Песни Феникса (Songs of the Phoenix)

      Вполне возможно, что это была самая глупая идея, которая когда-либо приходила ей в голову. Учитывая ее долгую историю, это было много плохих идей, которые внезапно затмились, но им нужны были ответы, и это выглядело единственным способом их получить.       Зал пророчеств в Отделе Тайн сильно изменился с тех пор, как она впервые увидела его. Большинство изменений было вызвано разрушением, которое они с Гарри организовали, но это было необходимое разрушение, и 99% пророчеств прошли через разрушение Министерства невредимыми.       В то время она была разочарована, что им не удалось уничтожить больше. Из пророчеств никогда не получалось ничего хорошего, Гарри мог убедиться в этом на собственном опыте. Теперь, когда они были в полной растерянности относительно того, с чем на самом деле столкнулись и что должны были сделать, чтобы остановить этого нового врага, она была рада шансу, пусть даже небольшому, что одно из этих так называемых Пророчеств Феникса может содержать ответы.       Конечно, существовала небольшая (основная) проблема, что они не знали содержания пророчеств, потому что никто не хотел, чтобы пророчества попали в чужие руки. Что плохого в том, чтобы записать их в полезном справочнике, прежде чем запечатать в стеклянные шары, к которым могли прикоснуться только те, о ком говорилось?       Серьезно, это мгновенное предвидение могло бы спасти их от многих неприятностей.       И, возможно, помогло бы Волдеморту уничтожить мир. Так что, возможно, древние Невыразимцы и были в чем-то правы, когда начали колдовать, но сейчас ей это ничем не помогло.       — Это очень, очень плохая идея, — пробормотала Руби, глядя на полку, уставленную семью маленькими шарами со светящимися пророчествами. — Это так монументально глупо, что Гарри точно, точно убьет меня.       — О чем ты говоришь? — Элли попыталась рассмеяться, но ей не совсем удался веселый и беззаботный тон, на который она рассчитывала. Ей показалось, что у нее дрожат руки. — Это лучшая идея, которую мы придумали.       — Это не значит, что это хорошая идея, просто это была наша единственная идея.       Элли любезно не указала, что на самом деле у них были и другие идеи, просто все они были почему-то еще хуже, чем эта. Что, учитывая то, что представлял собой этот план, многое говорило об их умении планировать и, возможно, о том, насколько тяжелой была ситуация.       — Не похоже, чтобы эти люди убивали людей налево и направо, — заметила Руби. — Худшее, что они сделали, это установили кучу големов в Косом Переулке — и мы вообще уверены, что это были они? Это мог быть кто-то, воспользовавшийся ситуацией. Может быть, эти ребята действительно дружелюбны, но их неправильно понимают.       Элли бросила на подругу взгляд, который, по ее мнению, ясно показывал, как глупо это звучит, но когда она действительно задумалась над словами Руби, она не могла не почувствовать, что подруга права. Почему они были так уверены, что эти люди означают, что грядут плохие события?       Сны, предположила она, жуткие кошмары, которые не были похожи на обычные кошмары. Но на самом деле эти люди не были в тех снах, просто они вызывали те же странные ощущения, что и во сне — по словам ее дочерей. Неужели они действительно поверили словам двух детей о том, что эти люди — плохие? И, конечно, да, сны привели их в гробницу, откуда, очевидно, пришла новая угроза, но представляли ли они угрозу для кого-то, кроме них четверых? Гарри и дети были единственными, кто, похоже, был вовлечен в это дело, но это не означало, что кто-то еще должен быть вовлечен. Ведь так?       Действительно, именно по этой причине они с Руби стояли в слегка отремонтированном Зале Пророчеств в самом пыльном углу, где можно было найти самые старые, самые любопытные пророчества. Они не знали достаточно, не могли найти достаточно информации ни в одном из других источников, которые они пробовали, чтобы ответить на эти вопросы.       А они перепробовали множество источников. Элли разговаривала с людьми, с которыми больше никогда не хотела разговаривать. Она перевернула все контакты, которые у нее были в различных министерствах магии и вне их, она разговаривала со старыми студентами, нынешними студентами, коллегами, работавшими сейчас и сто лет назад (с теми, кто еще жив, и с теми, кого нет), она беседовала с призраками и портретами, перечитала кучу книг с тех пор, как начались сны, и потом, когда они начали видеть этих сумасшедших людей.       