Невинная игра

      Спустя несколько недель после встречи в кабинете Кингсли авроры без памяти окончательно окрепли: их тела и разум теперь могли выдерживать сеансы легилименции и магии, полезной для снятия чар забвения. Итальянские целители их вылечили, и теперь настал черед Гермионы выйти на сцену.       Он ждал этого момента как никто другой.       После разговора с Кингсли Драко сразу же отправился в Мунго. Ему захотелось поговорить с Гермионой и заявить о своей полной поддержке миссии: победа над Пожирателями была и ее целью, поэтому он не мог ничего сделать, чтобы помешать ей. Это было несправедливо, его чувство защиты должно было сделать шаг назад и позволить ей делать свою работу. Как напомнил ему Кингсли, она тоже участвовала в битве, и не ему было принимать решение.       Поэтому он назначил отправку на следующий день, и теперь настал момент действовать. Он отправлялся в Рим вместе с Гермионой во второй половине дня.       Гарри открыл дверь своего кабинета, прервав его внутренние размышления. — Поттер, у тебя талант всегда беспокоить меня в самые неподходящие моменты.       Он ухмыльнулся в ответ. — Это не моя вина. Твой отец прислал сову, приглашая меня и Дафну на ужин сегодня вечером, — сказал Гарри, перебирая в руках пергамент, — есть предположения о причине?       Драко приподнял подбородок, глядя на него. Пару минут паузы не помешали бы: на самом деле он ненавидел заполнять документы, даже если всегда ругал Гарри именно за это. Его стол был огромным кошмаром, он не знал, как можно работать с таким беспорядком. — Они еженедельно устраивают вечеринки, на которые я больше не хожу, так что не знаю. — Это не вечеринка, а ужин, — заметил Гарри, протягивая ему пергамент. Это выглядело более формально, чем обычный ужин, но никто не предупредил его о том, что произойдет дома в этот вечер. Он просто планировал провести время со Скорпиусом, который не был так уж рад его скорому отъезду. — Ну, я уеду в Рим завтра, и я сказал им, что на обратный путь не назначен портключ, — они не могли быть уверены в том, сколько времени им понадобится, чтобы получить информацию от авроров и затем отправиться за Рудольфусом, — может быть, дело в этом. — Хорошо. Увидимся в семь. — Да, конечно, я буду там. Я нужен Скорпиусу. — Ты знаешь, что мы всегда будем рядом с ним? Тори сказала мне, что он не очень хорошо отнёсся к твоему отъезду. — К сожалению, да, он привык видеть, как я ухожу, но в этот раз все по-другому: мы не знаем, когда вернемся, даже приблизительно, — вздохнул он.       Говорить о Скорпиусе было сложно, как всегда, но Драко старался делать все возможное и быть более открытым с окружающими. — К тому же, теперь мы стали ближе и… не знаю, просто сложнее думать о том, чтобы держаться от него далеко все это время. — Мы — семья, Драко, никогда не забывай об этом. Он, конечно, будет скучать по тебе, но мы не оставим его одного.       Драко кивнул. — Я не сомневаюсь. Нет нужды говорить, что я доверяю тебе, Даф или Тори больше, чем своим родителям, так что я знаю, что он в надежных руках. — Отлично, приятно это слышать. У него слишком много дядей и тетей, — ответил Гарри, улыбаясь, — Джеймсу меньше года, а я никогда не покидал Англию надолго после его родов. От одной мысли об этом у меня мурашки по коже. — Мы делаем это для них, — размышлял Драко. — Да, но и для нас: мы заслуживаем настоящего покоя, заслуживаем жить, зная, что Пожиратели больше не смогут причинить нам вреда.       Он был прав, его прошлое продолжало мучить его. Пора было двигаться дальше, но только после того, как он встретится лицом к лицу с Рудольфусом и Джагсоном. — Гермиона? — спросил Гарри. -Не знаю. Может быть, сейчас это слишком. Всему свое время, — слегка улыбнулся он.       Он кивнул, прежде чем уйти.

