Он был в порядке, краем глаза она увидела, как он поднимается на ноги, и быстрый взгляд показал ей, что, не считая половины лица в красных пятнах дорожной сыпи и окровавленного носа, он жив и здоров. Она повернула голову назад и заглянула за сестру, чтобы получше рассмотреть Грустную Леди.
— Почему вы преследуете меня? — потребовала она. — Кто вы?
— Кто ты, черт возьми, такая? — потребовала Алекс в ответ. — Ты бросила мусорное ведро в мою сестру! За это я должна дать тебе в морду. Никто, кроме меня, не бросает ничего в мою сестру.
— Я не знаю, — сказал Джеймс, прежде чем она успела подумать. — Тедди бросает в меня вещи все время.
Если бы она умела читать мысли, то поняла бы, что Драко внутренне сокрушается, насколько она похожа на своего отца.
— Почему вы преследуете меня?! — снова потребовала Грустная Леди.
— Потому что ты странная, вот почему, — умно ответила Алекс. — Что за сумасшедший человек просто стоит там и смотрит на небо в течение одиннадцати минут?
Грустная Леди, казалось, была ошеломлена откровенными словами Алекс, поэтому Джеймс вклинилась со своими.
— Что ты ищешь? Я не думал, что днем можно увидеть что-то интересное, поэтому и заставляют сдавать астрономию в полночь.
— И почему ты делала это посреди улицы на маггловской площади? — добавила Алекс.
— И почему ты такая грустная?
— Девочки, — нерешительно сказал Драко, потянувшись вперед, чтобы взять их обеих за плечи и оттащить подальше от потенциально психованной женщины. Он боялся, что она окажется такой же, как тот мужчина, но она не была похожа на него, не совсем. И, честно говоря, она казалась совершенно сбитой с толку их вопросами.
— Я… — начала она, но Алекс оборвала ее другим вопросом:
— Серьезно, а что это за рубашка?
Если долго тыкать спящего дракона, то в конце концов он решит, что ты не очередной комар, проснется и попытается тебя съесть. С драконами они с Алексом могли справиться, они были довольно огнестойкими (хотя отец никогда не позволял им испытать Адское Пламя), в конце концов, но то, чем их атаковала Грустная Леди, не было похоже на магию, с которой они сталкивались до этого. Что бы это ни было, оно сбило их с ног и оставило пару синяков и ушибов.
У Джеймс тоже лопнуло терпение. Она не стала подниматься на ноги, как ее сестра и Драко, а просто телепортировалась к Грустной Леди и, протянув обе руки вверх, положила их по обе стороны от шеи Грустной Леди. Она не была готова к крику. Она знала, что случилось, когда ее родители пытались дотронуться до сумасшедшего, но она не была готова к той агонии, которую могло вызвать ее прикосновение. Она в тревоге отпрянула назад, проверяя, не пострадали ли ее руки. Но они не пострадали, и когда она оглянулась, Грустная Леди стояла на коленях и рыдала, а Драко смотрел на нее очень странно.
— Что? — спросила она, а затем, защищаясь, добавила: — Она бросила в меня мусорный бак!
Драко выглядел так, словно хотел что-то сказать, но Грустная Леди зашевелилась, пытаясь встать на ноги, и вместо выговора, который, как она была уверена, последует, он стиснул зубы и сказал:
— Алекс, мне нужно, чтобы ты пошла за своим дядей и самыми крепкими цепями, какие только сможешь найти. Быстро.
Алекс исчез без лишних слов, а Печальная Леди вздрогнула, увидев пламя. Однако она не сделала ни единого движения, чтобы убежать, и это не соответствовало тому, что они знали об этом сумасшедшем. Драко велел Джеймс внимательно следить за Грустной Леди — она поняла это так, что если та попытается уйти, она должна будет снова дотронуться до нее — и присел перед женщиной. Джеймса удивило, что он не достал свою палочку; на самом деле он положил ее обратно в кобуру, когда двинулся к Грустной Леди.
— Я сожалею. — Он говорил тихо, как будто пытался успокоить испуганное животное. Джеймс догадалась, что в каком-то смысле так оно и было. — Мы не хотим тебе зла, но мы не понимаем, кто ты и чего хочешь.
Грустная женщина, казалось, даже не слышала его слов, и Джеймс стало немного не по себе от того, что она схватила ее за шею. Но только немного, в Грустной Леди было что-то настолько неправильное, что Джеймс не могла заставить себя чувствовать себя слишком плохо из-за этого. К тому же, была еще эта история с мусорным баком. Однако со стороны сестры было очень мило, что она разозлилась и вступилась за нее.
