Песни Феникса (Songs of the Phoenix)

      Самым тяжелым в потере Астории было то, что он знал, как сильно Драко переживает это. Все те разы, когда Эбби спокойно обращала внимание на поведение их друга, все те разы, когда Гарри замечал изменения в его друге, вдруг стали очень реальными и вызывали беспокойство, потому что он только сейчас понял, что Драко и Астория были на пути к плохому разрыву, который был прерван ее смертью, и это заставляло Драко чувствовать странную смесь гнева и горя, с которой он не был уверен, как справиться, и это, очевидно, было только отправной точкой к длинному списку вещей, которые кружили в голове Драко, не последней из которых, очевидно, была — "Я переспал с Эбби".       — Я переспал с Эбби.       Гарри подумал, что его можно простить за то, что он расплескал свое пиво по столу. Из всего того, в чем он ожидал признаться Драко через две ночи после потери жены и всего через несколько часов после того, как он отправился на поиски виновного, факт, что он изменил своей жене, честно говоря, никогда не приходил Гарри в голову. Потому что с чего бы это? Гарри знал их обоих еще со времен Хогвартса, он наблюдал, как Астория флиртом прокладывала себе путь в жизнь Драко, был невольным советчиком, когда Драко понял, что больше не может игнорировать младшую сестру Дафны (потому что "как она умудрилась стать всем, о чем я думаю?"), и он присутствовал при рождении Артемиды, потому что Драко был на другом конце света на какой-то конференции для целителей, когда у Астории начались роды, и он был самым быстрым способом вернуть Драко домой.       Гарри был свидетелем всех важных моментов в жизни Драко, и поэтому, как бы он ни был удивлен, было вполне уместно, чтобы он стал свидетелем этого следующего важного шага, даже если это произошло только после того, как все произошло.       Хотя, вероятно, он мог бы задать несколько более интересных вопросов, чем простое:       — Почему?       — Я не знаю.       — Что? Ты хочешь сказать, что это просто произошло?       — Нет, — задумчиво ответил Драко, но с таким видом, будто он присутствовал и был на виду, в отличие от других случаев, когда люди пытались поговорить с ним после смерти Астории. — Это случилось, когда мы с Эбс потеряли время. Мы проснулись голыми в ее постели.       — О, — сказал Гарри, не задумываясь. — Это не значит, что вы занимались сексом.       — Я проснулся за час до нее, — напомнил Драко Гарри. — Я все еще был внутри нее, когда проснулся.       Гарри скривил лицо.       — Не думаю, что я хотел это знать, спасибо.       Драко пожал плечами.       — Я хотел бы знать, как мы туда попали.       Гарри проницательно посмотрел на своего друга поверх пива.       — Ты не выглядишь особенно озабоченным сексом с Эбби, — заметил он. Теперь, когда он действительно изучал своего друга, Гарри заметил, что Драко не столько возмущала мысль о том, что он спал с его лучшей подругой, сколько его раздражало, что он не может этого вспомнить. Гарри не увидел в этом чувстве вины, как он думал.       Драко снова пожал плечами, и Гарри понял, что пиво и печаль доконали его, когда он сказал:       — Это Эбби. — Драко сделал большой глоток пива и продолжил, не встречаясь взглядом с Гарри. — Я был влюблен в Эбби очень давно — еще до Астории. В последнее время я думаю, не было ли бы все лучше, если бы я не поддался.       Гарри мог признать, что они с Драко не были близки в те первые дни в Хогвартсе, и то, что он не заметил, как Драко влюбился в Эбби, не было удивительным. Для него было удивительно, что даже несмотря на все время, проведенное Драко и Эбби вместе, все те случаи, когда они доказывали, что такое количество времени потенциально вредно для здоровья, Гарри никогда не приходило в голову, что между ними может быть нечто большее, чем просто дружба.       Решив с тех пор смотреть на вещи под новым углом, Гарри увидел в воспоминаниях Драко о том дне, когда они потеряли время, гораздо больше, чем кто-либо другой. Он следил за воспоминаниями Драко и Эбби на протяжении всего их утра, он видел, как комфортно Драко чувствовал себя в доме Эбби, как легко они подшучивали друг над другом, как Эбби спокойно восприняла то, что он забрался к ней в постель, вплоть до момента в доме со Стариком за мгновение до того, как их поразило заклинание.       