Глава 29: Рик
5 июля 2023 г., 18:00
Слез не было.
Когда они стояли у могилы, его поразило, что никто из них не плачет. Эти люди любили Асторию десять лет или больше, и все же они стояли вокруг ее гроба и не проливали слез.
Это не было радостным событием, похороны никогда не бывают радостными, но в этих скорбящих была какая-то холодность, которой он никак не ожидал. Особенно от группы людей, которых он так хорошо знал. Они любили, смеялись и поддерживали друг друга, как любая из лучших семей, с которыми ему довелось познакомиться, но вокруг свежевырытой могилы одного из них, может быть, и витала мрачная атмосфера, но в ней не было отчаяния.
Мысль была не из приятных, но Рик ожидал от этих людей большего. Они хоронили не только Асторию, но и Скорпиуса. Ребенка. Кого-то настолько невинного, что, несомненно, должно было быть нечто большее, чем просто застывшее выражение лица и покорный взгляд.
Он едва знал Асторию и Скорпиуса, и чувствовал, что у него наворачиваются слезы, но ее муж стоял стоически и спокойно, одной рукой крепко сжимая руку Артемиды, а другой Дафны - своей невестки.
Может быть, это был шок? Он мог это понять, но не мог понять того, что ни один из них не сломался, не зарыдал, не закричал, не свернулся калачиком и не заплакал.
Конечно, логически он понимал, что вполне возможно, что такие вещи происходили, когда его не было рядом, но у него не было такого впечатления. Было определенное чувство опустошения, связанное с потерей, и он знал, что Эбби была расстроена, потому что она разбила несколько безделушек, выставленных в их квартире, в том, что, по его мнению, должно было быть приступом страдания, но все это было так сдержанно, и он не знал, как к этому относиться.
После нападения Рик стал больше бывать рядом, он знал, как близки Эбби и ее друзья, и поэтому хотел быть рядом, чтобы помочь, когда и где мог. Ему не часто казалось, что он вписывается в остальную жизнь Эбби, но он понимал горе. Он понимал, каково это - терять того, кого любишь, задолго до того, как следовало бы. Он потерял таким образом сестру. Ничего такого жестокого, как убийство, но от этого потеря не стала легче, как ему казалось.
Он был знаком с потерей и тем, как по-разному она может повлиять на людей, но он просто не знал, что делать с тем, что видел.
Только позже - гораздо позже - он понял, что то, что он видел, было тем, чем стали эти люди, сформированные войной и необходимостью решать проблемы, которые, возможно, не были здоровыми, но они должны были заставить их работать на себя.
Но об этом он узнает позже.
Поминки должны были состояться в Норе, миссис Уизли принимала гостей, пока она суетилась вокруг всех, но только когда Рик оказался в углу гостиной Уизли, он понял, что единственными присутствующими были те, кого он привык считать семьей Эбби. Уизли присутствовали все (даже Чарли явился), Поттеры тоже, с Сириусом и Руби. Была даже Гермиона, и Рик вскоре после знакомства с Эбби понял, что Гермиона больше не часто ввязывается в драки, что она сделала шаг назад. Как и Джинни, которая удалилась из комнаты, чтобы помочь своей матери уложить многочисленных детей в занятые ими кровати.
Друзей и дальних родственников, пришедших на похороны, больше не было, и Рик с замиранием сердца понял, почему.
Это были не поминки, а военный совет.
В гостиной Уизли было тесновато, но они как-то умудрились все устроить, и у Рика сложилось впечатление, что это был не первый раз, когда нору использовали для подобных мероприятий. Эмми и Стефани расположились на спинке дивана, Сириус и Руби делили кресло. Стулья были притащены из кухни, а некоторые нашли себе место на полу, но удобство, похоже, не имело значения, и вместо того, чтобы расположиться кольцом вокруг кофейного столика, они образовали полукруг, центром которого был Гарри.
Рик рассматривал ПЗ, защитную группу, которую Гарри и Элли создали на третьем году обучения Эбби в Хогвартсе. Странно ли, что спустя десять лет они все еще легко впадают в подобный шаблон? Рик знал, что Эбби по-прежнему часто встречается с этими людьми, она по-прежнему работает в Министерстве вместе со многими из них, но было что-то в той легкости, с которой они вошли в эту схему, что настораживало Рика.
