Глава 18: Алекс
24 июня 2023 г., 18:00
Встать очень рано было частью плана. Трудно заснуть, когда знаешь, что на следующий день тебя ждет то, чего ты с нетерпением ждала долгие годы. В ее сундуке лежали все новые принадлежности, а блестящая серебряная клетка была готова к тому моменту, когда ее новый филин Даст вернется с ночной охоты. Она завела будильник (что, как она знала, было бессмысленно) на семь утра и аккуратно разложила на стуле у письменного стола маггловскую одежду, которую собиралась надеть в поезд.
Несмотря на свое волнение и проблемы с засыпанием, она была в глубоком комфортном сне, когда ее грубо разбудили в четыре утра. К несчастью, отец не дал ей времени на жалобы, прежде чем впихнуть в нее тщательно подобранную одежду и направить свою палочку на гардероб, чтобы пара сапог вылетела наружу и присоединилась к остальной одежде. Сапоги не подошли.
— Что? — неразборчиво пробормотала она, в то время как ее тело продолжало одеваться. Мышечная память, похоже, доказывала, что можно эффективно одеваться, пока мозг все еще находится в ловушке сновидений.
— Две минуты, — было все, что она получила в ответ. Резкий тон голоса отца в какой-то степени разбудил ее, и она сонно кивнула ему вслед. Сквозь стену, которую они разделяли, она слышала, как мать торопливо поднимает Джеймс с постели и одевает её.
Хотя ее сестра казалась более бодрой и работоспособной (вероятно, из-за того, что ей удалось заснуть, как только ее голова коснулась подушки), она, похоже, тоже не смогла добиться от родителей ничего более полезного.
Ровно через одну минуту и двенадцать секунд Алекс вышла в коридор, полностью одетая и с палочкой, надежно пристегнутой к новой кобуре, которую она почти не снимала с момента их похода на Диагон-аллею. Джеймс вышла из ее комнаты через мгновение, и они вместе направились к лестнице на звук пывышенных голосов. Похоже, они не были возмущены, и когда оба оказались на кухне, то увидели, что их родители обмениваются быстрыми резкими словами с Сириусом, Драко и Тонкс.
Два поколения Блэков в одном доме в ранние часы осеннего утра не предвещали ничего хорошего. А ведь день должен был быть таким хорошим.
— Мама? — спросила Алекс, когда они вошли в комнату. — Папа?
— Что происходит? — сонно спросила Джеймс.
— Они прорвались через последние чары вокруг гробницы, — объяснил Сириус, его голос был низким и обеспокоенным. — Мы потеряли связь с лагерем шесть часов назад.
В воздухе раздался нехарактерно громкий треск, и дверь кухни распахнулась. Флер чуть не вывалилась через дверь, с трудом удерживаясь под весом своего едва пришедшего в сознание мужа. У Билла сильно кровоточила рана на голове, и он был одет только в пижамные шорты и старую рваную футболку. На нем не было обуви, а его ноги были грязными и кровоточили от мелких царапин.
Сириус бросился вперед, чтобы перенести вес Билла, а Тонкс усадила Флер на стул.
— Они все мертвы, — кашлянув, сказала вейла. —Мы пришли слишком поздно.
— Мы знаем, что вырвалось наружу? — Даже когда мать задала этот вопрос, над кухонным столом появились три пушистых чучела сов, а через мгновение в еще открытую дверь ворвался патронус.
Патронус принадлежал Стефани, и его сообщение было коротким и простым, он сказал им то же самое, что и совы-посыльные. Министерство получало звонки о странных происшествиях, которые подходили под описание звонков, которые впервые начали делать магглы. Одна из сов была от Дадли, который сообщил им, что магглы стали замечать в большом количестве, а две другие совы были от Гермионы и некой Парвати Патил.
Алекс не знала никого по имени Парвати, но тот факт, что она догадалась послать сову, говорил о том, что эта женщина хорошо знает ее родителей. Тот факт, что в каждом сообщении сообщалось о все новых и новых наблюдениях, настораживал. Даже будучи совсем юной, Алекс понимала, как плохо может быть, если все эти наблюдения превратятся в нападения.
Были ли эти новые люди такими же, как Беа, или они были похожи на Сумасшедшего и Старика?
— Мы должны разделиться, — сказал ее отец. — По одному из нас в каждое из этих мест. Нам нужно собрать их как можно больше, и пока что мы единственные, кто способен их правильно сдерживать.
В этом был смысл, но это не помешало Алекс почувствовать приступ страха. Одно дело - броситься в бой, когда все происходит, но осознание того, что она идет с намерением использовать свою способность причинять боль этим людям одним лишь прикосновением, было не таким уж легким.
