Песни Феникса (Songs of the Phoenix)

      Каким бы увлекательным ни было их маленькое путешествие в пещеру, вопросов, на которые нужно было найти ответы, было больше, чем могло дать такое запутанное путешествие. В основном потому, что единственное, что они получили от этого путешествия, это еще больше вопросов. И, видит Мерлин, ему надоело получать больше вопросов, чем ответов.       Вернувшись в Министерство, он еще немного избежал своего кабинета и отправился навестить отца. Гарри направился к Добби, а Стефани и Эбби планировали посетить Отдел магических артефактов и Отдел тайн соответственно. Рон был уверен, что у них у всех была настоящая работа, но, учитывая, что теперь это стало проблемой каждого, Рон чувствовал, что может оправдать это.       Едва ли.       Когда Рон без предупреждения вошёл в кабинет, его отец был погребён под грудой пергаментов и книг, поэтому Рон занял место в кресле для посетителей и стал ждать, пока он освободится от всех своих исследований. Это не заняло много времени, но дало Рону время изучить загадочный стол, который его отец задвинул в одну из сторон кабинета. Рон с нежностью вспомнил, как мало места было в старом кабинете, который отец делил с Перкинсом.       Он никогда особенно не стыдился работы отца, но было легче разделять его энтузиазм в отношении всего магловского, когда это делалось из большого кабинета с реальным пространством для передвижения. Помогало и то, что теперь у него был целый отдел, которым нужно было руководить, а не просто два человека со странной одержимостью. Как его отец смог сохранить свой крошечный отдел в то время, когда последователи Волдеморта фактически контролировали Министерство, Рон так и не смог понять.       — А, Рон, — сказал его отец с радостью. — Как Дафна и дети?       — Дафна в порядке, — заверил его Рон. — Думаю, Уилл снова попал в неприятности, но пока мы не хотели спрашивать.       Его отец кивнул, как будто именно этого он и ожидал.       — А Арти?       — В полном порядке для маленького парня, который не имеет ни малейшего представления о том, что происходит в мире.       — Это начнет влиять на него, — серьезно сказал его отец. — Только слегка, но он начнет замечать, что что-то не так, как близнецы и Чарли.       Рону не нравилась мысль о том, что его маленький сын начнет замечать, что в мире царит тьма, прежде чем он сможет понять, что это значит. Рон никогда не говорил с родителями об этом, о том, каково это — иметь детей и растить их во времена такого страха и тьмы. Однажды он спросил об этом Гарри, но, как рассказал его лучший друг, у него не было особого выбора в этом вопросе.       Его биология феникса, как он утверждал, имела свой собственный разум. Рон не был уверен, насколько он сам верит в это, но он просто кивнул и сделал вид, что его друг знает, о чём говорит.       Сменив тему разговора, Рон спросил о том, что его отец исследовал на столе.       — У тебя есть успехи? — спросил он, кивнув головой в сторону стола.       — Ну, нет, не совсем, это странно, — сказал отец, — здесь нет никаких реальных следов, по которым можно было бы проследить, в истории я не нашел ничего, что указывало бы на то, что он когда-либо принадлежал ведьме или волшебнику.       — Ты выяснил, кому он принадлежал?       — Это оказалось на удивление легко, — ответил он со значительным энтузиазмом. — У него интересная история, я проследил его до создателя — это было, пожалуй, самое сложное, потому что он был сделан учеником мастера, который так и не смог закончить свое обучение.       — Что с ним случилось?       — Никто не знает, он просто исчез.       — Он исчез?       Его отец кивнул, листая свои бумаги, пока не нашел нужную страницу. Это была копия очень старой газетной статьи из газеты, о которой Рон никогда не слышал, в ней подробно рассказывалось об исчезновении мастера и трех его учеников. Похоже, каким бы уважаемым ни был мастер, он не удостоился более чем краткого упоминания в газете.       Тем не менее, что-то в этом поразило Рона. Статья не была датирована, но отец сделал пометку на уголке экземпляра - 1623 год. Рон ожидал, что статья будет старше, но это только усилило странность. Неужели подмастерье был одним из тех сумасшедших, с которыми они сталкивались? Это было бы логично, но почему-то он не думал, что это правда. Все, что они нашли, говорило о том, что люди в этой гробнице были старше, чем сейчас, а охранники и все остальное указывало на то, что гробница была запечатана по меньшей мере тысячу лет назад.       