Он никогда не был частью этого периода в жизни Эбби, и ему было интересно, осознает ли она, что он сейчас здесь. Как только служба закончилась, Эбби переключилась на Артемиду и ее нужды. Он просто последовал за ней, когда услышал разговоры о поминках в Норе. Наблюдая за тем, как они собираются вместе, Рик не мог отделаться от ощущения, что он вмешивается, как будто они никогда не хотели, чтобы он присоединился к ним.
Это была одна из причин, почему он оставался в углу комнаты, наполовину скрытый тенью. Он никогда не видел Эбби с этой стороны, но он любил ее, и он думал, что это, наконец, даст ему представление о ее прошлом. Он думал, что это, наконец, даст понимание того, каково ей было тогда быть на передовой и сражаться против Волдеморта и его сторонников.
— Что мы знаем? — спросил Гарри, обращаясь к залу в целом.
— Два нападения не связаны между собой, — предложила Стефани.
Два нападения? Рик ничего не знал о втором нападении. Конечно, о таком нападении написали бы в "Ежедневном пророке", как и о нападении на дом Малфоев?
— Ну, не в том смысле, который имеет значение, — уточнила она. — Кто бы ни убил Асторию и Скорпиуса, он знал, что Драко не будет дома, но я не могу найти ничего, что указывало бы на то, что это был старик.
Рик хотел спросить, о каком старике идет речь, но разговор закрутился, прежде чем он смог вымолвить слово, и он отступил назад, надеясь, что контекст поможет ему разобраться.
— Мы с Драко пошли за бывшим Пожирателем Смерти, который дал нам информацию о старике, — сказала Эбби. Он был единственным, кто знал, куда мы направляемся. Он клянется, что не делал этого, и говорит, что понятия не имеет, кто это сделал.
— Можем ли мы доверять его словам? — спросила Элли, скептически подняв брови.
— Он не дал информацию добровольно. — В голосе Драко звучал лед, когда он говорил.
Эбби кивнула:
— Мы пустили ему кровь. — Она произнесла эти слова с явным отсутствием эмоций, что пробрало Рика до костей. — Он еще долго не выйдет из больницы.
— Он назвал нам имя волшебника, с которым иногда имеет дело, который также знал о старике и мог присматривать за ним, — добавил Драко. — Я не знал этого имени.
— Кто-то, с кем работали твои родители? — предположила Стефани.
— Возможно, он даже не был Пожирателем смерти, — заметил Сириус. В конце концов, наложение метки стало плохо хранимым секретом.
— Он был просто еще одним торговцем темной магией, — ответил Драко.
— Был? — резко повторила Гермиона.
— Он мертв.
Никому не показалось странным или даже неправильным, что человек, который мог обладать информацией об убийстве семьи Драко, теперь мертв. Рик не знал, означает ли это, что они уже знают, как произошла смерть, или, как он подозревал, Драко был ответственен за это, но они не собирались поднимать этот вопрос.
— Он давал нам приличную информацию до тех пор, пока не решил, что будет хорошей идеей злословить об Астории, — сказала Эбби, и Рик с ужасом понял, что она была замешана в этом деле. — Он дал нам пару имен. У меня уже есть несколько знакомых, но я дам и вам копию.
Эбби щелкнула своей палочкой и достала из кармана куртки скомканный кусок пергамента. Она взмахнула палочкой и продублировала страницу несколько раз, прежде чем раздать их всем желающим. Единственными, кто не получил копию, были мистер Уизли и Гермиона.
— Что знают в Министерстве? — спросил Сириус.
— Только то, что кто-то напал на дом и что была послана метка, — объяснила Элли. — Никто не хочет, чтобы стало известно, что ДМП не смогло защитить семью Драко Малфоя.
— Превосходно, — сказал Джордж с мрачным веселым голосом. — Значит, они оставляют это нам?
Элли кивнула:
— Кингсли не хочет, чтобы подробности просочились, все, что касается этого расследования, должно проходить через мой офис.
Рик не мог бы сказать, что именно в этих словах вызвало у него такой дискомфорт, но ему пришло в голову, что в этой комнате сидят одни из самых могущественных и уж точно самых влиятельных ведьм и волшебников своего времени. Даже если не считать, что в комнате находился Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, в ней все равно было пять авроров, три сотрудника Министерства, профессор Хогвартса и близнецы Уизли, которые, возможно, имели больше влияния, чем кто-либо другой, потому что каждый человек, независимо от возраста, расы или места, которое он занимал в балансе добра и зла, хотя бы раз в жизни что-то у них покупал.
Если бы он не знал этих людей, Рик пришел бы в ужас от этой мысли.