оОо

      После очень долгого и утомительного рабочего дня Драко наконец добрался до камина и прибыл домой. Багаж уже был доставлен в его гостиничный номер со всем необходимым для борьбы с Пожирателями. Ничто не могло гарантировать ему хорошего результата в работе Гермионы с Аврорами, но он доверял ей: она была той переменной, которая могла все изменить после нескольких месяцев отсутствия реального прогресса. Все усилия привели их к этому моменту.       План был уже готов.       Драко чувствовал, что это будет последний удар: это была зацепка, необходимая им, чтобы найти Рудольфуса и наконец встретиться с ним лицом к лицу. Он все еще хотел убить его, но Кингсли успокоил что-то внутри него, пробудив вопросы, которые уже давно мучили его. Каким человеком он хотел стать? И каким отцом? Ответ, судя по всему, ждал его в Италии.       Он снял мантию и отправил ее в спальню.       В столовой было непривычно тихо.       Драко нахмурил брови, и когда он открыл дверь, готовый извиниться за задержку и насладиться последним на какое-то время ужином в кругу семьи, все упало.       Скорпиус встал со стула и бросился к нему: инстинктивно Драко подхватил его, но его объятия были холодными, отстраненными. Он не мог поверить, что эта сцена происходит у него на глазах. Это не могло быть реальностью. — Сынок, наконец-то ты здесь, — самодовольно улыбнулся Люциус, — присаживайся, пожалуйста.       Медленно подойдя к столу, он встретил несколько неловких взглядов: Гарри, Дафна и Блейз смотрели на него, почти прося прощения. Казалось, они хотели быть где угодно, только не здесь. Затем он заметил Асторию: она, казалось, готова была взорвать все здание, заметно раздражаясь. — Папа, ты опоздал. — Я знаю, милый, прости, но моя встреча затянулась дольше, чем я предполагал, — прошептал он, поцеловав его в предплечье, прежде чем сесть.       В это же время аппарировала Нилли. — Мастер Драко, с возвращением, — сказала она, ставя с подноса его порцию бургиньона. Он только кивнул, слова застряли у него в горле. — Привет, Драко. Как давно мы не виделись! — щебетала Аннабель Берк, демонстрируя свою идеальную улыбку.       Он смотрел на нее с безразличным выражением лица, слишком уставший, чтобы притворяться, что у него идеальные манеры. Его учили всегда показывать себя в обществе с лучшей стороны, скрывая все свои проблемы за фасадом. Для чего? Это уже не имело значения. — Какого черта ты здесь делаешь? — прошипел он, не прерывая зрительного контакта.       По комнате пробежал холодок.       Конечно, его родители не ожидали такой реакции. — Добро пожаловать домой, Драко, — поприветствовал его Этельберт Берк, за которым вскоре последовала его жена Мэривельд, — очень приятно снова встретиться с тобой. Твоя мама не врала, когда говорила, что ты был так занят в последнее время.       Драко посмотрел на них, заметив, как Нарцисса вздрогнула в его периферийном зрении. — Какого черта они здесь делают? — повторил он. Драко не остановится, пока у кого-то не будет ответа, настоящего ответа, но все вокруг, казалось, были готовы дать ему то, что он хотел.       Под столом Астория крепко сжала его руку — привычка, выработанная в прошлом, в браке. Она всегда так делала, когда сдержать его ярость казалось невозможным.       Ему следовало бы положить свою руку на ее, но Драко не двигался: все его тело было неподвижно, не в силах пошевелиться. Он просто продолжал смотреть на Берков. Они вежливо улыбались в ответ, словно не понимая, что его ярость готова сделать все, чтобы они не забыли эту ночь.       