Песни Феникса (Songs of the Phoenix)

      — Много веков назад жила провидица, — начал старик, и Рон уже чувствовал, как его терпение иссякает. Он был готов к бою, с палочкой наготове, адреналин бурлил, а теперь они уселись за сказку.       Это было так неприятно.       То, что он не был настроен на хорошую историю, не означало, однако, что он собирался отвергнуть все, что скажет старик. Если это был лучший способ получить нужные им ответы, то он был только за то, чтобы не торопиться, пока этот парень будет говорить все дальше и дальше голосом, который, хотя и был спокойным и уверенным, не обладал тем захватывающим качеством, которого хотелось бы видеть в рассказчике.       И вполне возможно, что его мысли блуждали, потому что он был уже немного староват для таких рассказов, и он, честно говоря, предпочёл бы нормальную драку, в которой Дафна могла бы выплеснуть свои чувства из-за потери сестры. Потому что Рон знал свою жену лучше, чем кто-либо другой, и он знал, что она испытывает серьезные эмоции. Она подавляла их так сильно, что позволяла им накапливаться, пока у нее не появился приемлемый выход для них.       Не имея в руках убийцы Астории, Рон надеялся, что этот старик окажет достаточно сильное сопротивление, чтобы она хотя бы немного выплеснула свою агрессию.       И она была зла. Как и Драко (а Рон не всегда был настолько забывчив, чтобы не видеть этого), Дафна носила в себе много злости на свою сестру и чувство вины, связанное с тем, что она злилась на убитую сестру. Рон не знал всех подробностей, да ему это и не нужно было, но он знал достаточно, чтобы понять, что и Драко, и Дафна так старались помочь Астории, а она просто бросила их помощь обратно им в лицо. Рон знал, что они оба злились на неё за то, что она не впустила их, за то, что они не были рядом с ней, полагая (надеюсь, ошибочно), что если бы они смогли помочь ей, то она могла бы дать такой отпор, какой дала, когда они сражались с Волдемортом, а не просто слабо попытаться защитить себя и своего сына, как оказалось.       Рон не хотел говорить плохо о мёртвых, но у него тоже накопилось много обид на Асторию из-за того, как Дафна чувствовала себя каждый раз, когда её попытки помочь были отвергнуты. Что, конечно же, заставляло Рона чувствовать себя виноватым, и это был целый замкнутый круг вины и злости, а потом она ушла, и все это стало немного неприятным.       Так что, да, слушать историю было не слишком приятно, но, надеюсь, она будет поучительной.       — Эта провидица была одарена так, как никто до нее. Ее почитали короли, ей доверяли могущественные колдуны и ей поклонялись глупые молодые женщины, ищущие славы и удачи.       Рон не смог удержаться от тихого хихиканья, которое вырвалось у него при этих словах, потому что это так напомнило ему о том, как Парвати Патил и Лаванда Браун поклонялись профессору Трелони в Хогвартсе.       Старик проигнорировал его и продолжил свой рассказ, как будто Рон его и не прерывал.       — Она привлекла внимание красивого и сильного молодого волшебника, который пытался добиться ее расположения с помощью подарков, чар и бесполезных безделушек, но провидица могла видеть всё, не только самые большие события, но и самые маленькие, и она знала, что красивый молодой волшебник ищет не ее сердце, а только ее силу.       Однажды прекрасный волшебник преподнес ей подарок, подобного которому не было ни у кого, ибо он любил исследовать мир и познавать его магию, и то, что он принес ей в тот день, было чем-то настолько редким и волшебным, что она не могла не принять его. Во время своего последнего путешествия он наткнулся на гнездо феникса, и в этом гнезде он нашел одно яйцо. Зная, какой редкий и могущественный дар он видит, он выкрал яйцо из гнезда и отнес его домой, чтобы предложить провидице.       Рон догадывался, к чему ведёт эта история, и она ему не понравилась: он уже давно показал на этих душных уроках Прорицания, как он относится к гаданиям (его позиция по поводу предзнаменований несколько отличалась), и поэтому он был полностью готов услышать всё о большом пророчестве, которое произнёс этот удивительный провидец. Он также не был идиотом и мог сказать, что она, очевидно, была той, кто произнес Пророчества Феникса.       — Провидица приняла в дар феникса, взращивая его, как могла, когда он был так безжалостно вырван из родного дома. В конце концов, существо выросло достаточно сильным и могущественным, и она выпустила феникса на волю. В ответ на ее доброту феникс подарил ей пророчество, более сильное, чем то, которое она когда-либо давала прежде.       Провидица не помнила, как получила этот дар, пока сила не заставила ее повторить услышанное. Через две ночи после того, как она выпустила феникса, она посетила вечеринку, и на этой вечеринке она дала свое пророчество, она открыла рот посреди зала, и то, что пролилось из ее уст, было самой прекрасной и ужасной песней, которую все когда-либо слышали.       — Она пела песню феникса? — перебил Гарри.       — Она пела, — подтвердил Натаниэль. — Воспоминания многих гостей были взяты и сохранены в Министерстве магии, а некоторые были взяты для изучения в надежде, что пророчество может быть переведено.       — Даже я не могу его перевести, — проворчала Элли. — Оно снова и снова звучит в моей голове, но я не понимаю ни слова.       — Был один человек, один человек, который смог понять смысл пророчества, но он не внял предупреждениям. Он был жадным человеком, и его легко было купить.       — Дай угадаю, — сказала Дафна сухим голосом. — Красивый волшебник был тем, кто купил перевод пророчества.       — Да, — мрачно кивнул старик.       — Ладно, отбросим предсказуемый сюжет, вы знаете, что было сказано в пророчестве, или это окажется пустой тратой нашего времени? — потребовал Драко.       Это не оказалось пустой тратой времени. На самом деле, к концу Рон не был уверен, что знает, что должно произойти дальше. Как можно узнать что-то подобное и продолжать жить дальше, как будто все совершенно нормально?       Благословлённый Фениксом - так называл его Натаниэль - человек, обладающий огромной силой, который будет спасен от смерти, как никто другой до него. Тот, кто в дальнейшем будет защищать мир от магических угроз, настолько опасных и смертоносных, что никто и никогда их не увидит. Угрозы, которой никто не сможет противостоять.       И их будет больше, чем один.       Было легко определить Элли как первого Благословленного Фениксом, о котором говорится в самой первой песне пророчества. Можно было с уверенностью сказать, что Гарри был вторым, их дети - третьим и четвертым, и что, судя по словам старика, будет еще один ребенок Поттеров, хотя Гарри и Элли горячо качали головами, утверждая, что двоих более чем достаточно.       Натаниал пожал плечами:       — Это было предсказано.       — Вы живете столетиями, — заметила Эбби, — это может произойти через десятилетия.       Слушать объяснение песни было увлекательно и немного пугающе, потому что Рон думал, что они покончили с большими темными волшебниками, разрушающими их мир, и он не думал, что, как бы он ни чувствовал себя созданным для хорошей борьбы, он готов к еще одной битве за спасение мира.       Скорее всего, нет.       — Но какое отношение это имеет к темному волшебнику? — задалась вопросом Элли.       Но Дафна и Драко, очевидно, уже соединили точки, потому что ответили на вопрос Элли одновременно.       — Пещера, — сказал Драко.       — Эксперименты, — ответила Дафна.       Рон сразу понял, к чему они клонят.       — Он пытался превратить себя в человека из пророчества? Пытался взять на себя те аспекты феникса, которые сделали бы это о нем?       Но старик покачал головой в знак отрицания.       — В пророчестве есть нечто большее. Он знал, что не сможет исполнить роль Благословленного Фениксом, ибо эта роль должна была быть назначена в младенчестве, культивироваться в детстве, но была часть пророчества, которой, как он думал, он мог манипулировать своей собственной силой, чтобы соответствовать. Ибо он верил, что участие в этой песне принесет великое богатство и власть.       — Какова остальная часть пророчества? — настороженно спросил Гарри.       — Вы не сможете спасти мир в одиночку, — просто ответил старик. — Вам никогда не суждено это сделать. В пророчестве говорилось о группе, о семье, которые не были Благословленными Фениксом, но были направлены другими путями к своим собственным формам долголетия. Эта группа, эта семья объединится вокруг Благословенных Фениксом и будет сражаться бок о бок с ними до тех пор, пока в этом мире будет царить тьма.       