Ни у кого не было для них ответов. Казалось, никто даже не знал вопросов. Доходило до того, что Элли искренне беспокоилась, что они имеют дело не с чем-то старым, а с чем-то новым.       И не это ли предположила Стефани со своей теорией об опасных экспериментах по смешиванию сил магических существ с силами волшебников, как они подозревали, сделал Волдеморт, когда искал способ обмануть смерть?       Так вот кем были эти парни? Еще один неудачный эксперимент, чтобы избежать неизбежности смерти? И могла ли она вообще называть это так, когда ей самой было более трехсот лет, а Гарри уже однажды умер?       Скорее всего, нет.       Смерть была для обычных людей, а она и ее семья не были обычными. На самом деле это было тревожно. Было достаточно плохо, когда она просто наблюдала, как проходят годы, а вокруг умирали ее друзья и семья, но теперь она приговорила своих детей к той же участи. Она не могла взять на себя вину за Гарри; в дело вмешалась судьба. Она не была настолько эгоцентрична, чтобы верить, что какая-то высшая сила ответила на ее желание иметь кого-то, с кем она могла бы разделить свою жизнь.       Она не считала себя настолько важной в великой схеме вещей. Она (и Гарри) были просто странной причудой природы. Верно?       — Я действительно думаю, что мы должны передумать. — Руби снова попыталась отговорить Элли от этой дурацкой затеи.       Она знала, что это плохая идея, разве это не делает ее решение здравым? Однако, как бы Руби ни протестовала, ее любопытство прочно приковало ее ноги к полу.       — Мы уже все перепробовали, — заметила Элли, и, как ей показалось, без особой необходимости. Они говорили об этом уже по меньшей мере четыре раза. — Прошла неделя, Руби, а мы так и не нашли лучшего способа.       — Может, нам просто нужно еще несколько дней.       — Гарри и остальные не нашли ничего ни в Министерстве, ни вне него. Ни Снейп, ни МакГонагалл даже не слышали о тех видах магии, с которыми мы столкнулись, а исследовательские группы на месте гробницы не нашли ничего, кроме языка, который они не могут прочитать, и нескольких языков, которые они могут, но не имеют никакого смысла.       Это наш лучший вариант выяснить, что происходит.       — Мне кажется, что ты успокаиваешь себя этим, — ворчала Руби. — Это совсем не успокаивает.       Раздраженная, Элли закатила глаза.       — Ты даже не рискуешь своим рассудком, прикасаясь к этой штуке! — заметила она. — Ты должна поймать меня, только если мой мозг превратится в желе, и тебе придется вынести меня отсюда.       Руби обратила на нее холодный взгляд.       — Это не смешно.       Элли отмахнулась от ее опасений, у нее была неделя, чтобы смириться с реальной возможностью того, что следующие несколько десятилетий она проведет, пытаясь собрать свой разум по кусочкам. Она отказывалась верить, что не сможет оправиться от этого, даже если на это уйдет несколько десятилетий или столетие, она же не собиралась умирать в ближайшее время.       Возможно, это способствовало ее беззаботному отношению. Она не хотела упускать возможность, чтобы ее дочери учились в Хогвартсе, или что бы они ни выбрали после, но в великой схеме вещей, потерять несколько лет жизни своих детей, чтобы получить больше информации о, казалось бы, несокрушимом враге, вполне того стоило. У нее будут века, чтобы загладить свою вину перед ними.       При условии, что за это время не появится что-то, что успешно убьет их всех. Возможно, ей следовало бы больше беспокоиться о том, что она собиралась сделать, но она не была уверена в своих силах. Быть слишком осторожной было не в ее характере, да и начинать сейчас не имело смысла.       В жизни было много такого, что она могла бы упустить, если бы относилась к своей невероятно странной жизни с осторожностью. Когда она впервые осознала, что стареет не так, как все, прошло несколько десятилетий, и она испугалась, что люди начнут замечать это и попытаются сжечь ее на костре. Ее отношение к себе и простое предположение, что она именно такая, какой должна быть, создавало у людей впечатление, что ей нечего комментировать, поэтому она не стала прятаться.       