Невинная игра

      Всё её тело кричало о том, чтобы сбежать, как можно быстрее достать порошок, находящийся всего в нескольких метрах от неё, и вернуться в свою безопасную квартиру.       Это ловушка.       Чёртова ловушка.       Как бы люди ни хвалили её за невероятную сообразительность, на самом деле Гермиона казалась себе такой глуой, такой неспособной понять, что происходит вокруг неё.       Дыхание участилось, паника охватила грудь, а пот покрыл нижнюю губу.       Ей плохо.       Вот и настал её конец — снова на холодном полу Малфой Мэнора.       Поспешным движением Грейнджер выхватила палочку и направила её на Люциуса Малфоя: в глубине души она знала, что у него не хватит сил причинить ей вред, в глубине души она понимала, что паникует, не подумав как следует.       Он поднял бровь. — Вы можете опустить палочку, мисс Грейнджер. Здесь вам ничто не причинит вреда.       Эти слова мог произнести только человек, готовый напасть на свою жертву из засады.       Магия сверкнула вокруг её палочки. — Вы же знаете, что я ничего не смогу вам сделать, — прошипел он.       Негодование подкатило к его горлу, и она увидела, как оно нервно подрагивает: это была её вина, Гермиона причинила ему самую страшную боль в его жизни. И он действительно заслужил её. Как всегда, ни унции сожаления не последовало. — Вы не можете гарантировать мне, что никто другой не сделает это от вашего имени.       Уголок его рта дернулся. — Умная девочка. Даже если это не так. — Потому что грязнокровка? — мрачно усмехнулась она.       Он похлопал тростью по полу, отгоняя свои мысли. — Астория ждёт вас. — Драко? Гарри? Дафна? — Мистер и миссис Поттер — мои желанные гости, и вряд ли я смогу замышлять что-то против вас с ними под одной крышей, — заметил он. — Дафна помогает Астории с Джаспером, а мистер Поттер вернулся домой всего пять минут назад. Вы пришли рано, о чём меня предупредили чары, и это всё ещё мой дом, даже если я больше не лорд поместья.       Он был прав, к тому же Гермиона не написала Гарри, прежде чем схватить порошок. Поэтому она неуверенно вышла из камина и убрала палочку. — Почему вы позволили мне оказаться здесь?       Он не ответил. — Я провожу вас в столовую.       Звук их шагов эхом отдавался в комнате вместе с постукиванием его трости. — Нарцисса пообещала Драко дать вам шанс. — Хм… да, я знаю, — пробормотала она.       Это был первый раз, когда она проводила с ним время наедине. — Но мне это не нужно… нам не нужно ваше одобрение. Единственная причина, по которой я это делаю — Скорпиус. Он любит вас и вашу жену и хочет иметь счастливую семью. — Как я уже сказал Драко, я никогда не приму вас в нашу семью. Я хочу другого будущего для моих сына и внука, но они упрямы, и, возможно, Драко никогда не увидит мир таким, как я, — это не проблема, просто констатация факта, которая её очень обрадовала, — однако я уважаю то, что вы говорите. Могу я спросить вас кое о чём?       Гермиона кивнула. — Вы его любите?       Она замерла. Гермиона совсем не ожидала такого вопроса, тем более — от Люциуса Малфоя. — Да, люблю, — больше добавить было нечего. — Этого недостаточно.       Она сдержала смех. — Может быть, для вас. — Долг превыше всего.       Это выражение стало для неё самым ненавистным. — В моём мире тоже, не льстите себе, мистер Малфой. Но сейчас мой долг — перед моими пациентами, моими друзьями, Скорпиусом и Драко: я обещаю заботиться о них, любить, и это то, что я буду делать всегда. — Чистокровная ведьма обеспечит им то же самое.       Гермиона насмешливо хмыкнула. — Такая ведьма, как кто? Аннабель Бёрк? — Да, возможно.       