Глава 17: Джордж
23 июня 2023 г., 18:00
Как-то не по себе было радоваться тому, что на этот раз он избежал травм. Не тогда, когда у Эбби была сломана рука, у Драко были сломаны ребра, и даже у Стефани был сломан нос. Он не мог сказать, пострадала Дафна или нет, но у Рона была чертовски сильный фонарь, а его челюсть распухла. Все пальцы на левой руке Гарри были согнуты в неестественных направлениях, и он потерял как минимум один зуб.
Джордж, честно говоря, не представлял, как ему удалось выйти из этой переделки целым и невредимым, но он полагал, что хорошо, что хотя бы один из них был способен на большее, чем лежать на земле и стонать.
— Хватит улыбаться, — прорычала на него Стефани, и Джордж постарался скрыть свое веселье. Не то чтобы случившееся было смешным, просто это было так неожиданно, что на этот раз именно он вышел с совершенно невредимым. Действительно, как часто такое случалось?
Он был в магазине, когда Эбби и Драко срочно вызвали помощь. С ним были два его помощника, которые могли закрыть магазин на вечер, так что он недолго раздумывал над тем, чтобы откликнуться на зов. Он прибыл одновременно с Роном и Дафной, Гарри отстал от них всего на несколько секунд, а Драко и Эбби отхватывали у Сумасшедшего и морщинистого старика, который двигался со скоростью и ловкостью человека в четыре раза его моложе.
Он не успел ничего толком понять, как он и остальные бросились в бой.
И действительно, все прошло не очень хорошо. Хотя у них уже был некоторый опыт борьбы с этими парнями, у них все еще не было ничего, что могло бы сработать против них так же эффективно, как если бы один из Поттеров просто наложил на них руки, а это было непрактично. Особенно когда у вас было двое сумасшедших и только один Поттер.
Они устроили неплохую драку, но в конце концов именно они лежали на земле, а Сумасшедший просто скрылся в переулке между домами, прихватив с собой своего спутника.
— Что ж, полагаю, я достаточно долго избегал работы, — беззлобно усмехнулся Драко.
— Когда будешь рассказывать эту историю своей жене, — ворчала Эбби на Драко, пока Джордж поднимал ее на ноги, — пожалуйста, подчеркни, что это была не моя вина.
Джордж не стал комментировать это, так как у него было достаточно проблем в личной жизни, чтобы беспокоиться об этом. Он поднял Стефани на ноги и осторожно осмотрел ее нос. Все выглядело не так уж плохо, если не обращать внимания на кровь, размазанную по ее лицу. На самом деле он мог вылечить ее раны простым движением своей палочки и Эпискеи.
Ребра Драко и руку Эбби нужно было как следует осмотреть в больнице, а челюсть Рона приобрела тошнотворный черно-синий оттенок и сильно опухла. Над ним склонилась Дафна; сначала Джордж подумал, что она бормочет успокаивающие слова, но оказалось, что она просто задавала ему вопросы, а он отвечал ей с помощью нескольких движений руками.
Хотя он не показывал этого, Джордж был серьезно впечатлен тем, что его младший брат не свернулся в клубок и не хнычет. Очевидно, он кое-что узнал о боли от своей жены, потому что, хотя его глаза слезились (он точно плакал), он не потерял сознания и, казалось, прекрасно осознавал ситуацию и происходящее вокруг него. Не то чтобы он был особенно устойчив на ногах. Ему приходилось обнимать Дафну, чтобы не упасть, и у него был какой-то остекленевший взгляд, когда он делал шаг.
Очевидно, он просто очень хорошо умел скрывать свою боль.
— Больница, сейчас же, — настоятельно потребовала Эбби. — Я с ужасом понимаю, что если я пошевелюсь, то у меня лопнет кожа.
Джордж сморщил нос, но ухватился за нее, оставив исцеленную Стефани хватать Драко, и аппарировал в больницу. Гарри появился рядом с ним в вестибюле мгновением позже, его искалеченная рука была зажата на плече Рона, а другая сжимала руку Дафны.
В приемном покое было не особенно много народу — вероятно, помогло то, что один из пациентов был основателем больницы, — и в мгновение ока они сгрудились вокруг двух кроватей. На одной из них лежал Рон, а медиковедьма возилась с его челюстью, в то время как другая манипулировала рукой Эбби, возвращая её на законное место. Пальцы Гарри уже заживали, хотя волшебник, который его осматривал, настоял на наложении шины. Драко ничего не сломал, и его ребра не впивались куда не следовало, так что было просто проглотить дурно пахнущее зелье (Джордж по опыту знал, что на вкус оно действительно напоминало малину) и сидеть спокойно.
