Песни Феникса (Songs of the Phoenix)

      Она могла бы чувствовать себя виноватой за то, что провела свой выходной день с Драко, а не с мужем, если бы не тот факт, что это был Драко. Она не была полностью откровенна с Риком о том, почему она проводит день с Драко, но это было только потому, что его не касалось, что у Драко и Астории были проблемы. То, что она солгала о том, что у нее был выходной, было совсем другой проблемой, но притвориться, что у нее обычный рабочий день (который никогда не был обычным, когда ты преследовал темных волшебников), было гораздо проще, чем в тысячный раз пытаться объяснить свои отношения с Драко.       Он мог сказать, что понимает, что они друзья, но у Эбби сложилось впечатление, что то, что они с Драко друзья, не обязательно означает, что Рику нравится то, чем они занимаются. Он просто ничего не говорил, потому что знал, как много значит для Эбби то, что у нее есть люди, с которыми она может поговорить, которые понимают все, через что она прошла. Это была одна из причин, по которой она любила Рика, одна из причин, по которой она согласилась выйти за него замуж.       Его готовность хотя бы скрипеть зубами при некоторых более сложных моментах ее отношений с Драко (и всеми остальными друзьями со школьных времен) не означала, что он когда-нибудь услышит подробности ее дня. Она очень надеялась, что о некоторых вещах, которыми они с Драко занимались, никто никогда не узнает.       Она не знала этого, когда встала тем утром, не представляла, когда Драко приполз полностью одетым (засранец даже оставил свои ботинки) в ее постель, только что забрав Артемиду из школы, сколько всего из ее дня с Драко она никогда не сможет разделить с Риком, и как сильно они оба будут сожалеть о своих поступках.       Все начиналось совершенно нормально. Рик рано ушел на работу, он всегда уходил раньше, чем Эбби, и она наслаждалась лишним часом времени, лежа в постели. В то утро у нее было больше времени, так как это был ее выходной день, и поэтому она все еще лежала в постели и дремала, когда Драко вошел в квартиру и присоединился к ней.       — Уходи, — твердо сказала она ему, но ее слова не произвели должного эффекта, поскольку были сказаны не столько ему, сколько подушке, в которую она уткнулась лицом.       — Кажется, я наконец-то что-то нашёл.       Вопреки здравому смыслу, Эбби подняла голову с подушки и посмотрела на него сквозь полумрак спальни. Его волосы шокирующе выделялись в темноте, и она ухмыльнулась.       — Кажется, ты что-то нашёл?       Драко кивнул, и Эбби нахмурилась. Если бы он говорил о том, о чем она думала, она бы ожидала, что он будет немного более взволнован, по крайней мере, проявит энтузиазм, но он был тих и созерцателен, смотрел в потолок, сцепив руки на груди поверх одеяла, и на его лице было такое выражение, какого она не видела уже давно.       Оно говорило о том времени в их отношениях, о котором они не говорили, по крайней мере, Эбби всегда знала это выражение. Она догадывалась, что он смотрел на нее и раньше, и, вероятно, много раз за прошедшие годы, но первый раз, когда она увидела этот взгляд (тогда в Хогвартсе, когда он застал ее врасплох, спас ей жизнь, бросил ее), навсегда изменил их отношения.       К лучшему, она знала это, но, увидев его сейчас, она почувствовала волнение, которое говорило о том, что все, что произойдет сегодня, будет опасным и полным приключений. Этот взгляд говорил о том, что один или оба из них могут пострадать или покалечиться, но обычно в конце концов все заканчивалось благополучно, поэтому она ощущала это волнение, гуляющее по телу, а не глубокие мурашки ужаса.       Позже она пожалеет, что не почувствовала мурашек. Но только на мгновение, а потом она пожалеет о своих словах, отругает себя за их резкость. Но она никогда не пожалеет, что именно предвкушение грядущих опасных приключений заставило ее подняться с постели в то утро.       Он ждал, пока она принимала душ и одевалась, растянувшись на кровати (на этот раз поверх одеяла) и разговаривая с ней, сначала через открытую дверь ванной, а затем прикрыв глаза рукой, чтобы дать ей видимость уединения, пока она ходила по спальне, одеваясь. Он объяснил, что кто-то, кого он когда-то знал, связался с ним, кто-то, кого он никогда не любил, но кто всегда был полезен его отцу, и что этот слизеринский кусок волшебника, едва не переходящий во тьму, дал ему имя. Всего лишь имя, но этого было достаточно, чтобы дать Драко адрес, достаточно, чтобы им было с чего начать.       — И почему мы беспокоимся об этом парне? — спросила Эбби, используя свою палочку, чтобы быстро высушить волосы.       — Очевидно, он известен тем, что четыре ночи в неделю стоит в своем саду и смотрит на небо.       — Ты думаешь, он один из них? Сумасшедших?       Драко покачал головой, понял, что она не видит его, стоя к нему спиной, и ответил:       — Нет, потому что этот волшебник делает это последние десять лет. Он стоит на улице каждую ночь в 2:33 ночи в течение семнадцати минут и тринадцати секунд без телескопа или любого другого приспособления для наблюдения за звездами, а потом он — я цитирую — "громко вздыхает и отворачивается с отвращением".       — Ты прав, я думаю, ты что-то нашел. — Эбби убрала палочку в кожаную кобуру на предплечье и села рядом с головой Драко, чтобы застегнуть сапоги. — Почему твой собеседник знает это? Кто-то стоял там и наблюдал за этим парнем?       — Я полагаю, что они были соседями, и, поскольку 2:30 утра - идеальное время суток для моего собеседника, чтобы заниматься нехорошими делами, он узнал об этом чисто случайно, а затем проявил любопытство и желание шантажировать.       Эбби сделала паузу, чтобы посмотреть на него сверху вниз.       — Он пытался шантажировать этого парня?       Драко приподнялся так, что они оказались почти нос к носу.              — Я так не думаю. У меня такое чувство, что если бы он пытался, то его бы уже не было в живых, чтобы рассказать мне, что он затеял.       Эбби задумалась над этим.       — Сумасшедшие еще никого не убили, однако. Как ты думаешь, он бы убил этого парня?       — Но он не один из Сумасшедших, — рассуждал Драко. — И я не могу найти на него ничего.       — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, что имя, которое мне назвали, дало мне адрес, потому что он находится в магловском районе, и Дадли проверил его. Тот слизеринец, который дал мне имя, никогда не видел никаких признаков того, что этот парень волшебник, но он сказал, что в нем есть что-то такое, от чего у него мурашки по коже — он сказал, что то, как он смотрит на тебя, напоминает ему Волдеморта.       Это заинтриговало Эбби, и вскоре они уже вышли за дверь и направлялись на завтрак в маггловский квартал. Они оказались в тени большого дерева и, обойдя его, выскользнули на залитую солнцем улицу. Эбби переплела свою руку с рукой Драко (та, к которой не была пристегнута ее палочка - у него тоже не было) и прислонилась к его боку, пока они шли по улице, создавая впечатление молодой пары, вышедшей на прогулку (и завтрак — Эбби проголодалась). Приближаясь к дому, они не замедлили шаг, лишь бросили на него обычный незаинтересованный взгляд, но этого взгляда было достаточно, чтобы понять, что человек, которого они искали, дома.       Они продолжали идти, поддерживая постоянный разговор на низких шепчущих голосах, которые любой прохожий мог бы принять за тихие признания между влюбленными, но на самом деле это были пробормотанные планы между профессионально обученным аврором и ее не совсем профессионально обученным, но все же столь же квалифицированным партнером.       Пятнадцать минут спустя, с завтраком в руках, они стояли, скрытые чарами, на лужайке перед домом напротив своей цели и тихо жевали, обдумывая свои дальнейшие действия. Проблема заключалась в том, что они еще недостаточно хорошо знали этого парня, чтобы просто подойти к входной двери и представиться. Если этот парень действительно был таким же, как все остальные Сумасшедшие, то это могло привести только к драке, а это вряд ли дало бы им нужную информацию. Поэтому у них оставалось только два варианта: дождаться, пока мужчина уйдет, и вломиться внутрь, или все равно вломиться и надеяться, что их чары скрытности позволят им оставаться достаточно незамеченными.       Проблема с первым вариантом заключалась в том, что они не могли знать, когда и собирается ли мужчина покидать дом, а время было ограничено, потому что Драко нужно было быть дома, чтобы забрать Артемиду из школы. Эбби не собиралась мешать ему забрать свою дочь ради небольшого наблюдения. Необходимость забрать Артемиду была больше связана с текущей ситуацией в доме Малфоев, чем с отсутствием тех, кто мог бы её забрать. Миссис Уизли всегда была рада забрать любого из детей из школы, она обожала быть бабушкой, даже для детей, с которыми не состояла в кровном родстве.       