Но его мать знала, конечно, знала. — Драко, пожалуйста, они… — Замаолчи! Я не хочу слышать твои оправдания, — огрызнулся он, забыв о сохранении самообладания, — но не льсти себе. Скоро настанет и твоя очередь. — Может быть, нам стоит уйти… — попыталась Дафна, бросив короткий взгляд на Гарри в поисках помощи. Он тяжело сглотнул. Поттер уже не в первый раз наблюдал, как Драко впадает в ярость, готовый взорвать все вокруг. Он чувствовал это. — Да, может быть…       Драко покачал головой. — О, нет, нет, вы должны остаться. Такой прекрасный семейный ужин не может быть сорван вот так, — он злобно улыбнулся и взял ложку бургиньона. На вкус он был как желчь, — ты так не думаешь, отец? — Я согласен с тобой, сын. Это очень важный ужин, ты его запомнишь, — заявил Люциус. Его взгляд на мгновение встретился со взглядом Беркса. Его подозрения подтвердились. — Как жаль, что завтра тебе придется уехать, — сказала Мэривельд, а за ней и Аннабель. — Ты права, мама. Но у нас будет все время, чтобы помириться, когда ты вернешься. — Ты восстановишь свое имя самым лучшим образом, сын, — добавил Этельберт.       Драко мрачно усмехнулся. — Да, к сожалению, у некоторых из нас нет роскоши оставаться здесь, пить чай и есть шикарные ужины. Или разглядывать стены и проводить время, пересчитывая галеоны в их хранилищах, хотя я не думаю, что это потребовало бы от вас слишком много времени.       Им нужны были его деньги. Никто не приближался к Малфоям без побочных намерений. Окружающие всегда хотели жить в центре внимания. Идиоты, они жаждали того, чего не существовало. За шиком самой известной чистокровной семьи не было ничего такого яркого, просто слишком много ошибок и отвратительных поступков. Они были ответственны за ненависть, которая до сих пор подпитывает общество, они помогали Волдеморту в его крестовом походе против их собственного общества. Почему же они так стремились стать частью семьи? Его жизнь была наполнена только болью. — Драко, дорогой… — Некоторые из нас, — оборвал Драко Мэривельд, — им приходится иметь дело с грехами своих отцов. Думаешь, я делаю это ради славы? Чтобы восстановить свою фамилию? — Ну, теперь люди любят тебя, — предложила Аннабель, — и я так горжусь тобой.       Драко насмешливо хмыкнул. — Не обманывай себя, люди меня не любят. Максимум, что они делают, это терпят меня. И поверь, мне плевать на свое имя и ваше дерьмовое общество. — Тебе не нужно их одобрение. Наше общество любит Малфоев, это единственное, что имеет значение, мы можем держаться от них подальше и… — Я не для этого вёл войну, — Драко уловил обиду в голосе Гарри, но прежде чем они успели добавить что-то еще, Скорпиус обратил на него внимание. — Папа? Что происходит?       Ноздри Драко вспыхнули.       Очевидно, он продолжает плохо справляться с ролью отца.       Блейз наклонился к нему и нежно поцеловал в макушку. — Не волнуйся, жучок, мы уходим. Ты ведь только что закончил трапезу.       Скорпиус, похоже, не хотел ему верить и снова уставился на Драко, потянув его за рукав рубашки. — Ты обещал.       Всегда говорить правду.       Никогда не оставлять его.       В его глазах были написаны все его беды, и Драко еще больше возненавидел своих родителей за этот ужин: он мог вынести все, но не когда Скорпиус так выглядел. Драко напомнил себе, что не должен позволять гневу брать верх над самообладанием: это не то, что он хотел показать своему сыну. Он заслуживал гораздо большего, даже если его терпение истощалось. — Не волнуйся, все в порядке, ты должен уйти с Нилли: взрослые обсуждают взрослые проблемы, — объяснил он, понизив голос и притворяясь спокойным, будто это не принадлежало ему на самом деле. — Тебе нравятся уроки, Скорпиус? — спросил Мэривельд, совершенно не обращая внимания на то, каким расстроенным выглядит ребенок, — Малфои