Не стоило удивляться, что сидеть спокойно оказалось труднее всего.
— Итак, — сказал Джордж, когда комната опустела от медицинского персонала. — Появился ещё один из них.
Драко, который принялся расхаживать по комнате, пожал плечами и тут же пожалел об этом.
— У нас не было никаких сообщений о другом человеке, может быть, это было его первое появление?
— Возможно, — согласился Гарри. Возможно также, что никто не думал, что старик, делающий странные вещи, заслуживает внимания.
Никто из них не мог с этим не согласиться, и хотя они провели несколько минут, обмениваясь идеями, Джордж охотно признал, что они быстро никуда не продвинулись. Они просто не знали достаточно об этих людях. То, что Беа продержали взаперти почти два месяца, не имело никакого значения. Она, конечно, молчала, сколько бы раз они ни пытались ее подкупить или угрожать.
— Хотелось бы знать, сколько их всего, — сказала Дафна. — Сколько этих людей было заперто в гробнице?
— Но они не в гробнице, — заметила Стефани. — Это только те люди, которые выскакивают из внешних чар. Я не думаю, что мы имеем хоть какое-то представление о том, что на самом деле находится в гробнице.
— Какая веселая мысль, — пробормотал Джордж. — Пойдемте ужинать, — предложил он.
Гарри кивнул, как будто это была отличная идея и что ему понравилось предложение просто отдохнуть. А потом он сказал:
— Нам нужно организовать более тщательное наблюдение. Просто сидеть и ждать мне не подходит. Нам нужно найти способ выследить их.
Джордж вздохнул от досады, но он не был не согласен с тем, что говорил Гарри. Того, что они делали, было недостаточно — просто сидеть и ждать, пока эти сумасшедшие придут к ним. Казалось, что они ничего не делают, хотя на самом деле они делали все, что могли. Они шли по следу, который им давали по мере поступления. Они отслеживали все возможные передвижения, всегда отставая на один-два шага.
Добби все еще пытался найти им старейшину домовых эльфов, который мог бы знать больше о магии, которая не является магией, а Министерство пыталось понять смысл звездной карты на столе и фрагментов големов, которые они нашли. Им было на что посмотреть, но ничто из того, что они обнаруживали, не давало им ответов.
Билл осматривал гробницу и пытался предотвратить дальнейшее проникновение Гринготтса за ограду, но пока ему не везло. Если судить по появлению старика, Гринготты с радостью проигнорировали все его предупреждения и продолжали копать и прорываться. Сокровище было сокровищем, когда речь шла о гоблинах.
Импровизированный званый ужин получился очень веселым, несмотря на разговоры о работе. Элли бросила на всех один взгляд, когда они протиснулись в дверь кухни, отправила их в гостиную и пошла в деревню за маггловской едой.
Они не потрудились поесть в столовой; вместо этого они развалились на стульях и диванах или на полу в гостиной. Это не было полноценным собранием; места хватило всем. Непринужденная атмосфера помогала им планировать. Она давала ощущение, что все не так плохо, как они предполагали.
Это позволило им на мгновение поверить, что все будет хорошо, что за следующим углом нет ничего страшного. Они противостояли Волдеморту и победили. После этого все остальное должно было быть просто.
— Я ухожу со своей должности в больнице, — объявил Драко, когда в разговоре наступило затишье.
Джордж понял, что, будучи взрослым человеком, его жизнь неизменно сопровождали весёлые и довольно запутанные сюрпризы.
Первой отреагировала Эбби.
— Какого хера? — потребовала она. — Я провела с тобой весь этот чёртов день, а ты ни разу не упомянул об этом.
Драко просто спокойно оглядел их всех.
— Я ненавижу свою работу, Эбс, ты же знаешь. Это даст мне столько времени, сколько нам нужно, чтобы выследить этих парней, узнать о них больше. Нам нужен кто-то, кто сможет уделить этому все свое внимание, и я вызываюсь.
Хотя он не хотел ввязываться в этот многообещающий спор, он не мог сказать, что Драко был неправ. Гарри и Элли явно были согласны с этим.
— Он прав, — сказал Гарри. — Нам нужен кто-то, кто сможет пойти по следу и сосредоточиться исключительно на этом. Мы слишком напряжены, пытаясь справиться с работой.