Какая связь между столом четырехсотлетней давности и гробницей тысячелетней давности? Почему маггловский владелец стола должен был умереть? Чего добились пытки этого человека? Был ли стол подсказкой? Была ли звездная карта, которая лежала на его нижней стороне, важна для решения проблемы немагических волшебных людей или она имела личное значение для одного из сумасшедших?       И им действительно нужно было найти более подходящее название для этих людей, потому что "немагические волшебные люди" и "сумасшедшие" просто не подходили.       — И ты не нашел никакой связи между нашими новыми врагами и этим учеником?       — Рон, — сказал его отец со всем отцовским терпением, — я нигде не могу найти связь ни с одним из наших новых проблемных людей. Как будто их вообще не существует. На самом деле, насколько я могу судить, как с точки зрения магии, так и с точки зрения маглов, этих людей не существует.       — Очень трудно отрицать существование чего-либо, когда оно постоянно бросает тебя на землю.       — Да, — признал его отец. — К сожалению, как бы я ни старался, этот стол ничего мне не объясняет.       — А как насчет звездной карты? — спросил Рон. — Звезды все не совпадают, я имею в виду, что я не был отличником по астрономии, но я могу тебе это сказать.       Его отец закатил глаза на этот вопрос.       — Сделай себе одолжение, Рон, не напоминай об этом своей матери.       На этот раз была очередь Рона закатывать глаза.       — У меня хорошая работа, жена, дети и дом; не думаю, что мама может жаловаться. Я поставил галочки во всех ее дурацких пунктах.       — Мы с тобой оба знаем, что твоя мама может найти что-нибудь еще, чтобы поворчать.       Это было гораздо правдивее, чем кто-либо из них хотел думать. Теперь, когда Джордж признался, что у него были отношения со Стефани, у его матери остался один сын и одна дочь, которых она должна была выдать замуж. Бедной Джинни доставалось больше всех, потому что у Чарли было преимущество — он находился в другой стране. У его бедной младшей сестры был просто адский день рождения, когда она пыталась избежать их матери.       Снова сменив тему, Рон рассказал отцу об их поездке в пещеру и об открытии, что пещера, археологические раскопки и гробница имели один общий письменный символ, который связывал их всех вместе и придавал им более зловещую цель.       — Идея принимать облик и атрибуты магических существ - это не то, что я когда-либо рассматривал.       — С чего бы тебе вообще это делать? — удивился Рон. — Наверное, мы все думали, что Гарри и Элли - это странная причуда природы.       — Но, возможно, это не так, — пробормотал отец с задумчивым видом. Когда он решал отвлечься от маггловского хлама, он был весьма проницателен. — Может быть, они были способом природы уравновесить то, что происходит сейчас.       Рон открыл рот, чтобы ответить, и закрыл его с удивленным щелчком. Что, если в этом и был смысл? Что, если Гарри и Элли, что, если само их создание было способом магии дать им возможность бороться? Никто не утверждал, что понимает истинную природу феникса; никто понятия не имел, что заставляет их выбирать своих хозяев и куда они деваются, когда исчезают надолго.       Фоукс регулярно появлялся в его доме, но чаще всего Рон понятия не имел, где находится феникс, которого он, по всей видимости, унаследовал. Бывали утра, когда Рон спускался к завтраку и обнаруживал феникса, сидящего рядом с совой Дафны Ромулом, как будто он был там всегда. Он оставался здесь столько, сколько хотел, составляя компанию семье, а потом снова исчезал. Никто так и не смог понять, что притягивало его обратно или отправляло в путь. Единственное, на что они могли рассчитывать, так это на то, что до сих пор Фоукс присутствовал при рождении всех детей в их расширенной семье.       Он чуть не довел Дафну до сердечного приступа, когда однажды появился рядом с ней в заднем саду, когда она приближалась к рождению Арти. Как она рассказывала, она взглянула на Фоукса и начала собирать свои вещи и детей, чтобы поскорее отправиться в Институт Малфоя. Именно Драко нашел Фоукса в тот день, когда у Астории начались роды.       Что, если Фоукс не просто так выбрал Гарри в Тайной Комнате? Что, если еще до этого Вселенная формировала события, чтобы воссоздать события, которые сделали Элли такой, какая она есть? Мерлин, что, если само появление Фоукса при рождении их детей означало, что им суждено нечто большее?       — Мерлин милостивый, — пробормотал он. — Мы все в полной заднице.       Пока его голова сопоставляла связи, которые он не очень хотел рассматривать, он покинул кабинет отца, чтобы разыскать Полумну, Элли и Руби. Полумну — потому что она знала всякие странные вещи, и если кто и слышал истории или слухи о волшебниках, обладающих способностями магических существ, так это она, Элли — потому что она, скорее всего, знает о фениксах больше, чем Гарри, а Руби — потому что Отдел тайн был единственным местом, где подобная магия не казалась бы абсурдной.       Он ожидал, что ему будет труднее всего разыскать Полумну, потому что они не могли найти ее уже несколько месяцев, но он нашел ее в первом попавшемся месте - в странном домике ее отца недалеко от Норы.       Только когда она вела его внутрь и в комнату, которую она сделала своим маленьким рабочим кабинетом, ему пришло в голову, что когда-то она получила много баллов за вопрос о том, как феникс стал пантерой. Мысль о том, что кто-то может быть частично фениксом, ничуть ее не удивила. Почему им никогда не приходило в голову спросить ее об этом раньше? Почему они упорно отвергали многое из того, что она говорила, потому что это звучало странно и (если честно) глупо?       Он прошел мимо обложки "Придиры" на одной стене и получил ответ.       — Увлекательно, не так ли?       Рон повернулся на звук голоса, он ожидал увидеть Ксенофилиуса (в конце концов, это был его дом), но голос принадлежал новому мужу Полумны. Тому, кого никто не ожидал увидеть.       — Вы, должно быть, Рольф, — сказал Рон, протягивая руку. — Что вас так привлекает?       — Идея, что человек может принимать облик другого существа.       — Вы двое думали об этом?       — Вовсе нет, — ответил Рольф. — Это просто увлекательная концепция. Делать из себя нечто большее, чем то, чем мы уже являемся.       — Не тогда, когда этим чем-то стал Волдеморт.       — Это правда, — вмешалась Полумна. — Но Гарри, Элли и девочки - хорошие примеры существ, наделивших своими дарами волшебников.       — Да, — согласился Рольф, давая Рону почувствовать, что ему даже не нужно быть там, — но они были одарены своими способностями, а не искали их.       — Ты думаешь, это что-то меняет? — спросила Луна. Думаешь ли ты, что намерение, стоящее за созданием такого существа, влияет на использование этих способностей, их силу и мощь?       — Возможно, — задумчиво сказал Рольф, давая Рону понять, что он совсем не нужен для этого разговора.       Рон выложил им все, что узнал и все, что обдумал после разговора с отцом, и отправился искать Элли. Она облегчила ему задачу, она пила чай с Руби на своей кухне.       Он изложил все, что узнал, и наблюдал, как глаза Элли стали задумчивыми, а глаза Руби расширились от удивления.       — Зал Пророчеств! — объявила она.       — А что там? — спросил Рон.       — Отдел тайн всегда хранил те пророчества, которые не мог классифицировать, в отдельном проходе. Я никогда не обращала на это особого внимания, но нам всем проводят краткий тур, когда мы только начинаем работать.       — Так, и что?       — Там есть полка, заполненная пророчествами, о которых мы знаем так мало, что их просто назвали "Пророчества Феникса".       Рон только моргнул на нее.       — Что-что?       — Откуда ты знаешь содержание пророчеств? — спросила Элли.— Если ты будешь хранить их так же, как и другие пророчества, то никто не сможет к ним прикоснуться.       — В том-то и дело, — согласилась Руби. Мы не знаем, что они говорят, потому что не можем их слушать. Последние восемьсот с лишним лет они только и делали, что собирали пыль.       — И почему ты никогда не говорила об этом раньше? — спросила Элли, что, по мнению Рона, было не совсем справедливо, потому что Элли сама когда-то работала в Отделе Тайн и даже не знала о них.       — Потому что единственная запись о них, которая у нас есть, говорит о фениксах, настоящих магических существах. В той путаной записке не было ничего, что говорило бы о ведьмах и волшебниках. — Руби сделала паузу, а затем добавила: — И они находятся в малоизвестном углу архива, а я не вспоминала о Зале Пророчеств уже одиннадцать лет.       