Этого было достаточно, она не могла молчать. — Ей нужны только ваши деньги, ваше положение в обществе, доступ к хранилищам: у неё нет никаких чувств к Драко, и она ненавидит Скорпиуса, — возразила Гермиона, не скрывая своего отвращения, — вы же знаете, что она никогда не будет любить его и проводить с ним время, потому что её потенциальный сын всегда будет за ним. — У Скорпиуса уже есть мать, ему не нужна вторая. — Я знаю, что у него есть мать, но знаете что? Она — моя подруга, она доверяет мне своего сына, и я буду участвовать в его жизни в будущем. — Вы так уверены в будущем с Драко. — Конечно, потому что я доверяю ему. Я доверяю нашим обещаниям и решениям: именно такими должны быть отношения. — Вы не впишетесь в нашу жизнь. — Вы должны спросить себя, а хочет ли он такой жизни? — размышляла она. — Потому что я уверена, что Драко делает всё возможное, чтобы отдалиться от вашего представления о мире. — Это не так. Просто он ещё не знает всего.       Очередная ложь. Драко научился видеть больше, чем просто образ жизни чистокровных. Брак с Асторией преподал ему не самый приятный урок. — Но вы не сможете стать той, кто ему нужна.       Гермиона невесело улыбнулась. — Я не стану для него идеальной чистокровной женой, я такая, какая есть: мой статус крови не изменится, мой образ жизни не изменится, моё поведение не изменится. — У вас наивное представление о том, что такое любовь. — Возможно, но это — всё, что у меня есть.       Лёгкая улыбка окрасила его губы. — Ещё одна вещь, которую я уважаю в вас, даже если не могу принять всё остальное — это то, что вы верны себе. — Я не ожидала от вас меньшего. Почему вы так ведёте себя играя перемирие, если очевидно, что никогда не одобрите нас?       Люциус хмыкнул. Затем он остановился. — Я люблю свою семью, даже если вы мне не верите, — нет, она бы не стала этого делать. Уродливая отметина на руке Драко говорила о многом. — Нарцисса всегда была готова баловать его, давать ему всё, что он захочет. А я слишком люблю свою жену, чтобы противоречить ей: ещё несколько месяцев назад она была категорически против того, чтобы Драко снова женился. — И всё же она пытается. — Потому что Драко — наш наследник. — Первый брак был неудачным. — Возможно, следующий будет лучше, — заметил он.       Конечно, она могла это представить… но не с Аннабель Бёрк.       Наконец, они оказались перед дверями, на которые Люциус жестом указал. — Дамы вперёд, пожалуйста.       Когда она уже собиралась взяться за ручку двери, кто-то опередил её: двери распахнулись, явив взволнованного Драко. — Что, чёрт возьми, здесь происходит? — зашипел он. Затем Драко посмотрел прямо на неё, словно пытаясь разглядеть возможные раны. — Ты в порядке, Грейнджер?       Гермиона кивнула. — Я в порядке, не волнуйся. — Мы просто разговаривали, — объяснил Люциус, — интересный обмен мнениями, мисс Грейнджер, неправда ли? — Уходи, — сказал Драко пустым голосом, скрывавшим его раздражение. Он не планировал оставлять её наедине с отцом, — этого больше не повторится.       Его отец опустил голову и сделал то, о чём просил Драко.       Драко тут же бросился к ней, обхватив её талию своими сильными руками, словно пытаясь удержать в равновесии с реальностью, как будто она собиралась рухнуть через несколько секунд.       И он был прав.       Гермиона вцепилась в его белоснежную рубашку и прижалась головой к его груди. Через мгновение, едва понимая траекторию собственных эмоций, она начала громко плакать, размазывая слёзы и смачивая изысканную ткань его рубашки, когда-то идеально сшитую и отглаженную.       Он не вздрагивал, ничего не говорил, просто позволял ей плакать, пока рыдания, пульсировавшие в груди, не утихли без посторонней помощи. Его присутствия было достаточно, чтобы успокоить её всё ещё бушующие эмоции. — Это мое крыло. Я построил его сам после войны: моя магия никогда не сможет ничего сделать тебе, клянусь, — сказал он, массируя её затылок, чтобы она расслабилась, — как сказал тебе Поттер, я изменил защиту специально для тебя, но она связана с кровью, поэтому, видимо, всё же предупредила моего отца о твоём присутствии.       Рационально она это понимала. Но паника одолевала её. — Что он сказал?       