Люди на окрестных фермах и в деревнях находили свои собственные оправдания ее странному поведению и разным взглядам. Очевидно, что магглы, даже в те времена, когда магия все еще была реальностью (в основном), были гораздо счастливее, если могли просто слепо списать то, что видели, и не думать об этом.       Она полагала, что это спасло многих людей на протяжении истории. Ей надоело, что Руби тянет время. Она потянулась, чтобы взять ближайшее пророчество, но Руби схватила ее за руку прежде, чем она успела это сделать. К этому моменту она была уже вне себя от ярости. Ее подруга никогда раньше не была такой осторожной; обычно она была безрассудной рядом с Элли. Конечно, рождение детей не так уж сильно изменило ее? В конце концов, она была замужем за Сириусом Блэком; она не думала, что в этой семье есть что-то осторожное. Она чуть не пострадала во время нескольких поездок в их дом, и она знала, что другие люди пострадали во время очень странных розыгрышей и странных каникул, во время которых кого-то хоронили заживо - совершенно случайно, как она была уверена.       — Что, если они действительно предназначены для человеческих фениксов? спросила Руби.       — Я думала, в этом весь смысл, — огрызнулась Элли.       — Вас четверо, — заметила Руби.       Это заставило Элли задуматься. Из всего того, о чем они беспокоились с тех пор, как придумали этот нелепо безрассудный план, это не было тем, о чем они думали. Какая-то ее часть чувствовала, что эти пророчества предназначены для нее, но, возможно, это было просто ее желание получить наконец ответы. Не то чтобы это имело значение, она собиралась попробовать в любом случае, но если бы она смогла как-то определить, какие из семи пророчеств на полке с большей вероятностью относятся к ней, то это уменьшило бы риск того, что она окажется слюнявым овощем в Институте Малфоя.       — Ну, — подумала она, — они выглядят как-то по-другому?       Они оба наклонились и прищурились на пыльные сферы. Каждая из них казалась одинаковой по размеру и форме, но если она слегка наклоняла голову и открывала один глаз шире другого, то ей казалось, что туман, светящийся внутри каждой из них, был немного другого цвета.       Впрочем, возможно, глаза ее просто обманывали. Зал Пророчеств был не так уж хорошо освещен, и на полках играли тени, которые могли способствовать тому, что ей показалось.       — Похоже, что некоторые из них немного другого цвета? — спросила Руби, качая головой и быстро моргая после того, как так пристально посмотрела на светящиеся шары.       — Если только это не наши глаза, — заметила Элли. — Но нет, — она снова пристально посмотрела на каждого из них, — думаю, ты права, некоторые из них немного другого цвета.       Они оба снова наклонили головы, прищурив глаза, пытаясь различить разные сферы. Ей казалось, что она может различить по крайней мере три разных цвета, но она не была уверена.       — Я вижу пять, — возразила Руби.       Они снова наклонились, так близко, что их носы почти касались деревянной полки, пытаясь заглянуть в пророчества. На этот раз Элли держалась дольше, чем Руби, и, внимательно изучив каждую из сфер одну за другой и обратно, она решила, что должна согласиться с подругой. Там было пять разных цветов. Они различались лишь слегка; это было все равно, что смотреть на пять разных оттенков золота.       Элли вспомнила, как они в последний раз красили комнату Алекс. Алекс и Джеймс так спорили из-за цвета, а она и Гарри стояли в стороне и удивлялись нелепости спора из-за красного цвета. Насколько они могли судить, обе девушки держали в руках один и тот же оттенок красного.       Однако, когда они попытались указать на это, то получили такие строгие взгляды, что сразу же замолчали. Альтернативой был смех.       — Мне неприятно это говорить, — медленно произнесла Элли, — но я думаю, нам нужна Джеймс.       — Ты не заставишь свою дочь взять в руки одну из этих сфер! — прошипела Руби.       Элли закатила глаза:       — Конечно, нет! Я думаю, она сможет различать цвета. — Она пожала плечами. — Джеймс видит то, чего не видим мы, она, по крайней мере, сможет это определить.       — Разве она не в школе?       — Ну, понимаешь, в этом и прелесть того, что я — её мать. — Элли еще раз посмотрела на полку, кивнула головой и сказала: — Я сейчас вернусь.       