известны своими знаменитыми наставниками, ты должен так стремиться стать частью этой семьи. — О да, он очень хороший мальчик, — попыталась разрядить обстановку Нарцисса, улыбаясь внуку. Она попыталась сделать то же самое с Драко, но он уставился на нее. Чувство вины промелькнуло на ее лице, — мы так гордимся им. — С Рождества не было никаких уроков, — с энтузиазмом щебетал Скорпиус. Как и все дети, он радовался отсутствию уроков и каникулам, но в их обществе это было недопустимо. По крайней мере, не так легко. — Дети должны учиться всему, чтобы стать новым идеальным рычагом нашего общества. Ты должен вернуть уроки: быть Малфоем — это такая привилегия, однажды ты станешь следующим лордом, — заметила Аннабель. Ее тон был резким, и ему захотелось ее приструнить. Он привык к людям, которые не знают, когда нужно закрыть свой поганый рот, но эти женщины действительно испытывали его терпение. — Вы говорите о моем сыне, — наконец вступила в разговор Астория, — его образование — не ваше дело, а только моя забота. — У нас есть более важные дела, которые мы должны обсудить, я согласен с тобой, Астория, — заявил Люциус. Затем он улыбнулся и достал из кармана зачарованный пергамент.       С шуршанием он развернулся, показав свое содержание.       Драко не нужно было читать, чтобы понять, что написано на пергаменте, и ему стало плохо. Он тут же встал вместе с Асторией, Блейзом и Дафной. Только Гарри и Скорпиус остались сидеть на своих стульях, не понимая, чему они только что стали свидетелями.       Это был помолвочный контракт.       Подписи Берков уже были поставлены.       Аннабель улыбнулась ему, чрезвычайно счастливая. — Это правильно, мой дорогой, мы будем счастливее всех пар.       Драко захотелось обхватить руками ее горло и сжать со всей силой. Как она могла быть такой глупой? Неужели она действительно верила в свои слова? — Это твой долг, сын, — добавил Люциус, — на этот раз ты меня не подведешь. — На этот раз? Я женился на Астории, я уже дал тебе то, что ты хотел, — он хлопнул руками по столу. — И ты сделаешь это снова, — заявил Люциус. Он знал этот тон, именно так он говорил, когда Люциус заставлял его принять метку, не давая возможности отказаться.       Драко насмешливо продолжил. — Нет, не в этот раз. Ты знаешь, что я люблю другую девушку, ты обещал дать нам шанс и говорил, что научился уважать ее. — Я не против нее… — Ее зовут Гермиона. Мы должны произносить ее имя. Вы… — оборвала его Астория. — Дело не в мисс Грейнджер, она… — Мерлин запретил признавать магглорожденную на людях, — если твом чувства настоящие, как ты говоришь, тебе следует отпустить ее. Пусть она будет свободна и найдет счастье с более подходящим мужчиной, у которого нет твоих обязательств и ответственности. Ты можешь дать ей то, что она хочет, только так. Перестань быть эгоистом. — Ты не понимаешь, что говоришь, пожалуйста, ты сошел с ума, — он сжал кулаки.       Никогда прежде он не испытывал такого желания выхватить палочку из кобуры. — Мисс Грейнджер… г… — Следите за своим поганым ртом, — прорычала Астория, прежде чем он успел что-либо сказать, — не при мне.       Аннабель изобразила безупречно сдержанную улыбку. — Мисс Грейнджер — прекрасная женщина. Я никогда не скажу ничего против нее, она и моя подруга тоже.       На этот раз вмешался Гарри. — Подруга? В последний раз, когда я слышал, как она произносила ваше имя, она сказала несколько слов, которые я, конечно же, не могу повторить здесь, при всех. Я — ее друг, моя жена — ее друг, Астория и Блейз могут сказать то же самое, но ты? Тебе повезло, что я не выписал тебе штраф или, того хуже, не арестовывал каждый раз, когда ты высказывала свое мнение о ней на мероприятиях. — Как я уже напоминал тебе несколько месяцев назад, твоё мерзкое мнение не будут терпеть. И уж точно не в нашем присутствии. Будь осторожнее в следующий раз, — прорычал Блейз. — Следующего раза не будет, я вам это гарантирую, — добавил Драко.       