Эбби не успела среагировать, и, судя по воспоминаниям Гарри, она даже не помнила, что все произошло именно так, но в тот момент, когда старик выстрелил заклинанием в них двоих, Драко двинулся, и двинулся быстро. Закрутившись между Эбби и заклинанием, он принял удар на себя.       Это была незначительная деталь, то, что, по его мнению, большинство из них сделали бы ради близких людей, но именно свирепость выражения лица Драко запомнилась Гарри, даже когда он исследовал остальную часть комнаты, воспроизведенную в Омуте Памяти.       Комната мало что могла им рассказать, она выглядела как любой из многих домов, которые он посещал, тех, которые принадлежали людям, которых он плохо знал. Были признаки того, что это скорее дом, чем простое жилище, личные штрихи то тут, то там, которые выглядели так, словно имели значение для обитателя, но не было ни фотографий на стенах, ни полки над камином. Здесь были произведения искусства, но каждое из них демонстрировало различный пейзаж без людей, оживлённых магией, что дало бы идею того, на что им предстояло пойти, врываясь в дом.       Это был обычный дом, и даже после долгих обсуждений не было другого выхода, кроме как вернуться и узнать больше. Просто на этот раз они будут лучше подготовлены, он и Элли будут там, Рон и Дафна тоже, потому что Дафне нужно было выместить свой гнев, и это был гораздо более здоровый способ выразить его, чем охота Драко.       Вроде того.       План был достаточно прост: в последнее время они достаточно хорошо справлялись с Сумасшедшими, и Гарри решил, что они знают, что делать с этим стариком, потому что никто из них не сомневался, что он связан с ними. Сначала они отправят Эбби и Драко обратно в дом, обойдясь без любезностей и просто ворвавшись внутрь, а затем Гарри и Элли с Роном и Дафной в качестве подкрепления на случай, если в доме окажется нечто большее, чем пара простых чар.       — Готовы? — спросил он Драко и Эбби, чувствуя лишь легкое беспокойство по поводу того, что с ними может случиться. Гарри пришлось подавить неуместное желание заверить Драко, что если с ним что-нибудь случится, Дафна и Рон готовы присмотреть за Артемидой.       Вместо того чтобы ответить ему, они просто вышли на дорогу и перешли улицу к дому. Драко не замедлил шага, он выхватил палочку, ворвался в парадную дверь и ворвался в дом. Его ярость пылала вокруг него, как щит. Гарри был достаточно близко позади них, чтобы увидеть удивление на лице старика перед тем, как Драко метнул в него заклятие, которое стерло выражение с лица мужчины, и его спина ударилась о стену.       Драко, казалось, был так же удивлен тем, что поразил его своим заклинанием, как и мужчина их повторным появлением в его доме. Однако, похоже, что удивление было единственной причиной, по которой заклинание Драко приземлилось, потому что оно мгновенно отлетело от мужчины, а выражение его лица изменилось, и внезапно Гарри воочию ощутил то мрачное чувство, которое Драко и Эбби пытались выразить словами — и потерпели впечатляющую неудачу.       — Вы выжили, — сказал мужчина, с любопытством разглядывая Драко и Эбби. — Как?       — Что ты с нами сделал? — спросила Эбби, и Гарри даже со своего места, притаившегося за углом, мог видеть, как она борется с инстинктом потянуться к Драко, как это было при их первой встрече с этим человеком.       — Любопытно, — был единственный ответ, который он дал на этот вопрос. — Не бери в голову, вы больше не выживете.       На этот раз Драко и Эбби успели поставить щиты, но заклинание пробило их насквозь, словно они были всего лишь папиросной бумагой. Гарри не смог бы добраться до них вовремя, даже пылая, но ему и не пришлось, извержение пламени, вспыхнувшее между его друзьями и стариком, превратилось в Фоукса, который распахнул свои пылающие крылья, открыл рот и проглотил заклинание целиком.       