Проблема со вторым заключалась в том, что если их поймают, то драки не избежать. Никто, ни волшебники, ни маглы, ни Сумасшедшие, не любит, когда к ним в дом вламываются.       Эбби раздумывала над тем, не проще ли подойти и постучать в дверь, даже если это и спугнет того, кого они ищут, когда входная дверь открылась, и на улицу вышел невысокий пожилой мужчина с пушистыми белыми волосами и впечатляющими усами такого же блестящего белого цвета. Его рука сжимала поводок массивной серой собаки, которая выглядела такой же старой, как и ее хозяин, но прыгала с гораздо большей энергией. Мужчина закрыл за собой дверь, похлопал по карману своего вязаного кардигана (Эбби решила, что он проверяет, не забыл ли он ключи) и бодрой походкой направился по улице, что, казалось, противоречило его преклонному возрасту.       Эбби посмотрела на Драко и улыбнулась их удаче.       — Похоже, мы все-таки вламываемся.       Все еще находясь под защитой скрывающих чар, они быстрыми уверенными шагами перешли улицу. Нельзя было знать наверняка, сколько времени у них есть, и нельзя было также знать, представится ли такая возможность снова. Драко добрался до двери первым, его более длинные ноги давали ему преимущество, поэтому именно он наложил на дверь Алохомору. Они оба были ошеломлены, когда дверь легко открылась под действием простого заклинания. Быстрый поиск с помощью одного из заклинаний Билла, направленного на обнаружение очевидных чар и проклятий, показал, что дом кроме обычного замка ничего не защищало. Однако это не заставило их почувствовать себя лучше насчёт того, что им предстояло найти.       У Поттеров не так уж много защищало их дом, как только вы проходили начальную охрану. Не то что когда там никто не жил, просто в этом не было особой необходимости. Если вы были достаточно глупы, чтобы проникнуть в дом, то все, что с вами случилось, было вполне ожидаемо. Последним, кому удалось пройти через чары, был репортер из "Ведьминского еженедельника", который все еще ходил прихрамывая после того, как испугал Джеймс в заднем саду.       Ворвавшись в дом этого человека, Эбби испытала то же самое чувство. Осознание того, что они хорошие парни, не принесло Эбби никакого утешения, когда Драко осторожно закрыл за ними дверь, у нее возникло четкое ощущение, что они только что оказались в доме сумасшедшего.       — Ну, ну, это немного жестоко, тебе не кажется?       Эбби подскочила, она ничего не могла с собой поделать, голос был настолько неожиданным, в нем прозвучала такая странная смесь веселья и злости, что все волосы на ее теле встали дыбом, и даже когда они с Драко отреагировали на неожиданный голос, доставая свои палочки, она поняла, что они оба отошли в сторону, тогда как обычно они стремились вперед.       — Вряд ли меня можно считать сумасшедшим.       Ей не нравилось, что его голос заставил ее почувствовать себя ребенком, не способным защитить себя. Ей также не нравилось, что это явно влияло на Драко, и это было заметно по тому, что даже когда она держала свою палочку наперевес, ее вторая рука потянулась к руке Драко, а его рука потянулась к ее. Это были два сильных, опытных человека, а они превратились в испуганных детей, держащихся за руки, пока тащились от входной двери в комнату справа от них, откуда доносился голос.       В кресле у незажженного камина сидел тот самый беловолосый мужчина, которого они видели выходящим из дома. Большая серая собака отдыхала на старом восточном ковре у его ног. Он холодно улыбнулся им через край толстой кружки странной формы.       Очевидно, снова прочитав ее мысли, он осторожно наклонил кружку.       — Подарок от одного из моих учеников. — Став серьезным, он поставил кружку на маленький приставной столик и поднялся на ноги. — Я не люблю, когда в мой дом врываются незнакомые ведьмы и волшебники.       Эбби потребовалось все ее самообладание, чтобы не отпрянуть от мужчины при этих словах, но так или иначе, она осталась на месте.       — Нам жаль. Это единственное слово вырвалось из нее и оставило ее задыхаться. Рука Драко в ее руке слегка дрожала, липкая от пота.       — Да, — сказал мужчина, его голос был таким же холодным, но на этот раз с нотками разочарования. — Боюсь, что вам будет жаль.       Он двигался так быстро, что она не успела среагировать. В одно ужасающее мгновение все, что она увидела, - это дуга зеленого света, идущая к ней, а потом она ничего не видела.       