Просто потому, что она могла, Стефани заметила:
— Мы прекрасно справлялись, когда учились в школе.
— Это было по-другому, — возразил Джордж. — Все было совсем по-другому. Сейчас у нас есть работа и обязанности, а тогда у нас была лишь горстка уроков в день, и большая часть работы была сделана за нас.
Стефани признала его правоту с усталым вздохом. Ему не нравилось, что он прав, не меньше, чем ей, но он знал, что это необходимо сказать. Они боролись с этим, они больше не могли этого отрицать. Не помогало и то, что никто из них не умел ждать.
— Мне пойти и поговорить с Беа еще раз? — спросил Джеймс, набивая рот лапшой с говядиной чили.
— Думаю, мы уже доказали, что она ничего нам не скажет, — не согласилась Алекс. — Мы можем попробовать пытать ее.
— Мы не пытаем наших заключенных, — резко сказала Элли.
— Вы пытали Беллатрису Лестрейндж, — возразила Джеймс, чем вызвал недовольное ворчание родителей.
— Откуда ты вообще об этом знаешь? — спросил Рон, переводя взгляд с Гарри на Элли, как будто он мог выбрать, кто из них виноват в этой истории.
— Думаю, это могла быть я, — призналась Эбби со смущением. — Совершенно случайно и без подробностей.
Джордж рассмеялся:
— Как ты можешь рассказать кому-то об этом случайно?
— Я рассказывала другую историю, и она просто вырвалась наружу.
— Никаких пыток, — твердо сказал Гарри.
Некоторое время они болтали в кругу, обсуждая, как им поможет дополнительное свободное время Драко, и решив, что между ним и Дафной (которая была рада оставлять Уилла с миссис Уизли на несколько дней в неделю) у них есть огромное количество часов, которые они могут посвятить попыткам выследить этих незнакомцев.
Эбби предложила еще подтолкнуть Добби и, возможно, нанести визит в Департамент Магических Существ, чтобы узнать, не слышал ли кто-нибудь из существ и темных созданий, находящихся под защитой Министерства, о людях, использующих магию, которая не является магией. Стефани вызвалась приставать к людям, рассматривающим звездные карты, а Рон неохотно согласился заручиться помощью отца в выяснении истории стола и того, откуда он мог взяться. В то время как Алекс и Джеймс охотно вызвались помочь, Элли поставила точку.
К тому времени, когда они со Стефани ушли домой, он был уверен, что они добились не большего, чем просто подняли себе настроение, но в данный момент это было больше, чем они могли просить.
Только после того, как он забрался в постель и щелкнул палочкой по лампе, чтобы погасить ее, он понял, что даже не подумал спросить Стефани о ее планах. Он просто предположил, что она последует за ним домой, и даже не задался этим вопросом, когда она первой забралась в кровать. Он даже не отреагировал на пинок по его ногам, когда вжался лицом в подушку.
Джордж резко сел, ударившись головой о полку над кроватью, отчего бесполезные вещи, которые он туда бросил, разлетелись в щепки, а на голову Стефани упала куча взрывных карт. Она вскрикнула, отмахнулась от них, прежде чем они успели взорваться, и резко ударила его локтем по ребрам.
Он даже не почувствовал удара. Он был слишком занят тем, что его сердце вырывалось из груди от ужаса. На его лбу выступили бисеринки пота, а дыхание стало коротким и резким.
— У тебя паническая атака? — недоверчиво спросила Стефани. Ее слова прозвучали как шепот в темноте, но ему не нужен был свет лампы или мягкий свет из переулка внизу, чтобы понять выражение ее лица. Он знал, какая на ней пижама, и даже не видел ее до того, как она забралась под одеяло.
— Сколько мы уже в отношениях?! — Он не хотел верить, что его голос прозвучал высоким писком, и списал это на то, что шок изменил его слух.
Его глаза метались по спальне, и впервые он действительно увидел одежду, различные вещи, принадлежавшие ей. С холодным ужасом он осознал, что не пользовался тремя ящиками комода по меньшей мере год, и почти столько же времени сбрасывал в шкаф определенно женские халаты. Обувь, которую он точно никогда не наденет, бессистемно валялась на полу шкафа в прихожей, а простыни на кровати он вообще не помнил, чтобы покупал.
Это был другой матрас? Откуда, черт возьми, взялся этот стул? У него не было кошки. ПОЧЕМУ ОНА СПАЛА У ЕГО НОГ?!