Если бы он действительно знал их, он нашел бы ее более чем ужасающей.
Осознание того, насколько влиятельной была эта группа, на мгновение отвлекло Рика, и он пропустил часть сказанного. Звук голоса его жены вернул его внимание обратно.
— Мы все еще ничего не можем вспомнить, — говорила она. — Все эти пять часов — сплошная пустота.
Драко кивнул в знак согласия.
— Все, что я помню, это вспышку зеленого света — я думал, что сейчас умру, — а потом я очнулся у Эбби и потерял все это время.
— Вы оба получили удар в одно и то же время, но ты говоришь, что очнулся по крайней мере за час до нее? — спросила Руби, желая получить разъяснения.
Рик ничего об этом не знал. Эбби ни словом не обмолвилась ему о том, что на нее напали и она потеряла время. Конечно, это было что-то настолько тревожное, что она бы об этом упомянула. Даже после нападения на семью Драко, Рик не мог понять, как такое важное событие, как нападение и потеря пяти часов, могло остаться без упоминания. Правда, за неделю после нападения они не так много времени провели вдвоем, но Рик чувствовал, что потеря памяти - это то, о чем она должна была затронуть в разговоре, даже поздним вечером, когда они засыпали под сонное бормотание.
Хуже того, что Эбби вообще не затронула эту тему, было то, что все остальные, казалось, знали об этом, и то, как Эбби это не волновало. Как минимум, было похоже, что её не так волнуют те пять часов, которые она потеряла, как личность человека, напавшего на неё.
Рик понимал это, в какой-то степени, но он не понимал, как она могла так легко отмахнуться от чего-то столь грандиозного, как проклятие. За эти пять часов могло произойти что угодно, абсолютно что угодно. Разве она не чувствовала себя оскорбленной? Разве она не беспокоилась о том, что с ней могли сделать?
— Да, — подтвердил Драко. — Я проснулся раньше, но побочные эффекты длились дольше, чем у Эбби.
— Мы этого не знаем, — возразила Эбби. — Никто из нас не знает, как долго они длились, потому что мы перестали обращать на них внимание.\
— Как можно перестать обращать внимание на то, что, по вашим словам, было похоже на худшее похмелье в вашей жизни? — спросил Фред. — Ты точно сказала, что это было похоже на то, как будто Хагрид начал бить по твоему мозгу, как по барабану.
— Были вещи поважнее, — сказала Эбби. — Я знаю, что к Драко было трудно подобраться, но я не думаю, что это было из-за последствий проклятия, я думаю, что это было потому, что Драко был взрывным комочком горя и ярости.
— Ты так и не сказала, как ты поняла, что что-то случилось, — задумчиво пробормотала Гермиона.
Эбби пожала плечами:
— Я не знаю, — сказала она. — Это был Драко. — Очевидно, это должно было все объяснить, но Рик не думал, что он единственный, кому это объяснение показалось недостаточным.
— Серьезно, — сказала Руби, соглашаясь с Гермионой. — Откуда ты узнала? Ты можешь это объяснить? Это осталось после проклятия?
— Я так не думаю, — медленно ответила Эбби, ее нос сморщился так, что Рик нашел его очаровательным. Что ему не показалось восхитительным, так это ее следующие слова. — Иногда я просто знаю о нем кое-что. — Она пожала плечами. — Это работает в обратном направлении. Драко может найти меня где угодно.
Это было новостью для Рика и почти для всех остальных, судя по удивленным вопросам и общему недоверию. Поскольку ему не нравилось, куда заходит разговор, Рик не мог не желать, чтобы разговор вернулся к охоте на темного волшебника, ответственного за смерть Астории и Скорпиуса.
Однако самым интересным показался ответ Рона и Дафны: они кивали, как будто это имело смысл.
— Почему вы киваете? — спросила Гермиона.
— У нас нет проблем с поиском друг друга, — объяснила Дафна.
— Как это понимать? — спросила Руби, и это был первый раз, когда Рик увидел, что она похожа на Невыразимца. — И, пожалуйста, не жалейте подробностей.
— Не знаю, — пожал плечами Рон. — Я просто закрываю глаза и могу аппарировать туда, где она находится. Мы умеем это делать с тех пор, как появился Волдеморт. Думаю, мы просто настолько привыкли к этому, что уже не замечаем.
— Почему это звучит знакомо? пробормотал Билл таким низким голосом, что Рик, возможно, был единственным, кто его услышал, так как он был ближе всех к старшему Уизли.
