Песни Феникса (Songs of the Phoenix)

      В том, чтобы быть ребенком, были серьезные недостатки. Большую часть времени Джеймс была счастлива быть ребенком, потому что они с Алекс не были нормальными в чьем-либо понимании этого слова и могли делать всевозможные вещи, в которые ее друзья-магглы никогда бы не поверили, а некоторые из других детей-волшебников, которых она знала, посмеялись бы над ними.       Серьезно, однажды она играла с драконом, и, конечно, папа был очень зол, когда пламя было потушено и они спасли все, что могли, на пикнике, но там был дракон, честное слово, и как они с Алексом могли отказаться от такого приключения?       Даже если не считать приключение с драконом, быть ребенком может быть довольно удивительно. До поры до времени. Потому что пока мама с папой ушли в приключения с Драко и Эбби (и, возможно, Дафной и Роном, хотя она не видела, как они уезжали), а Алекс отправили обратно в Хогвартс (что само по себе было приключением), Джеймс (которая вполне могла позаботиться о себе сама) застряла в качестве няньки с мужем Эбби.       Ладно, технически она проводила день в Норе с другими детьми, пытаясь сохранить нормальную жизнь для Артемиды, что делало все как можно менее похожим на норму, насколько это было возможно для Джеймс, потому что (и она не жаловалась на это) пропуск школы, вероятно, не был нормой, которую пытались достичь родители. Но опять же, она не жаловалась.       По крайней мере, не на это. Она хотела пожаловаться на то, что после невероятно конкурентной игры в квиддич на заднем поле она зашла в дом, чтобы выпить и оказать первую помощь (она была уверена, что ее палец не должен был быть направлен в ту сторону, но шок заставил ее зайти в дом, чтобы получить помощь до того, как начнется боль), а вместо миссис Уизли она обнаружила Рика, хандрящего над чашкой чая и печеньем.       Надо отдать ему должное, он быстро вылечил ей палец, но потом она совершила ошибку, спросив его, все ли у него в порядке, и все как-то само собой закрутилось.       Что она вообще знала об отношениях? Она все еще находилась на той стадии, когда знала о детях и о том, откуда они берутся, но не могла представить, почему кто-то может хотеть этого. Никогда. Она была счастлива притворяться, что отношения — это просто объятия и редкие поцелуи, потому что было очень трудно не заметить, что ее родители любили друг друга.       Серьезно, почему она не могла пойти со своими родителями и сразиться со стариком, который украл время и воспоминания у Драко и Эбби? Это было бы гораздо лучше, чем то, в каком положении она оказалась.       Черт возьми, лучше было бы сбежать обратно на поле и закончить игру в квиддич. Хотя квиддич в большинстве случаев был лучше любой альтернативы.       Уж точно лучше, чем хандра Рика и его неловкий, грустный вопрос: "А любит ли она меня вообще?".       Джеймс тогда не поняла, о чем он спросил, потому что они ни о ком не говорили, на кухне больше никого не было, и она была уверена, что кроме слов "с днем рождения" и "с Рождеством" они никогда не говорили друг с другом. Как бы ужасно это ни звучало, Рик мог быть женат на Эбби, но он не был членом семьи, по крайней мере, пока.       Именно это, когда она поняла, что он говорит, оказалось проблемой.       — Ты ведь все знаешь, да? — спросил он, глядя на нее с немного потерянным выражением лица. — Я слышал, как другие говорили о том, что ты просто знаешь вещи - эмоциональные вещи.       Взрослые, решил Джеймс тогда и там, были довольно глупыми. Просто она была более снисходительна к некоторым из них, потому что они были семьей, а семью любишь, даже когда они в пятый раз подряд сжигают брови, придумывая новый шуточный продукт.       Рик, очевидно, не требовал от нее ответа, потому что продолжал говорить, и у нее сложилось впечатление, что ее способность разбираться в "эмоциональных вещах" значила в этой ситуации не больше, чем просто набор ушей, чтобы слушать. Она не очень хорошо разбиралась в алкоголе, но она видела, что случалось с Бродягой, когда он залезал в закрытый шкаф дома, когда воспоминания становились плохими, и поэтому она начала сомневаться, не было ли в чашке Рика чего-то большего, чем просто чай.       Хотя, миссис Уизли обычно не предлагала такой чай. Джеймс этого не знала, но была свидетелем. В детстве, особенно в детстве Поттеров, Джеймс видела гораздо больше, чем думали взрослые.       И она слишком поздно поняла, что именно об этом говорил Рик.       Он покачал головой и сел прямо, впервые после того, как она пришла со сломанным пальцем, посмотрев на нее так, словно она была ребенком, а не еще одним взрослым, на которого можно свалить все свои проблемы. К несчастью для Джеймс, Рик нуждался в мнении той, кто знала больше, чем ей, возможно, следовало, и у которой еще не было жизненных уроков или фильтров, необходимых для того, чтобы не делиться тем, что она знала.       