— Меня зовут Драко, — продолжил он, когда прошло достаточно времени, чтобы понять, что она не собирается говорить. — Можешь сказать мне свое имя?
Вместо того чтобы что-то сказать, она бросилась вперед и выбросила руку, ударив Драко в грудь чем-то, что ужалило, но не оставило его в худшем состоянии. Джеймс сжал обнаженную руку женщины и постарался не слышать криков. Она не отпускала руку, пока женщина снова не оказалась на коленях. На ее руке теперь красовался отпечаток руки, такой же, как и на шее. Живот Джеймса странно перекатывался, но она не придала этому значения.
— Может, попробуем еще раз? — прорычал Драко. — Как тебя зовут?
Она прорычала что-то в ответ на непонятном ему языке, а затем плюнула ему под ноги. Драко вздохнул и встал на ноги, явно отказываясь от идеи получить ответы, поэтому он приказал Джеймсу схватить ее, если она пошевелится, и на этот раз она не должна была отпускать его. Ее желудок снова сделал странное покачивающееся движение, но она могла сказать, что Драко действительно не хотел просить ее делать такие вещи, поэтому она просто кивнула и бросила, как она надеялась, угрожающий взгляд на Грустную Леди.
Драко достал свою палочку и произнес несколько быстрых заклинаний, чтобы их не заметили, и они уселись ждать. Грустная Леди продержалась почти четыре минуты, прежде чем снова попыталась сбежать. Джеймс схватила ее за запястье, когда она попыталась поднять руку для очередного немагического удара, и посмотрела ей в глаза. Джеймс улыбнулась.
Если бы она могла видеть улыбку, которой она одарила Грустную Леди, то, возможно, поняла бы, каким образом краска исчезла с лица Драко. Но сейчас она была слишком занята тем, что пыталась удержаться от рвоты, потому что желудок начинал бунтовать.
— Как тебя зовут? — медленно спросила она, борясь с сильнейшим желанием проблеваться с тех пор, как они все отравились едой, когда гостили у Гермионы (не от ее стряпни, надо заметить).
— Беа, — всхлипывала Грустная Леди, ее голос был едва слышен из-за тяжелого дыхания. — Меня зовут Беа.
Джеймс отпустила ее запястье и посмотрел на нее со странным выражением лица. Что-то в том, как говорила женщина, показалось ей неправильным, но, поскольку она не знала, что и как, она ничего не могла с этим поделать.
— Я Лили, — сказала она Беа, — но все зовут меня Джеймс.
В любой другой ситуации тот факт, что Беа странно посмотрела на нее, узнав, что она зовется Джеймсом, был бы просто смешным.
— Почему, — задыхалась она, — вы следили за мной?
Джеймс ответила ей настолько честно, насколько она могла, не будучи полностью правдивой.
— Нам было интересно, почему ты стоишь так, как стоишь. Мы хотели понять.
Если Драко и думал, что она поступила неправильно, сначала отпустив Беа, а потом заговорив с ней, то он ничего об этом не сказал. На самом деле, он просто стоял на небольшом расстоянии и внимательно наблюдал за ними.
— Я не понимаю, — хныкала Беа. — Я не понимаю ваше небо.
Что бы она ни имела в виду, она отказалась объяснять Джеймс, и Драко тоже не очень повезло, так что они снова погрузились в неловкое молчание на две минуты, пока не вернулась Алекс с дядей Дэ и какими-то очень тяжелыми на вид цепями, которые Джеймс однажды нашел на чердаке, из-за чего ее мама нахмурилась и три дня пыталась понять, как они там оказались и зачем они ей вообще понадобились. У нас дома на чердаке таилось много подобных вещей.
Драко и Дадли быстро справились с тем, чтобы надежно обмотать цепи вокруг Беа, и тут они поняли, что не смогут использовать магию для ее перемещения, если она действительно похожа на сумасшедшего.
— Я уже подумал об этом, — заверил их Дадли. — У меня тут есть друг, который привезет машину.
Друг, должно быть, жил неподалеку и, похоже, знал, кто такие Алекс и Джеймс, но Джеймс понятия не имел, кто эта женщина. Тем не менее, она приехала на машине и даже не задалась вопросом, зачем Дадли нужна машина для перевозки женщины в цепях.
— Куда ты ее везешь? — спросил Джеймс.
— Куда-нибудь в безопасное место, — только и сказал Дадли, прежде чем сесть с Беа на заднее сиденье и закрыть дверь.
Драко провел усталой рукой по лицу, а затем поморщился и с шипением боли отдернул пальцы.
— Я думаю, нам лучше отвезти вас двоих домой. Ваша мать с меня голову снимет.
Джеймс была готова объяснить, что произошло, но Драко, похоже, не думал, что это поможет.