Комната словно смыкалась вокруг него, забирая воздух, необходимый для дыхания. Он изо всех сил старался взять себя в руки, когда его разум наполнился яростью, которая так быстро нарастала. — Дорогие мои, мы собрались здесь, чтобы отпраздновать очень радостную новость, давайте не будем говорить о тех, кого здесь нет. Скоро мы станем семьей, — попытался сказать Этельберт, вероятно, не понимая всей глубины его гнева. — Только через мой труп, — холодно произнес Драко, не позволяя эмоциям проявиться в своем голосе. — Драко! Не груби нашим гостям.       Он также посмел выглядеть возмущенным. — Твоим гостям, отец, я их не приглашал. Вообще-то, я не хочу видеть их до конца своих дней. — Ты выполнишь свой долг, или будут последствия.       На это Драко мог только нервно засмеяться. — И что же ты сделаешь? Отречешься от меня? Я — лорд, ты принадлежишь мне, но не волнуйся, я больше не возьму ни одного кната из твоих хранилищ, мои полны денег, которые я получаю, работая. Ты мне не нужен. — Поместье… — Мне плевать на этот дом, — крикнул Драко отцу, — я построил целое новое крыло только для того, чтобы ничего не помнить: сидя здесь, Волдеморт часами пытал нас с твоей женой, ища только Мерлину известно, что было у нас в голове. Он знал, что ничего не найдет, но это было забавно, он просто хотел наказать нас за твои ошибки, — Драко терял контроль над собой, и это чувствовалось по его венам, — а вот тут Беллатриса мучала Гермиону, я видел, как она умирает у меня на глазах, и ради чего? Ради вашей ненависти? Из-за ваших предрассудков? Вы разрушили мою жизнь, я ненавижу это место всем сердцем. После выполнения задания я уеду. Я больше не могу здесь жить, особенно когда меня не уважают. Ты солгал мне в тысячный раз, с меня хватит! — Я делаю то, что считаю лучшим для тебя!       Драко не мог удержаться от искреннего смеха. — Ты ничего обо мне не знаешь, ты любишь наследника, а не меня, — ярость подбиралась к его горлу, готовая вырваться наружу, когда его взгляд упал на руку Люциуса. На ней было кольцо, портключ, который он подарил ему много лет назад, несмотря ни на что. Оливковая ветвь, которую он вот так просто смял, — сними кольцо. Ты не заслуживаешь его, оно принадлежит только членам моей семьи. — Драко, пожалуйста, это твой дом, ты не можешь… — Замолчи, мать твою, — отмахнулся Драко от Нарциссы, — ты лгала мне, мама. Кольцо. Сейчас же. — Я не знала, пожалуйста. — Ты знала о его намерениях, но ничего не сделала, чтобы остановить это дерьмо. — Это неправда, пожалуйста.       Она выглядела такой жалкой, умоляя. — Отдайте мне кольца, — повторил он, его голос дрогнул от необходимости. Так как они продолжали смотреть на него, ничего не предпринимая, Драко вызвал кольцо взмахом палочки. — Я хочу вернуться домой. Делайте что хотите, но завтра я буду спать в своей постели в Забини-Мэноре, — прорычала Астория, вставая и поднимая Скорпиуса на руки. Она держала их сына так, словно кто-то пытался причинить ему вред, — Драко, пожалуйста, я не могу растить его здесь, наши семьи гниют от собственных корней, и я хочу, чтобы он был подальше от них, — затем она повернулась к Нарциссе, — я такая же мать, как и вы, и только от одной мысли о том, что я могу вот так предать своих сыновей, у меня сводит живот. Не беспокойтесь ни в коем случае, я не изменю своего решения. Сейчас я не могу выносить ни вас, ни вашего мужа. Блейз, отведи меня в нашу комнату, мы уедем как можно скорее.       