Но она не могла об этом думать.
Отец велел ей пойти с Сириусом и взять место, которое назвала Гермиона, Джеймс собиралась пойти с Тонкс, мать собиралась встретиться с Дадли, а Драко и отец собирались вернуться на место гробницы, чтобы посмотреть, что они смогут найти.
Перед тем как они ушли, ее мать произнесла несколько угроз, чтобы убедиться, что она и Джеймс вернутся домой целыми и невредимыми. Она оценила этот жест, хотя и понимала, что мама делает это только потому, что чувствует себя виноватой за то, что отправляет своих детей рано утром сражаться. Мама уже должна была знать, что она может позаботиться о себе сама; в конце концов, она была рядом с големами.
Алекс запустил их прямо в гостиную квартиры Гермионы. Это казалось лучшим вариантом, учитывая обстоятельства, чем быть вежливым и пользоваться входной дверью. Гермиона вскочила с дивана при их появлении, и Алекс принесла искренние извинения. Она не хотела быть страшной и не собиралась палить ковер.
Об этом Гермионе придется побеспокоиться позже.
— Они по улице налево, в глубине тупика, — сообщила она им, приглашая следовать за ней к входной двери.
Она была одета и держала палочку наготове, но Алекс никогда раньше не видела, чтобы Гермиона дралась, она даже не думала, что сможет.
Возможно, это было не самое разумное предположение, Гермиона была во времена Волдеморта, так что вполне логично, что женщина, которая всегда казалась такой милой и вежливой, могла иметь жесткую натуру, скрытую под всеми бумагами и делами.
Мысль о том, что Сириусу может быть удобнее сражаться рядом с Гермионой, чем с ней, не приходила в голову Алекс до тех пор, пока они не оказались на пути по улице к "ним".
— Их двое, — сказала Гермиона шепотом. — Пожилая женщина лет шестидесяти и девочка - Сириусу она показалась лет пятнадцати.
Сириус бросил на Алекс косой взгляд, которому она не позволила себя оскорбить.
— Я не думаю, что мы можем судить о её силе, основываясь на ее возрасте, — сказал он с некоторым весельем.
Гермиона встретилась взглядом с Алекс и слегка покраснела. Алекс только усмехнулась.
— Мы планируем следить за ними, поймать их или преследовать? — спросила она.
То, что ее отец сказал, что они должны привести их, не означало, что они не смогут сделать это после тайного наблюдения (этот термин она знала только потому, что Дадли однажды взял ее посмотреть маггловский фильм о детях-шпионах). Кроме того, если она собиралась закончить свой первый день в Хогвартсе измотанной и, возможно, раненой, то, по крайней мере, Вселенная могла бы позволить ей быть полезной своей семье.
Изнеможение оказалось наименьшей из ее забот. Им не дали выбора, что делать, их заметили прежде, чем они успели подойти достаточно близко, чтобы сделать хоть что-то, кроме драки. Раньше ей удавалось пройти мимо, как будто они просто вышли на обычную прогулку. На этот раз было слишком раннее утро для таких случайностей, и эти двое, должно быть, были более осведомлены, чем те, с кем они общались раньше, потому что они поняли, кто она такая, как только она приблизилась настолько, что стала не более чем затенённой фигурой.
Никто и никогда раньше не был так встревожен ее присутствием. Это было даже оскорбительно.
Первое заклинание ударило Гермиону в бок, застав ее совершенно врасплох и доказав Алекс, что она определенно лучший выбор для прикрытия. Однако она не стала тратить время на то, чтобы сказать это Сириусу; он был слишком занят тем, что уворачивался от собственной атаки.
Бабушка пошла за Сириусом, а Девушка — за Гермионой. Может, она и была той жуткой штукой, которой они боялись, но это не означало, что они хотели пойти за ней, и это не имело никакого смысла. Почему бы им не пойти за тем, у кого есть сила, способная причинить им вред? Зачем целиться на тех двоих, которые, возможно, смогут дать отпор, но не смогут причинить никакого реального вреда?
Кроме того, игнорирование было довольно скучным занятием. Ей оставалось стоять посреди улицы в стороне, по сути, разминаясь.
— О, ради Мерлина.
Гермиона получала по полной. У нее был порез на левой стороне шеи, и она не могла полностью нагрузить правую лодыжку. У Сириуса дела шли гораздо лучше, бабушка, возможно, и была сильна в своей немагии, но она не могла угнаться за мужчиной вдвое моложе ее, у которого всегда было больше энергии, чем здравого смысла. Но это не значит, что ему не было больно.