Это, как ничто другое, испугало старика, его челюсть отвисла, рука с палочкой упала на бок, и жуткое чувство, которое он излучал, исчезло. Он уставился на пепел, который был всем, что осталось от Фоукса, и со странным чувством очарования и ужаса (насколько Гарри мог судить) наблюдал, как из пепла появляется крошечный ребёнок без перьев.       Гарри решил, что сейчас самое подходящее время показать себя, и, кивнув остальным, вошёл в дом. Рон и Дафна прошли через парадную дверь, а Гарри и Элли прошмыгнули за стариком. Тот обернулся при их появлении и после мгновения открытого изумления упал на колени и начал рыдать.       Это было настолько неожиданно, что все шестеро в замешательстве уставились на него.              Не найдя слов, Гарри перешел к тому, зачем они изначально пришли.       — Что ты сделал с Драко и Эбби? — потребовал он, слова были холодны, тон неумолим.       — Отвлекающий маневр. — На этот раз, когда он заговорил, в его голосе прозвучала мягкость, которая не соответствовала тому человеку, которого они ожидали увидеть. — Оно всегда убивало раньше.       — Что это было? — снова спросил Гарри. Секс и отсутствие времени были далеки от смерти.       — Первобытное, — ответил мужчина. — Оно ищет самые сильные эмоции, которые мы скрываем, и вытаскивает их наружу.       — Я не понимаю, как это работает.       — Ярость, ревность, гнев, — пояснил мужчина. —Он выводит их наружу, пока они не становятся всем, о чем вы можете думать. Вы действуете без тормозов.       Рон, Дафна и Элли в недоумении смотрели на мужчину, пытаясь понять, как это заклинание могло привести к тому, что Драко и Эбби потеряли пять часов своих воспоминаний, но Гарри не успел сдержать смех, как разразился изумленным фырканьем. Все трое посмотрели на него в поисках объяснений, но Гарри заметил, как Драко и Эбби обменялись взглядами, и, не дождавшись объяснений, захихикал.       Драко и Эбби повернули головы друг к другу, Драко вопросительно вскинул бровь, на что Эбби провела глазами по его телу, а потом встретила его взгляд и пожала плечами в манере "что ты собираешься делать?". Драко кивнул, как будто понял ее мысль.       — Я не понимаю, — сказал мужчина, и было удивительно, насколько он сейчас отличался от того, что Гарри видел в воспоминаниях Драко. Исчезла внушительная и сильная фигура, а на его месте стоял уставший старик, изношенный миром.       — Почему мы потеряли память? — спросил Драко, отводя взгляд от Эбби.       — Это состояние похоже на сон, — сказал мужчина. — Вы можете помнить фрагменты, но никогда не всё.       Эбби пожала плечами, внезапно почувствовав себя безразличной.       — Мы можем сделать больше воспоминаний.       — Что? — тупо сказал Гарри и тут же решил не задавать никаких уточняющих вопросов, которые могли бы сделать его несчастным соучастником какого-нибудь прелюбодеяния. Покачав головой, он переключил свое внимание на старика.       — Кто ты такой? Почему ты вообще на них напал?       — Я Натаниэль. — Казалось, он ожидал какой-то реакции на свое имя, но Гарри просто посмотрел на него, выражение лица ясно говорило, что это имя ничего для них не значит и что лучше бы оно скоро стало что-то значить.       Терпение Гарри было на исходе. Сумасшедшие не имели смысла, старик не имел смысла, нападение в Косом Переулке, гробница в Китае — он не мог понять, как они связаны между собой, и устал бороться с тем, чего не понимал.       Связи, которые они установили, только порождали еще больше вопросов, и с Гарри было покончено. Этот человек, этот Натаниэль, даст им нужные ответы, или ему придется поговорить с Беа. И он чувствовал себя немного виноватым за это, потому что, несмотря на ее очевидную связь с другими Сумасшедшими, она была очень приятной.       — Я есть то, что было раньше.       Рон, как всегда нетерпеливый, тяжело вздохнул.       — Это ни к чему не приведет, приятель, — сказал он Гарри. — Может, нам стоит просто взять его и запереть?       Гарри солгал бы, если бы сказал, что эта идея ему не нравится, но он не был уверен, что они смогут удержать этого человека, если он не захочет, чтобы его держали. Кроме того, он все еще плакал, и без потока ужаса он выглядел каким-то жалким.       — Вы связаны с гробницей в Китае? — спросила Элли, надеясь направить расспросы в то русло, где они скорее всего получат ответы - по крайней мере, имеющие смысл.       Выражение лица Натаниэля потемнело, а рука Гарри дернулась к его палочке, но прилива силы не последовало, только резкие слова.       — Это должен был быть мой дом, но вместо этого он стал тюрьмой.       — Вы были в центральном саркофаге? — уточнила Эбби.       — Да.       — И в ваши обязанности входило удерживать людей в камерах вокруг вас? спросила Дафна.       Натаниэль кивнул:       — Они не Божье творение, — сказал он, и в его голос вернулась тьма. — Они — дело рук темного мага.       — С какой целью? — спросила Элли.       — Существует пророчество, — ответил Натаниэль. — Он пытался вжиться в эту роль, но она оказалась не по зубам ему.       — Пророчество, — повторил Гарри. — Что за пророчество?       — Твое пророчество.       Гарри резко выдохнул, теперь он был раздражен.       — Я исполнил свое пророчество, когда уничтожил Волдеморта.       — Волдеморта?       Недоумение Натаниэля стало шоком для всех. Гарри не думал, что в мире существует хоть одна ведьма или волшебник, не знающий историю его борьбы с Волдемортом.       — Ты не знаешь, кто такой Волдеморт?       — Я живу в основном в магловском мире, — объяснил Натаниэль, как будто это что-то объясняло. — Я говорю о Пророчествах Феникса.       — Ты знаешь о них? — Обе брови Элли поднялись вверх. — Я прикоснулась к тому, что предназначалось мне, и это вырубило меня на целый день. Я до сих пор слышу песню феникса.       — Но какое отношение куча пророчеств о Поттерах имеет к Сумасшедшим и гробнице? — спросила Дафна.       — Сумасшедшие? — Натаниэль нахмурился, и Гарри охватило странное чувство, что, хотя они пришли сюда, чтобы допросить Натаниэля и найти ответы, казалось, что это они дают ответы, а список его вопросов становится все длиннее и длиннее. Снова.       — Люди, за которыми вы должны были присматривать.       — Они не психически нездоровы, — нахмурился Натаниэль, — Почему вы называете их сумасшедшими?       — Потому что они попали в поле нашего зрения за то, что стояли в чужих садах и смотрели на небо в течение странного количества времени.       На этот раз не было никакого предупреждения, острое ощущение темноты и отчаяния, которое исходило от Натаниэля, заставило каждого из них отпрянуть назад.       — Они пытаются найти его.       — Найти что? — потребовал Рон. — Что они ищут?       — Проклятие, — мрачно сказал Натаниэль. — Секрет, давно зашифрованный со звезд.       — Что за проклятие? — спросила Дафна, когда казалось, что никто больше не хочет нарушать мелодраму момента.       — То, которое превращает маглов в монстров.       — Что? — сказали Гарри, Драко и Эбби одновременно с Элли, Дафной и Роном, сомневаясь в употреблении слова "монстры".       — Послушайте, — сказала Элли, выражение ее лица ясно говорило о том, что у нее все еще болит голова и она не в настроении для бесконечных кругов бессмысленного разговора, — может быть, вам стоит начать с самого начала?       — Это длинная история, — предупредил он.       — Не может быть длиннее, чем эта чепуха с хождением по кругу, — пробормотал Рон, неосознанно озвучивая мысли Элли.       — Тогда вставай, — приказал Гарри. Он указал назад в гостиную. Садись. Объясняй.       Натаниэль поднялся на ноги с легкостью, не соответствовавшей его очевидному возрасту, и прошел в соседнюю комнату, опустившись в кресло у камина с противоречивым стоном застарелых болей и ломоты. Остальные вошли в комнату вслед за ним, усаживаясь на стулья, как дети, собравшиеся вокруг старца для чтения сказки.       — Много веков назад жила провидица, и эта провидица была более могущественной и искусной, чем все, кто были до нее или кто были после нее…       Очевидно, они собирались отнестись к этому так, словно это была история, взятая прямо со страниц романа. Гарри был благодарен, что им не нужно было никуда идти, это обещало быть мучительно длинной историей.       Все, что он мог сделать, это сидеть и наслаждаться рассказом. Пока старик не пытался их убить, это можно было считать победой, верно?       Верно?