Гермиона покачала головой. — Нет, он не виноват. Вообще-то, это наш первый нормальный разговор с тех пор, как я увидела его, тебя и твою мать на Касой аллее перед началом второго курса, — слишком много лет назад, — я… я ужасно нервничала и решила прийти раньше, чем мы планировали, забыв предупредить Гарри, а когда увидела Люциуса… — она на мгновение замешкалась, — я запаниковала. — Мне очень жаль. — Ты не виноват, — пробормотала она, прислонившись щекой к его груди. Биение его сердца помогло ей расслабиться. — Мне всё равно жаль. Мы с Поттером задержались в Министерстве, пока я возвращался с портключом, иначе мы были бы готовы даже к твоему раннему прибытию, — Гермиона почувствовала, как напряглось его тело, — ты могла предупредить меня через браслет. — Я знаю. Но когда я увидела твоего отца, я растерялась, и на какое-то время подумала, что он пытается устроить засаду, чтобы причинить мне вред. Знаю, что его магия утрачена, но что если… — пробурчала Гермиона.       Теперь, когда она собиралась произнести это вслух, это не имело никакого смысла. — Что, если бы Рудольфус и Джексон или другие Пожиратели смерти были бы здесь? Чтобы помочь ему. И я направила на него свою палочку. — Что ты сделала? — Я направила на него свою палочку, — повторила она, яростно краснея и ожидая вспышки гнева или просто беспокойства. Вместо этого Драко рассмеялся.       Гермиона недоверчиво посмотрела на него, а потом хлопнула его по плечу. — Драко! Это не смешно! Я угрожала твоему отцу настоящей палочкой в его доме, предполагая самое худшее. Теперь он возненавидит меня ещё больше! — Я видел, как он улыбнулся. Он не часто это делает, — сказал он, — хочешь вернуться домой? Я провожу тебя. — Нет, я обещала Астории и Скорпиусу быть здесь. Знаю, что ты никогда бы не решился заставить меня вернуться в поместье, но это как-то неправильно, — размышляла она, отводя глаза. — Что? — Я устала убегать от этого. Это — бремя, а я ненавижу их. К тому же твоя семья… — Ты им ничего не должна. — Я не думала о твоих родителях, — уточнила она, — Астория, Блейз, Джаспер и Скорпиус будут жить здесь в обозримом будущем, а я планирую остаться с тобой на очень долгое время.              Наконец её рот дрогнул в небольшой улыбке. — Они и мои друзья тоже, и… ну, я должна смириться с этим местом и с тем, что со мной здесь произошло. Беллатриса мертва.       Причина её боли уже исчезла — она сама убила её во время битвы за Хогвартс. На мгновение воспоминание о руках Беллатрисы на её шее показалось таким реальным. — Я никогда не покину тебя, — пообещал он, беря её за руку, — каждый раз, когда я буду тебе нужен, просто позови, — затем он слегка сжал её руку, напоминая о своём присутствии.       Гермиона нежно поцеловала его в грудь. Их долгие отношения дали ей возможность увидеть его истинную сущность за маской: фанатичный хулиган сначала превратился в испуганного мальчика на шестом курсе, с меткой и заданием, слишком большим для него, а затем — в потерянного парня, которого она видела в ту роковую ночь в Мэноре. После войны Гермиона собирала его по частям: Драко был сосредоточен только на том, чтобы явить миру Аврора, который должен был искупить свои многочисленные грехи и опустить голову. И, в конце концов, он занял место своего отца, став лордом поместья, когда родился Скорпиус.       Большую часть своей жизни он был просто титулом.       Так было до развода — первого эгоистичного решения, которое он принял.       Она была вторым.       Гермиона подняла на него глаза и позволила своему телу в полной мере ощутить его прикосновение, ту защиту, которую оно излучало. За последние месяцы маска спала, и теперь Гермиона наконец смогла увидеть человека, скрывающегося за ней. Он позволил ей переступить все свои границы. — Наверное, нам лучше зайти, — предположила она. — Да, они ждут нас. Астория в последнее время стала такой нетерпеливой.       Гермиона улыбнулась и поцеловала его ещё раз. — Пойдём.