Алекс еще нужно было успеть на поезд, и хотя она слушала, когда Джеймс говорила о том, как ужасно чувствовала себя, когда ее рука обжигала Беа, Алекс понимала, что это один из тех случаев, когда это нормально.
Возможно, ей стоит беспокоиться о том, что ее жизнь, скорее всего, будет состоять из большего количества таких моментов.
Она сорвала с себя куртку, бросила ее на землю и вспыхнула прямо позади Девушки, потянулась вверх, чтобы схватить ее за шею, и одновременно ударила ее сзади по колену. Девушка упала на колени, как и надеялась Алекс, и опустила ее на уровень, который был удобен для Алекс, так как она не была достаточно высокой, чтобы делать то, что ей нужно, когда Девушка стояла.
Поставив Девушку на колени, Алекс смогла обхватить её шею всей рукой. Как и говорила ее сестра, крик — это самое страшное. Драться было легко, это означало, что у того, кому ты причиняешь боль, есть все шансы на ответное причинение боли, у тебя не было ощущения всевластия, знания, что одно твое касание могло кого-то убить.
Алекс старалась не слышать его и вместо этого сосредоточилась на том, чтобы удержать Девушку в неподвижном состоянии достаточно долго, чтобы сделать то, что было необходимо. Все это время она следила за тем, как Сириус и Гермиона в тандеме пытаются усмирить Бабушку.
Алекс не знала достаточно об удушении, чтобы понять, что именно — недостаток воздуха или боль — вывело Девушка из строя, но ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она обмякла и стала слишком тяжелой, чтобы удержаться на ногах. Однако Алекс не собиралась отпускать ее, даже ради того, чтобы поймать Бабушку.
Наверное, она выглядела нелепо, но как только Девушка опустилась на землю, она потянулась вниз и схватила ее за руку, чтобы подтащить к Бабушке. Кожа под ее хваткой зашипела, и она подождала, пока Сириус нанес Бабушке сильный удар ногой в середину, после чего вырвала вторую руку и схватила бабушку за хрупкое запястье.
Ее тонкая кожа резко обожглась, и она издала вопль, которым могла бы гордиться банши. Она продержалась не так долго, как Девушка, но сопротивлялась больше. В конце концов, бабушка осталась лежать у нее в ногах, а Девушка растянулась на земле позади нее.
Проблема была в том, что теперь с ними нужно было что-то делать. Насколько Алекс знала, у них не было никакого способа удержать этих людей. Беа довольствовалась тем, что держала себя в плену, и, поскольку она не особо распространялась о том, кто или что она, они не могли использовать ее для создания чего-то, что могло бы удерживать таких людей, как она.
— Ну, это неловко.
Сириус рассмеялся, но Гермионе было не до смеха, она просто опустилась на землю и немного постанывала.
Наверное, им следовало все хорошенько обдумать, потому что единственное место, куда их можно было отвести, была больница. В Институте Малфоя был целый подвал для пациентов, чрезмерно буйных и склонных к магическим вспышкам. Вряд ли там можно было гарантированно разместить кого-либо, и была большая вероятность того, что люди, не владеющие магией, просто прорвутся через чары, но это было все, что у них было.
Кроме того, возможно, это было не очень героически с ее стороны, но ей очень хотелось позавтракать и пойти в школу, как она должна была делать все это время.
Она не теряя времени вернулась домой после того, как оставила Сириуса, Гермиону, Бабушку и Девушку в больнице. Джеймс опередила ее, но только потому, что ее охота не увенчалась успехом. Кого бы Парвати не заметила, к тому времени, как они с Тонкс прибыли, он уже ушел.
Они позавтракали без родителей, а потом Джеймс плюхнулась на кровать Алекс, пока она собирала последние вещи. Чем ближе к одиннадцати, тем больше она волновалась, что ей придется ехать на Кингс Кросс одной. Она ничего не получала от своей татуировки, и Джеймс тоже, поэтому она знала, что ее родители не пострадали, но ничего больше.
В 10 часов Джеймс заявила, что они не должны больше ждать и что добираться до вокзала лучше всего пламенем. То, что они могли отправиться прямо в Хогвартс, не означало, что Алекс хотела пропустить веселье и впечатления от поездки на Хогвартс-экспрессе. Она также хотела получить опыт прохождения через барьер на платформе 9 ¾.
Она никогда раньше не была на вокзале Кингс Кросс, у нее никогда не было необходимости, но она знала Лондон достаточно хорошо, чтобы они с Джеймс смогли телепортироваться прямо за углом от вокзала, не будучи замеченными и не совершив неловкой посадки. Они привлекли несколько странных взглядов, идя к вокзалу без родителей и с багажом, но никто их не остановил.