Забрать Джеймс из школы оказалось так просто, как она и ожидала. Она просто подошла к кабинету, объяснила, что произошло что-то срочное, и увела Джеймс, прежде чем кто-то попытался спросить ее, все ли в порядке или есть ли что-то, что они могут сделать.       — Мы с Салли были заняты проектом, — запротестовал Джеймс, хотя и не очень уверенно.       — О, прости, — извинилась Элли, хотя ей было совсем не жаль, но она могла проявлять только такой интерес к маггловскому обучению своей дочери. То, что она всецело поддерживала инициативу Гермионы, не означало, что она понимала необходимость всего этого. Конечно, это способствовало улучшению отношений между магглами и магическим сообществом, но будет ли когда-нибудь польза от того, чему учат их магических детей?       Она больше не задавала этот вопрос Гарри, потому что он постоянно повторял, что если дети не будут ходить в школу, то либо одному из них придется перестать работать, либо начать пользоваться услугами Молли Уизли. Элли не нравился ни один из этих вариантов, поэтому ее девочки ходили в школу.       — Куда мы идем? — спросила Джеймс, когда они остановились на безопасном расстоянии от любопытных глаз в школе.       — В Зал Пророчеств, — ответила Элли и взяла Джеймс за руку. — Мне нужна твоя помощь.       В Министерстве все еще не было защитных чар, которые могли бы сдержать ее, поэтому они с Джеймс очутились прямо на том самом месте, где она стояла в Зале Пророчеств. К счастью, Джеймс не упала прямо на Руби.       Джеймс с интересом осматривала комнату, Руби снова прищурилась на шары, пытаясь различить их цвета. Она даже не подняла глаз, когда они пришли, настолько привыкла к их манере путешествовать.       — Это жуткое место, — объявила Джеймс. — Зачем кому-то понадобилось помещать столько потенциального будущего в одном месте?       Это привлекло внимание Руби, и они с Элли посмотрели на Джеймса. Иногда ее дочь могла говорить такие вещи, что казалось, будто ей около четырехсот лет. Иногда она спорила со своей сестрой о том, кто наденет блестящие носки.       Эти два факта не всегда были взаимоисключающими, поэтому в некоторых случаях ее было еще труднее воспринимать всерьез.       Мерлин, но она любила своих детей.       — Можешь сказать мне, видишь ли ты разницу в цветах этих семи пророчеств? попросила Элли. — Ей пришлось поднять Джеймс, чтобы она смогла увидеть пророчества, о которых шла речь. — Не трогать! — добавила она, когда Джеймс начал протягивать руку.       Ее дочь дерзко закатила глаза, но, по крайней мере, сделала то, о чем ее просили. Она вернула руку на бок, схватившись за руку Элли, чтобы сохранить равновесие, пока она внимательно изучала каждое из пророчеств.       — Я вижу пять разных цветов, — объявила она, подтверждая их подозрения. Она пошла дальше, чем они, и быстро указала, какие из них имеют одинаковые оттенки золотого. — Видите, вот этот очень яркий, потом вот этот, а вот эти два одинаковые, и вот эти два, и вот этот последний.       — Ты действительно можешь сказать, какие из них совпадают? — Руби была впечатлена, а Элли самодовольно улыбнулась.       — Ага, — кивнул Джеймс. Она зачарованно смотрела на самую яркую из них.       — Что?       — Ты должна взять этот, мама, — сказала она твердо, со всей уверенностью ребенка, которому нет дела до всего на свете. — Этот предназначен для тебя.       Наверное, ей следовало бы удивиться словам Джеймс, но Элли не удивилась. Ее дети могли видеть то, что не могли видеть даже она и Гарри - разве не для этого она взяла ее с собой?       — Ты уверена?       Джеймс кивнула:       — Это папино, — сказала она, указывая на следующее в ряду. Это — для меня, это — для Алекс, эти два — для всех нас, а последнее, — нахмурилась она.       Джеймс казалась такой уверенной в остальных, но это, похоже, заставило ее задуматься.       — Я не знаю, что это такое.       Элли опустила Джеймс на две ноги и встала прямо.       — Ну, тогда давай попробуем вот это.       Она протянула руку и взяла с полки самую яркую (по мнению Джеймс) сферу. На мгновение ничего не произошло. Она обменялась растерянными взглядами с Руби, которая, казалось, ожидала, несмотря на уверенность Джеймса, что Элли рухнет в кучу с криками.       — Ну, — пробормотала Элли, — это немного…       Совершенно без предупреждения ее голова наполнилась звуками песни феникса, и мир вокруг нее взорвался потоком золотого света.