оОо

      Когда они открыли дверь, Гермиона, не теряя времени, начала расстёгивать его рубашку. Целовать его в стенах Малфой Мэнора было так волнующе, даже опьяняюще.       Она отвлекала себя сексом, и её это вполне устраивало.       Она слышала, как на заднем плане портреты недовольно бормочат. К чёрту их. Гермиона поцеловала его сильнее, обхватив его шею, и вложила в свои прикосновения всю силу собственничества, на которую была способна. Мой, мой, мой. — Если вы не прекратите бурчать, обещаю, что до конца жизни похороню вас на чердаке, в темноте, — предупредил Драко портреты, спуская трусики с её ног, пока она снимала сапоги. Затем он посмотрел на неё, закрыв лицо рукой, — это не то, о чем ты думаешь, они просто любопытны и готовы распространять новости. Здесь нет ничего, что могло бы причинить тебе вред, клянусь своей магией.       Трепет его магии, послушной голосу истинного хозяина, донёсся до неё, когда он прижал руку к её сердцу. Клятва эхом отозвалась в её теле, и она оттолкнула его к стене.       Драко стянул с неё юбку с высокой талией, а затем исчез бюстгальтер под её топиком. — Эй, мне нравился этот лифчик. — Да, он тебе нравился, — весело пробормотал он, — я куплю тебе новый, тысячу таких, только чтобы видеть на тебе эти непристойные предметы одежды, — он слегка приподнял топик, обнажив её грудь, — восхитительно.       Гермиона, наконец освободившись, обвила ногами его талию. Она прижалась к его губам.       На этот раз Драко прижал её к стене, и магия поместья затрепетала в её позвоночнике: даже если это крыло принадлежало только Драко, дом знал, что что-то не так, она ошиблась. Магия Малфоев принадлежала их роду и крови, это одна из самых могущественных и в то же время тёмных форм магии.       Драко происходил из тысячелетней незапятнанной родословной, и она не могла изменить то, что пульсировало в его жилах и уникально усиливало его магическое ядро.       Проблема заключалась в том, что ей было наплевать на это, единственное, что имело значение — это то, как сильно она в него влюблена. Они боролись с этими чувствами годами, притворяясь, что это всего лишь игра, влюбляясь с каждым днём всё сильнее и сильнее.       И вдруг магия не стала бороться с ней, она просто одолела её. Казалось, она признала её самым ценным сокровищем Драко и готова была сделать всё, чтобы защитить её.       Или она пыталось обмануть Гермиону?       Гермиона покачала головой: её собственная магия никогда не предавала её. Удовольствие, страх и новое осознание смешались в шокирующем сочетании. — На кровать, — пробормотала она. Ей хотелось контролировать ситуацию, когда чувства так легко разливались по телу, освещая всё вокруг. Их магические ядра совпадали так идеально, так охотно. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного.       Храбрость Гермионы дрогнула, и она запретила себе спрашивать, чувствует ли Драко то же самое. Она не хотела знать, не хотела нарушать уникальный момент, который пережила, словами или отказом. От одной мысли об этом в животе заклокотало.       Когда он сел на край кровати, Гермиона несколько раз провела по нему пальцами, прежде чем поднести его член прямо к своему входу и плавным движением опуститься на него, сорвав с его губ гортанный стон.       Драко обхватил её за талию. — Блядь, любимая, я долго не протяну, если ты будешь продолжать в том же духе…       Это было всё, чего она хотела: чтобы он получал удовольствие, а его тело находилось под её строгим контролем. Гермиона сцепила руки за его шеей и закрутила бедрами, увеличивая темп своих движений, и застонала от удовольствия, когда магия медленно охватила их. Ощущение взаимодействия магии с их телами было частью их сущности, но никогда еще оно не было таким интенсивным, подавляющим. Гермиона почувствовала желание закричать, когда он вошел в неё ещё немного, заставляя её стенки трепетать. Она не могла перестать сжимать его и наблюдать за его реакцией.       Она наклонилась, чтобы поцеловать его, пытаясь успокоить все его эмоции, хотя это было уже невозможно: Драко погрузился в завороженный экстаз, его глаза закатились. Она никогда не видела его настолько возбуждённым, что черты его лица преобразились.       Они стонали и всхлипывали между медленными поцелуями, и наконец слёзы потекли по щекам Гермионы от сильного наслаждения, так как он, казалось, был на грани обморока. — Отпусти, Драко, не сдерживай себя. — Я не могу… — Ты должен.       Ему нравилось контролировать себя, но он следовал её голосу, её указаниям и каждому желанию, которое Гермиона тихонько шептала. И всё было не так устрашающе, как он говорил.       Он кончил первым, застонав и всхлипнув.       Через несколько мгновений, чтобы перевести дух, он начал выводить ленивые круги на её клиторе: это было всё, что ей нужно, чтобы сдаться.       После этого она обвила руками его шею, а его член остался внутри. — Невероятно, — пробормотал Драко, всё ещё приходя в себя.       Гермиона улыбнулась.       Она никогда не видела, чтобы он рассыпался от её прикосновений. — Останься со мной.       Одна только мысль о том, что после этого он может оказаться вдали от неё, заставляла её магию кричать и протестовать. — Конечно.       Они скрепили это соглашение поцелуем, прежде чем скользнуть под одеяло. Он прижал её к себе, когда веки стали тяжелеть: сон сморил её, а его сильная рука обняла её самым собственническим образом. — Отдыхай, я буду здесь, когда ты проснёшься. Здесь тебе ничто не помешает.       Засыпание никогда не было таким лёгким.