Именно поэтому она так удивилась, когда очнулась.       Казалось, что в одно мгновение она стояла в ужасе в доме этого человека, а потом моргнула и оказалась дома. Дома, в постели (ну, на самом деле - на ней, на боку), совершенно голая, с простынями, спутанными вокруг нее, а между бедер - та самая восхитительная (и показательная) боль.       Драко тоже был там.       Она попыталась приподняться, но тут же почувствовала такую ослепительную головную боль, что тут же упала обратно на кровать. Точнее, на Драко. Со стоном она приподняла голову, уперлась подбородком ему в грудь и уставилась на него мутными глазами. Он встретил ее взгляд своим, лишь немного менее остекленевшим, но не менее полным боли.       — Я проснулся час назад, — прошептал он, голос был грубым. — Головная боль проходит. Медленно.       Судя по тому, что он явно не пытался пошевелиться, головная боль улучшалась действительно очень медленно. Ей стало интересно, что, во имя Мерлина, он делал под ней в течение последнего часа, потому что она проснулась от головной боли меньше двух минут назад и уже хотела, чтобы кто-нибудь вырубил ее снова. Она попробовала сделать меньшее, более тонкое движение, и получила тот же крик агонии, что и тогда, когда пыталась оттолкнуться от Драко.       Очевидно, они собирались пробыть там какое-то время.       — Сколько? — спросила она.       — Мы потеряли около пяти часов, — сказал он ей. И я перестал чувствовать ноги.       Если бы она могла двигаться, она бы ударила его.       — Я не такая уж и тяжелая.       Несмотря на ситуацию, он грубо рассмеялся. На мгновение они замолчали, пока она подсчитывала в уме и прикидывала, что сейчас, должно быть, около двух часов дня. Скоро Драко должен был встать и забрать Артемиду, а им обоим нужно было найти Гарри и Элли и сообщить всем, что они что-то нашли. Не то чтобы она ожидала, что это что-то все еще будет там, когда они снова отправятся на поиски.       — Каким заклинанием он нас ударил? — спросила она. — Мы потеряли пять часов? Неужели мы просто развернулись, пришли сюда и провели эти пять часов, занимаясь отличным сексом?       — Отличным сексом?       — Ну, это были мы, конечно это было отлично.       Он признал ее правоту, слегка наклонив голову, и когда это не заставило его вздрогнуть, он попробовал еще немного подвигаться. Она упорно игнорировала то, какие части его тела приятно прижимались к каким-то частям ее тела в пользу того, чтобы выбраться из этой ситуации.       — Мне жаль, — сказал он ей, но не дал ей времени задуматься, за что он извиняется, прежде чем быстрым движением сбросил ее с себя и положил на спину рядом с собой. Она вскрикнула от боли, но он уже сидел, и это было большим улучшением. Даже если он то и дело расфокусировывался, потому что ее мозг был в огне.       — Ты будешь в порядке, если я уйду?       Эбби кивнула бы, но это означало боль, поэтому она сказала ему, что с ней все будет в порядке, и что она, вероятно, будет там, где он ее оставил после того, как заберет Артемиду и отвезет домой. Он, пошатываясь, отправился в ванную, чтобы быстро принять душ, а она, закрыв глаза, слушала, как он приводит себя в порядок. Он постучал по ее ноге, чтобы дать ей знать, что уходит, и она осталась одна.       Наедине с собой, чтобы подумать о том, что сделал с ними этот старик. Какое бы заклинание он ни наложил на них, оно лишило их памяти, контроля над собственными действиями. Ну, она полагала, что так и было, трудно сказать, о чем они думали, не имея воспоминаний, чтобы объяснить это. Каждые несколько минут она решала наказать себя, пытаясь встать.       Примерно через тридцать минут после ухода Драко ей удалось сползти с кровати и пойти в душ. В душе ее охватило чувство такой боли и ярости, что она упала на кафель и ее вырвало.       Ее желудок снова сжался, но на этот раз она не стала ни о чем вспоминать. Что-то было не так, что-то было действительно не так, и она не понимала, что происходит. Пошатываясь, она вышла из душа, наскоро оделась и аппарировала, даже не успев зашнуровать ботинки. Она не знала, куда идет, наполовину ослепленная головной болью и тем, что сделал с ней этот безумец, но это не имело значения.       Когда она подошла к дому, мокрые волосы залили заднюю часть ее футболки, мир остановился.       Перед ней были дымящиеся руины дома Драко, а над ними, мерцая в небе, было то, чего она не видела уже много лет.       Темная метка.