Джеймс, возможно, не знала этого в то время, но она определенно осознала это, когда стала старше. К счастью, она никогда не получала вины за последствия своего разговора. Это было одно из преимуществ детства.       — Как давно Драко Малфой влюблен в мою жену?       Джеймс была уверена, что на этот вопрос не существует правильного ответа. Она была уверена, что все, что она скажет, будет воспринято так, как захочет Рик, и действительно, откуда ей было знать ответ на этот вопрос? Она была всего лишь ребенком! То, что она знала какие-то вещи (и ладно, она знала ответ на этот вопрос, но все же!), не означало, что она знала их контекст или то, что они означали для людей, которые их чувствовали.       Она была слишком молода для этого! Где была ее сестра, когда она была ей нужна? Мерлин, где была миссис Уизли?! Она была хороша в отношениях и прочем, она должна была быть!       — Пожалуйста, — шепотом попросил Рик, — просто ответь на вопрос. Джеймс попыталась, действительно попыталась, но слова выпали изо рта прежде, чем она смогла их остановить, как выпадают все вещи, которые она просто знала.       — Это не те вопросы, которые ты действительно хочешь задать, не так ли?       Она закрыла рот рукой и побежала. Она бросилась прямо на миссис Уизли, которая только что вернулась с вешалки для белья.       — Куда это ты так спешишь? — спросила она, ничуть не обеспокоенная тем, что ее чуть не сбили с ног, что Джеймс оценила.       — На квиддич! — заявила Джеймс, обогнув ее и выскочив за дверь кухни. — Простите!       Она не знала, чем Рик объяснит свое поведение, она предполагала, что он может рассказать миссис Уизли о сломанном пальце, но, учитывая, что она понятия не имела, что он вообще делает на кухне в Норе, Джеймс не мог быть уверен, что он просто не проболтается.       Когда она вернулась на поле, игра уже закончилась, Артемида триумфально держала тренировочный снитч (творение ВВВ), а Роза и ее брат исполняли праздничную джигу. Очевидно, в ее отсутствие она и сестры Блэк потерпели поражение.       Она уже собиралась потребовать реванша, когда Виктуар и Тедди (которые выполняли роль вратарей) приземлились с серьезными выражениями на лицах.       — На дороге есть люди.       — Ну и что? — Роза пожала плечами.— На дороге всегда есть люди. Возможно, просто какие-то магглы.       — Нет, — Тедди покачал головой. — Они смотрят на небо.       — Но сейчас же день! — сказал Джеймс, как ей показалось, довольно глупо. — Может, они наблюдают за птицами?       Они все посмотрели на нее, как на сумасшедшую, но Касс была единственной, кто действительно что-то сказал.       — Наблюдение за птицами? Серьёзно?       — Это первое, что пришло мне в голову, — запротестовала Джеймс.       — Нам нужно идти в дом, — вмешалась Виктуар, прежде чем Джеймс и Касс успели вступить в глупый спор. — Нам нужно сказать бабушке.       — Хорошо, — проворчала Джеймс. — Но кто-то должен проверить, там ли еще Рик, я не хочу с ним разговаривать.       — Что ты сделала? — спросил Тедди.       — Ничего! — запротестовала Джеймс. — Почему ты думаешь, что я что-то сделала?       — Потому что это ты, — умно ответил Тедди.       Джеймс открыла рот, чтобы предложить остроумную реплику, когда что-то взорвалось. Касс вскрикнула от удивления, но она была единственной, остальные все упали на землю и затаились, ожидая, не взорвется ли еще что-нибудь. Такое отношение, выражающее лишь легкое беспокойство, возникло благодаря тому, что они жили с близнецами Уизли и вообще находились рядом с ними.       Со своей позиции на земле они могли видеть дым, поднимающийся с другой стороны дома.       — Это не изнутри, — шипел Уилл. — Никто не мог пройти через чары.       Роза покачала головой и огрызнулась:       — Так и было, дурак! Это был дедушкин сарай.       — Я думала, он сегодня на работе? — спросила Артемида.       — Он на работе! — Все Уизли прошептали в ответ.       — Тогда кто взорвал сарай?       Раздался еще один громкий взрыв, уже гораздо ближе, потом они услышали крик миссис Уизли и ответный крик Рика, затем послышались звуки выстрелов заклинаний, и вдруг Джеймс почувствовала запах дыма. Она подумала, что последний взрыв мог поджечь дом.       Родители всегда говорили ей, что делать в таких ситуациях.       — Хватайтесь! — приказала она своим друзьям, и они тоже знали, что делать, потому что без колебаний извивались по траве и хватались за любую ее часть. Она только надеялась, что ее прицел не был слишком сильно сбит. Это могло стать немного неудобным, если они ошибутся.       — Все держатся? — спросил Тедди, и когда он увидел нужное количество кивков, он сказал Джеймс идти.       