— Мерлин, — пробормотала Стефани. — У тебя действительно паническая атака.
Он не обратил внимания на провал в матрасе, но вздрогнул, когда зажглась лампа, и он увидел свою спальню. Это была уже не его спальня, а их спальня. Мерлин, когда она в последний раз уходила домой?! Он перерыл весь мозг в отчаянных поисках ответа, и когда он нашел его, то вскочил с кровати и направился в ванную.
Там было еще больше улик, предметов, которые он никогда бы не купил, зелий от болезней, о которых ему никогда бы не пришлось беспокоиться. Спотыкаясь, он прошел по коридору в гостиную, застав там Джинни, которая как раз возвращалась в свою комнату со стаканом свежей воды. Кухня была чистой и содержала предметы, которыми он не знал, как пользоваться.
Мерлин милосердный, на кухне на полу стояла миска с водой, а сбоку — очаровательное маленькое керамическое блюдо с голубыми и оранжевыми рыбками.
Он покормил эту чертову кошку. Его руки проделали десятки движений, которые он делал уже десятки раз, он вспомнил, как мягкий мех обвился вокруг его лодыжек и как он мурлыкал.
Его мозг отключился. Его ноги подкосились, и все, что он мог сделать, - это сползти на пол, с открытым ртом, когда мозг выдавал ему образ за образом, действие за действием.
Где-то в коридоре позади него Джинни шепотом разговаривала со Стефани, отчего его единственная сестра начала безудержно хихикать. Ей очень плохо удавалось скрывать свой смех за рукой.
Раздался тихий звук закрывающейся двери, и хихиканье Джинни прервалось за дверью, которая, как он мог предположить, была дверью ее спальни. Он ни минуты не сомневался, что она все еще смеется там. Когда его мозг, наконец, начал приходить в себя и устанавливать связи, он игнорировал тот факт, что тоже был готов засмеяться.
Если бы он не был так занят умиранием. Серьезно, почему его сердце так пыталось вырваться из груди?
Мягкие шаги прошелестели по деревянному полу, а затем Стефани осторожно опустилась рядом с ним. Автоматически его рука обхватила ее плечи, и ее голова легла на его плечо. Он напрягся, как только осознал это движение, и знал, что она это чувствует. Все, что он сделал, что они сделали, пронеслось в его голове, как в хронике его жизни.
Он так увлекся магазином, а затем этой новой проблемой, что был настолько занят отрицанием своей матери, что даже не видел того, что было прямо перед ним. Было гораздо проще притворяться, что его мать ошибается, что она не знает, о чем говорит, когда его мысли были сосредоточены на магазине и новых товарах.
Как долго он отрицал то, что было прямо перед ним, просто направляя свое внимание в другое место? Как он оказался так глубоко в отношениях, даже не осознавая этого?
Он попытался вспомнить, когда он в последний раз был на свидании с другой женщиной, кроме Стефани. Чертовски давно, это точно. Он попытался вспомнить, когда в последний раз у него был секс с кем-то, кроме Стефани, и понял, что это было еще дольше.
Они сидели на полу кухни, свет проникал только от фонарей в переулке внизу, и он просто позволил себе расслабиться.
— Ты в порядке? — тихо спросила она, Джордж не знал, как долго они сидели там к этому моменту.
— Как… — Он прервался, когда его голос надломился, и кашлянул, чтобы прочистить горло. — Как давно я люблю тебя?
Он почувствовал ее улыбку, когда она мягко поцеловала его в нижнюю часть челюсти.
— Около пяти лет, — сказала она ему.
— О. — Он осмыслил это. Это звучало довольно правильно, если бы он хотел подумать об этом. А в данный момент он вроде как не хотел.
— Все, кроме меня, знали?
— Нет, — заверила она его, и он определенно услышал юмор в ее голосе, даже если не мог видеть улыбку, с которой она вжималась в его плечо.
— Хорошо.
Они просидели в тишине еще двадцать минут, и он был благодарен ей за то, что она дала ему время все это осмыслить.
В конце концов, она нарушила молчание, и он ожидал, что она скажет что-нибудь о том, что пол холодный, а ее задница онемела, но она этого не сделала. Она взяла его лицо в свои руки и осторожно наклонила его голову, чтобы убедиться, что он смотрит на нее, когда она говорит. Она хотела, чтобы ее слова что-то значили.
— Я тоже тебя люблю, идиот.