Рон понял, что одиннадцать лет - это примерно то время, когда Гарри начал видеть сны о Зале из-за Волдеморта. Руби сказала, что она действительно не думала о чем-то таком таинственном более десяти лет. Однако, если задуматься, тайны — это все, с чем она имела дело, так что его не должно было удивлять, что она упустила одну из них из виду в пользу всех остальных, с которыми имела дело на регулярной основе.       По крайней мере, он предполагал, что именно это и произошло. Он действительно не знал, что происходит в этом отделе, и не знал никого, кто знал бы.       — Как ты думаешь, кто-нибудь из нас мог бы прикоснуться к ним? — размышляла Элли. — Мы или девочки?       — Ты не думаешь, что тебе стоит прекратить использовать Джеймс для ее способностей? — Рон рассмеялся.       Элли пренебрежительно махнула рукой.       — Ей будет так скучно, если мы этого не сделаем.       Рон фыркнул, но он не мог отрицать правды в этом. Если что-то и можно было сказать о девочках Поттер, так это то, что они были похожи на своих родителей. Они должны были всегда быть в курсе всех событий. В противном случае, как и все дети, они таились и шпионили за дверью.       — Стоит попробовать, — сказала Руби, пожав плечами. — Если это не сработает, я сомневаюсь, что кто-нибудь заметит отсутствие одного, они же не заметили, когда мы уничтожили пророчество о Гарри и Волдеморте.       Рон не был уверен, что это говорит о способностях Министерства особенно высоко, но он также был уверен, что с тех пор Министерство сильно изменилось. Но всё же стоило рискнуть, если эти пророчества могли рассказать им что-то, хоть что-то, об их новом враге, тогда стоило рискнуть…       — Подождите, — сказал Рон, — разве не прикосновение к пророчеству, предназначенному не для него, привело к тому, что Невыразимца поместили в психиатрическое отделение больницы Святого Мунго?       — Да, — ответила Руби, и по ее тону было видно, что она не видит в этом проблемы.       — И вы думаете, что схватить его Элли — это хорошая идея?       Они обе сделали паузу, и он увидел, что они обе только сейчас осознают множество проблем, связанных с этими пророчествами. Честно говоря, это было не самое приятное ощущение — быть единственным разумным взрослым в комнате, когда ты самый младший, а у старшего за плечами столетия. Если время, проведенное с Элли, и научило его чему-то, так это тому, что безрассудство с возрастом только усугубляется.       Вообще-то, он полагал, что Дамблдор тоже был прекрасным примером этого.       — Так что мы изучаем их немного больше, — резюмировала Руби. — Мы выясним, откуда каждый из них взялся, и сделаем все возможное, чтобы узнать, кому они предназначены, прежде чем поставить на кон мозги Элли.       — Да, — согласилась Элли. — Давайте сначала сделаем это, спасибо.       Рон закатил глаза, но он считал свои открытия достижением. Если Элли помутится рассудком, глядя на пророчества, он будет винить Руби. Ни одна вина не могла пасть на него, когда он был голосом разума. Верно?       Тогда ему пришлось вернуться в офис, он провел слишком много времени, избегая этого места, и его бумажная работа начала приобретать эффект наклонившейся башни. Не говоря уже о том, что если он действительно хотел успеть домой к ужину, ему нужно было проследить за новой наводкой на одного из темных магов, которого он выслеживал сегодня.       Проблема заключалась в том, что этот новый враг, эта тьма, которую чувствовали Поттеры, была гораздо интереснее, чем волшебник, разыскиваемый за продажу опасных чар и зелий ничего не подозревающим ведьмам и волшебникам. Конечно, люди умирали из-за лжи Абраксаса Гента, но сам человек не был чем-то таким, о чем стоило бы беспокоиться. Он просто умел прятаться и избегать посторонних глаз.       Когда Рон нашел его, он не ожидал, что у него возникнут проблемы с тем, чтобы привести его к ответственности за его преступления. По всем признакам, этот человек был паршивым заклинателем, а его зелья были смертельно опасны только потому, что он не обладал никакими навыками в изготовлении зелий. Ужасным злом он не был, но количество смертей, связанных с его чарами и зельями, сделало его проблемой департамента авроров. На самом деле это была просто неудача, что он упал на стол Рона.       Разве он не мог быть проблемой Стефани? Ей всегда нравилось выслеживать людей и тащить их обратно, чтобы предъявить обвинения. Рон предпочитал прямую борьбу медленному затяжному процессу кошки-мышки.       Тем не менее, идти по следу было лучше, чем заниматься бумажной работой.