Эти слова обескуражили Рона, и он с беспокойством посмотрел на Дафну, затем на Драко и Эбби.       — Эксперименты с магическими существами были попыткой этого темного волшебника сравняться с долголетием Благословленного Фениксом?       — Да, — кивнул головой Натаниэль. — Темный волшебник брал магглов, которые не были никому нужны, и использовал их в своих экспериментах с магическими существами, пока не создал существ, обладающих невиданной силой, а затем применил эти магические способности на себе.       — Сумасшедшие, — понял Гарри. — Они — результат экспериментов этого темного волшебника?       Натаниэль кивнул.       — А где Волдеморт научился использовать некоторые из этих способностей для себя?       — Темный волшебник, о котором вы говорили ранее? — спросил Натаниэль. — Думаю, да, — сказал он, когда все кивнули.       — Значит, кто-то другой понял, что происходит, и группа ведьм и волшебников со всего мира объединилась, чтобы запереть их в гробнице, и вас вместе с ними, чтобы присматривать за ними? Вы не могли остановить их, потому что они невосприимчивы к обычной магии, но прикосновение, — Гарри с трудом подбирал слова, — Благословленного Фениксом может их уничтожить. Поэтому вы держали их взаперти, пока мы не явились, чтобы исполнить пророчество, только они сбежали, а рядом не было никого, кто мог бы рассказать нам о пророчестве, поэтому мы не знали, что должны были остановить их.       — Да.       — Эта другая группа, эта семья, — спросила Эбби, слова прозвучали нерешительно, — кто они? Как они достигают своей собственной формы долголетия?       Когда старик открыл рот, Рон почувствовал толчок в животе, который сказал, что он знает ответ.       — Это мы, - сказал он. Мы — семья.       Рон открывал и закрывал рты, пытаясь подобрать нужные слова. Натаниэль только кивнул, глаза его были туманными, как будто он долго ждал этого момента. Что, по мнению Рона, так и было.       — Мы не нашли ничего, что могло бы стать нашей собственной формой долголетия, — заметила Дафна голосом, в котором звучало предположение, что это доказывает, что вся история о том, что они являются семьей, о которой говорилось в пророчестве, была полной ерундой.       — Все не так, как думал темный маг, — ответил Натаниэль. — Все это должно было произойти именно так, как произошло, ответ на вашу проблему я нашел много лет назад.       — И с чего бы нам брать у тебя это мифическое решение? — спросил Рон, будучи, как ему показалось, голосом разума.       — Это не мифическое решение, — ответил Натаниал. — Много лет назад я вышел из гробницы и поговорил с волшебником, о котором до меня дошли слухи.       Натаниэль собрался встать, остановился, взглянув на Гарри в поисках разрешения, после чего встал и направился к камину. Он провел рукой по каменному камину, пробормотал заклинание, и в каменной кладке открылось отверстие размером с кулак. Изнутри он достал старый пожелтевший свиток.       — Как можно услышать слухи в гробнице? — спросила Эбби.       Натаниал криво улыбнулся:       — Я не всегда жил в гробнице. Я периодически выходил из нее, чтобы узнать, благословил ли мир Феникс Благословенный. — Он протянул свиток Гарри. — Это зелье, эликсир, который очень востребован и хорошо охраняется. Я знаю только одного человека, который использовал его, и он был учеником.       Гарри взял свиток и развернул его, прочитал слова на пергаменте, а затем с удивлением поднял глаза.       — Это шаги по созданию философского камня.       — Да, — подтвердил Натаниэль. — Это невероятно сложная вещь, но я многому научился после моего заключения в гробнице и полагаю, что один из вашей избранной семьи обладает необходимыми навыками, чтобы сварить этот эликсир.       В ответ Гарри протянул пергамент Драко.       — Ты можешь сделать это?       Драко не торопился, внимательно читая ингредиенты и шаги, но в конце концов он поднял голову и с пепельным лицом сказал:       — Я могу.       — Тогда остается еще один вопрос, — объявил Рон. Он повернулся от Драко и окинул старика мрачным взглядом. — Должны ли мы убить тебя сейчас, Тёмный Маг?