Чем больше людей ей приходилось переносить через пламя, тем сложнее было сделать правильное приземление (прибытие?). Иногда в пути люди тоже немного обугливались. Она хотела бы сказать, что страх от незнания того, что происходит в Норе, облегчал задачу, но это не так. Не сказать, что от этого стало тяжелее, но когда пламя рассеялось, они неловко растянулись на диване и полу в гостиной бабушки Петунии, Роза выглядела так, словно ее волосы были сожжены на кончиках, а Тедди пахло немного хрустящей корочкой.       Джеймс восприняла все это за мгновение до того, как бабушка ворвалась в комнату, с расширенными от страха глазами.       — Я должна вернуться! — сказала Джеймс. — Скажи папе!       Она снова исчезла, не дослушав слова протеста бабушки. Джеймс догадывалась, что она собиралась сказать, и ничего из этого не означало, что она согласится с планом Джеймса повернуть обратно и отправиться в Нору — с короткой остановкой в Хогвартсе.       Джеймс не знала, где находятся остальные взрослые, но ей не нужно было знать, где Алекс, чтобы докричаться до сестры, а когда она окажется в Хогвартсе, будет легко привлечь внимание Снейпа или Эмми, или даже МакГонагалл.       Джеймс повезло, что в момент прихода у Алекс как раз проходил урок трансфигурации. От испуганного крика МакГонагалл, произнесшей ее имя, Джеймс вздрогнула, но Алекс, казалось, не была особенно удивлена ее появлением.       — На Нору напали! — объявила Джеймс, и резкое выражение раздражения на лице МакГонагалл исчезло.       Она протянула руку Джеймс.       — Очень хорошо. Мисс Гиббон, пожалуйста, передайте профессору Флитвику, что произошло чрезвычайное происшествие. Остальные возвращаются в гостиные. Пойдем, Джеймс.       Джеймс не стала ждать, пока МакГонагалл закончит говорить, пламя взметнулось вверх от ее ног, окутав их обоих мягким жаром, и через мгновение они уже стояли в заднем саду Норы.       Джеймс не думал, что она отсутствовала более трех минут, но за это время половина дома была поглощена пламенем. МакГонагалл помчалась к передней части дома на шум боя, и Джеймс поспешила за ней. Когда они обогнули дом (не обращая внимания на горящие стены), то увидели миссис Уизли, стоящую рядом с Риком, оба они отчаянно пытались отбиться от шести огромных големов. Позади големов стояли четверо Сумасшедших.       Сумасшедшие ничего не делали, они просто стояли в стороне и смотрели, как големы разрушают Нору. Джеймс не знала, управляют ли они ими или просто присутствуют при разрушении, но ей не нравилось то, что они заставляли ее чувствовать.       МакГонагалл сразу же ринулась в бой, ее собственные заклинания присоединились к заклинаниям миссис Уизли и Рика, защищавших Нору. Джеймс не знала заклинания, способного потушить пламя в доме, но она знала, что может навредить Сумасшедшим, и если они управляли големами, то их вмешательство в бой могло только помочь.       Однако их было четверо, а она - всего лишь один человек. Пока она думала об этом, Алекс подбежала к ней, стряхивая с себя мантию Хогвартса и доставая палочку.       Джеймс покачала головой:       — Обычная магия не действует на Сумасшедших.       Алекс кивнула и неохотно засунула палочку обратно в кожаную кобуру, которую ей разрешили купить в Косом Переуке.       — Мы можем взять их.       — Да. — То, что это было правдой, не означало, что Джеймс понравилась эта идея. Тем не менее, если речь шла о ее семье и Норе или четырех сумасшедших, которые, возможно, контролировали големов, стремящихся уничтожить их, то вопрос о том, что они будут делать, не стоял.       — Я возьму двоих слева, а ты - двоих справа.       Джеймс кивнула:       — Готова?       — Сейчас.       Все было просто: телепортация прямо между двумя Сумасшедшими справа и равное расстояние между ними означало, что, будучи маленькой, она могла просто протянуть руку и ухватиться за каждого из них. Ее левая рука обхватила голое предплечье женщины слева, а правая рука ударила по обнаженной плоти бицепса мужчины справа. В тот самый момент, когда ее сестра схватила двух мужчин, которых она выбрала как своих собственных.       Джеймс не думала, что когда-нибудь сможет забыть этот крик. В этом крике не было ничего, кроме боли. Обжигающе горячая агония, пронизывающая тех двоих, которых держала она, и тех двоих, которых держал Алекс, пока их ноги не подкосились от боли, и они не упали на колени.       Джеймс стояла между ними, ее лицо было холодным, она старалась не утонуть в темноте, которую испускали эти двое. Они пытались отбиться от ее хватки, извивались и поворачивались, тянулись к ее рукам, но резко отпускали их, когда ожог от ее прикосновения тут же обжигал их пальцы. И все же Джеймс держалась крепко. Алекс, рядом с ней, тоже. Бой позади них все еще бушевал, Нора все еще горела, но Джеймс и Алекс держались, пока крики не превратились в хрипы, хрипы - в беззвучные вздохи агонии, и наконец, когда за спиной наступила тишина, означавшая конец боя, четверо Безумцев лежали на земле без единого звука.       Только тогда они с Алекс разжали свои хватки.       Только тогда Джеймс поняла, что эти четверо больше никогда не встанут.