Скорпиус был бы более защищен в поместье, окруженный их магией крови, но Драко уже знал, что Астория права. Он не собирался растить его здесь, даже если бы угроза в виде Рудольфуса оставалась реальной. — Ты глава Аврората, так что выполняй свою работу как можно быстрее, Гарри. — Конечно, Тори, ты вернешься домой завтра. А сейчас я должен уйти, чтобы все спланировать. — Да, я пойду с тобой. Джеймс с Роном и Лавандой, — затем Дафна посмотрела на Нарциссу, — не могу сказать, что мне было приятно, Нарцисса, простите. Вы знаете, я очень ценю вас, вы поддерживали нас с Асторией гораздо лучше, чем наша собственная мать, но не в этот раз. Причиняя ему боль, вы причиняете боль всем нам. — Мне тоже очень жаль, Нарцисса. Спасибо за гостеприимство, но я не могу оставаться здесь, когда вы с Люциусом продолжаете причинять Драко такую боль. Ваши решения превратили нашу жизнь в ад, — покачал головой Блейз. Он говорил не только о Нарциссе и Люциусе, но и обо всем поколении их родителей. — Сначала вы со своими глупыми убеждениями втянули нас в войну, потом заставили выйти замуж за нелюбимых людей, уничтожив нас. Я устал от вас всех.       Это случилось с Пэнси, Миллисент, Грегом, Винсентом и Адрианом. Длинный список людей, которые все еще пытались оправиться от ран прошлого.       Блейз и Гермиона страдали так же, как и он с Асторией. Их брак уничтожил их: они превратились в призраки своих истинных сущностей. Это не могло повториться. — Я тоже ухожу. — Драко. — Куда ты идешь? — набрался смелости Люциус, — у нас контракт. — Мне на это наплевать, — затем он взмахнул палочкой, и пергамент вспыхнул, а затем вернулся в исходное положение. Конечно, он был заколдован, чтобы не повредится, но это не имело значения: удовлетворение от того, что он сделал это на глазах у всех.       Глаза Люциуса расширились, когда Беркс побледнел. — Дорогой мой, пожалуйста, подумай, что ты делаешь, — возразил Мэривельд, — мы были очень терпеливы к тебе, потому что так высоко ценим. Теперь пришло время отплатить нам, проявив уважение, которого мы заслуживаем.       Драко покрутил кольцо Малфоя на пальце.       Оно олицетворяло собой причину всех его страданий.       Он положил кольцо на стол: оно больше не было ему нужно, он был готов к следующему шагу в своей жизни. — Этот контракт — просто клочок бумаги без моей подписи. Вы, ваш муж и ваша дочь ничего для меня не значат, поэтому позвольте мне высказаться более определённо: Гермиона Грейнджер — девушка, которую я люблю. Она — мое будущее, и, если мне повезет, однажды она окажет мне честь и станет моей женой. Мне нужна любовь, а не чертов контракт, — его грудь вздымалась и опадала от учащенного дыхания, — наслаждайся остатками трапезы, Люциус. — Драко, пожалуйста, давай поговорим наедине, — снова взмолилась Нарцисса, глядя на кольцо на столе. Она знала, что означает этот шаг. — Я не буду просить прощения за испорченный ужин, часть меня действительно жаждала увидеть, как ты подавишься едой. Но этого не случится, потому что я ухожу, — сказал он, сжимая челюсти. Затем он подошел к Астории. — Прости меня, дорогой, — прошептал Драко Скорпиусу. За то, что не был отцом, которого он заслуживал, за то, что не был рядом с ним, когда ему это было нужно. Он был слишком зол, чтобы провести с ним остаток ночи, ему нужно было уходить. — Папа… — Скорпиус попытался остановить его, схватив за руку.       Его попытка была бесполезной.       Драко закрыл глаза. Он не мог набраться смелости, чтобы посмотреть на сына и увидеть причиненный ему ущерб. — Поттер, увидимся позже.       И он просто аппарировал прочь.       Камин был слишком далеко.