Было бы хуже, если бы она взяла с собой Даста, но она предпочла положить клетку в багажник и отправить его вперед. Она не думала, что Дасту будет удобно путешествовать пламенем, и что сегодня самый подходящий день, чтобы испытать его.
Переход через барьер оказался таким же странным, как она и представляла. Отец рассказывал ей историю о своем первом путешествии на Хогвартс-экспрессе, и ей было трудно представить, что можно бояться чего-то настолько простого, как твердая стена. С другой стороны, она выросла в волшебном мире как девушка со способностями феникса, и ее мало что удивляло. Особенно теперь, когда они обнаружили, что существует магия, которая не является магией — что бы это ни значило.
То, что она привыкла к магическим вещам, не означало, что от вида алого паровоза у нее не перехватывало дыхание. Дело было не в том, что она любила поезда; дело было во всем, что представлял собой поезд.
— Пойдем! — Джеймс с удовольствием тащила ее к поезду, пока они искали свободное купе или хотя бы купе, в котором был бы еще один первокурсник, с которым она могла бы подружиться.
Они были уже почти в конце поезда, когда Алекс заметила кого-то знакомого. Надя, магглорожденная, которую они показывали по Диагон-аллее, нервно стояла в дверях поезда с таким видом, будто не знала, что ей делать, раз уж она зашла так далеко.
— Надя! — крикнула она в знак приветствия, поспешив к молодой застенчивой девушке, которая выглядела напуганной самой перспективой затаскивать свой багажник в поезд.
При звуке своего имени Надя заметно подпрыгнула и обернулась, чтобы посмотреть, кто ее окликнул. Когда они гуляли по Косому Переулку, покупая школьные принадлежности, Надя была очень тихой и почти ничего не говорила. Она держалась в стороне от матери и разговаривала с Алекс и Джеймс только тогда, когда они задавали ей вопрос.
Оказавшись одна на платформе, она практически не упустила шанс встать рядом с Алексом и Джеймс.
— Привет, Алекс, — тихо сказала она. — Привет, Джеймс.
— Хочешь ехать в одном купе? — спросила Алекс, хотя она не представляла, что ответ может быть иным, чем "да".
Когда Надя застенчиво кивнула, Джеймс помогла ей затащить чемодан в поезд, а затем они вместе затащили его в пустое купе. Алекс наблюдала за всем этим с платформы через маленькое окошко. Джеймс исчезла из поля ее зрения и снова появилась, чтобы помочь ей с ее собственным багажником.
Пока они провожали Джеймс на платформу, чтобы попрощаться, Алекс почувствовала покалывание в запястье и поняла, что приехали родители. Как бы легко ей ни было вернуться домой, чтобы увидеться с ними, она все равно была рада, что им удалось появиться, чтобы проводить ее.
Мама крепко обняла ее, шепотом попросила вести себя хорошо, и она усмехнулась.
— Я обещаю не попадаться.
Затем настала очередь отца прощаться. Он заключил ее в объятия, которые подняли ее прямо с земли и закружили.
— Будь вежлива со Снейпом и передай привет МакГонагалл от меня.
— Я напишу, — пообещала она.
Ее отец удалился, чтобы поговорить с Надей, а Алекс повернулась лицом к Джеймс. Это было самое трудное прощание. Она никогда не расставалась с сестрой больше чем на несколько часов с момента ее рождения. Она помнила, как ее маленькая сестренка была извивающимся розовым существом, которое имело тенденцию вспыхивать в случайные моменты. Она помнила, как иногда просыпалась по утрам и обнаруживала, что Джеймс прилетела в ее постель посреди ночи задолго до того, как она начала пламенеть на весь мир.
Ее глаза начали слезиться, и она обняла Джеймса.
— Ты действительно плачешь? — Джеймс хихикнула. — Ты будешь так скучать по мне!
— Заткнись, зануда!
Они расстались, и Алекс попрощалась в последний раз, прежде чем забраться в поезд. Она открыла окно купе, и ее отец подошел к окну, чтобы дать последние слова напутствия. Джеймс запрыгнула к нему на спину, чтобы она могла участвовать в разговоре.
— Оставайся в безопасности, — мрачно сказал он ей. — Помни, что ты можешь пойти к МакГонагалл или Снейпу, если тебе приснится еще один сон, и ты всегда можешь вернуться домой, если будет совсем плохо.
— Я знаю, папа.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
В 11 часов поезд тронулся. Алекс была немного напугана и очень взволнована. Наконец-то она поедет в Хогвартс; наконец-то она выучит все заклинания и зелья, которым учили ее родители.
Она не могла дождаться.