Очевидно, миссис Уизли вернулась как раз вовремя для этого последнего замечания, потому что она услышала бормотание Билла, когда вошла в комнату, и сказала им всем:
— Потому что ты постоянно читаешь об этом в "Ведьмином еженедельнике".
Несмотря на ситуацию, Рон фыркнул.
— Ты что, читаешь "Ведьмин Еженедельник"?
Билл бросил грязный взгляд на младшего брата.
— Они делают очень хороший сериал в конце — ох… — он нахмурился и посмотрел на мать, а затем на Рона и Дафну, Эбби и Драко с задумчивым видом. — Думаю, это имеет смысл.
Руби была очень раздражена тем, что ее не ввели в курс дела.
—Что имеет смысл? — потребовала она.
— Эффект общей травмы.
— О, — выдохнула Руби с пониманием, а затем с чем-то похожим на раздражение добавила тихим голосом: — Любовь.
— А для тех из нас, кто не работает в Департаменте тайн и не проводит время за чтением херовых журналов, — огрызнулся Джордж, — что это за "эффект общей травмы"?
— Это связь, — объяснила миссис Уизли. — Очень, очень старая магия, поэтому о ней больше никто не говорит. Она возникает, когда два человека переживают невероятно травмирующее событие, полагаясь только на магию друг друга и доверие. Но это происходит только в том случае, если за этим стоят искренние чувства. — Она ласково улыбнулась сыну и невестке. — Даже в школе вы двое были по-настоящему влюблены.
— Но как это объясняет Эбби и Драко? — спросила Стефани. У Рона и Дафны был весь этот ужас с петлей "мертвый/живой/мертвый/живой" (и Мерлин знает, чем еще они двое занимались), неужели это осталось после того, что случилось с вами двумя на днях?
Мертвый/живой/мертвый/живой/живой? Рик понятия не имел, что это значит, и ему определенно не нравилось, куда клонится весь этот разговор, если он клонится туда, куда он думает.
— Нет, — ответил Драко. — Это была одна из тех вещей, из-за которых мы с Асторией поссорились, — признался он. — Она не раз обвиняла меня в том, что я люблю Эбби больше, чем ее.
Именно тяжесть эмоций и боль, скрытые за этими словами, сказали Рику, насколько сильно Драко страдает из-за потери жены, даже если внешне он никак не проявлял своего горя. В этих словах было столько необработанной боли, растерянности от того, почему Астория обвинила его в чем-то подобном, но Рик не думал, что и гнев ему привиделся. И это должно было ранить Драко еще больше — продолжать злиться на нее даже после убийства.
Рик не знал ничего о том, как злиться на того, кого потерял, не знал ничего о чувстве вины, которое может породить гнев, но он видел в Драко что-то подобное и, как ему казалось, понимал его немного лучше. Он, конечно, знал, что у Драко и Астории были проблемы, это была одна из причин, почему Эбби проводила так много времени, ухаживая за Артемидой, он не мог представить, как Драко справляется с ее внезапной потерей.
Рик был уверен, что он не смог бы функционировать, если бы потерял Эбби и ребенка одновременно.
Никто не знал, что сказать в ответ на слова Драко, и в конце концов Элли сняла напряжение, вернув тему разговора в нужное русло.
— Ты можешь показать нам свои воспоминания о том дне, все, что предшествовало моменту, когда ты потерял время?
— Я пойду домой и принесу Омут Памяти, — сказал Гарри и тут же исчез в столбе пламени, как это обычно делали он и его девочки. Рик так и не смог понять, как Поттеры это делают. Эбби говорила очень туманно, что-то о спасении от смерти фениксом, но это так и не удовлетворило любопытство Рика. А если и затронуть эту тему, то он никогда не получал ничего, кроме раздраженного молчания и предположения, что это не секрет Эбби, который она должна раскрывать.
Гарри вернулся в следующее мгновение и поставил на журнальный столик каменную чашу. Драко приложил кончик своей палочки к виску и вытащил из своего сознания мерцающее серебряное воспоминание. Он положил воспоминание в чашу и убрал свою палочку.
Было быстрое обсуждение лучшего способа просмотра воспоминания, и в конце концов все ухватились за Гарри и Элли, которые перенесли их через Омут.
Рик впоследствии пожалел, что не задумавшись сделал шаг вперед, чтобы присоединиться к ним. Он пожалел, что не остался с мистером и миссис Уизли, Чарли и Биллом.
