Удары по костям

***

— Что делаете ради своего будущего? — Забываю о травмах прошлого. Ватари Ватару «Розовая пора моей школьной жизни сплошной обман»

      У Саши Леонтьева нет отношений — есть острый язык и запас пошлых шуток. Саша шумный, весёлый и сильный. На него смотрят люди и думают, что хотят с ним общаться. Сашу называют классным омегой, говорят, что он наверное идеал, и постоянно спрашивают, почему он не реагирует ни на какие ухаживания. «Твой характер перекрывает рост и телосложение!» — восхищённо говорят знакомые, невольно указывая на то, что Саша слишком накачен для омеги.       Никто не подозревает, что Саша специально старается походить на альфу, чтобы его не трогали. Да как можно предположить подобное? Саша же весёлый, он всегда в центре внимания, главный заводила в любой компании. Разве такой человек может бояться похотливых взглядов?       Может.       Всё такой человек может.       Альфы мерзкие. Да, есть хорошие, но большинство из них напоминают животных, волнующихся лишь об удовлетворении собственных мелочных потребностей. Саша не любит альф, старается их избегать и привлекать лишь умом, а не телом. Оно не нравится противоположному полу, ведь его представители не готовы встречаться и спать с тем, кто сильнее. Саша пользуется этим, продолжая ходить в зал, есть протеиновые батончики и пачками глотать таблетки, подавляющие омежьи гормоны. Только из-за этого мышцы большие, а талии и бёдер толком нет. Это на одних словах альфы готовы переспать с Сашей, а на деле им стыдно за свои тела.       Сейчас альфы пытаются показать, какие они прекрасные и хорошие, но Саша хорошо помнит, насколько мерзкие и отвратительные их прикосновения. Пальцы почему-то всегда жирные, грязные, а ногти совсем не пострижены. Касания болезненные и оставляют синяки. По крайней мере, так было раньше. Теперь никто из альф больно не делает, все извиняются в те моменты, когда случайно задевают. Саша всегда прощает, а мысленно ненавидит и пытается смыть с себя следы.       Никто даже не думает домогаться до высокого сильного омеги, а Саше по-прежнему страшно. Он внутренне дрожит, когда рядом с ним садятся альфы. Они не делают больно, но отношение к этому полу не меняется. А разве возможно полюбить альф, когда некоторые из них лишили достоинства, превратили юность в ад и пользовались как какой-то дешёвой игрушкой? Тут невозможно простить, принять, смириться и отпустить. Отвращение и ненависть будут мучить.       Пошлые шутки создают иллюзию того, что у Саши богатый половой опыт. Он действительно такой. С ним, Сашей, спали многие: высокие и низкие, толстые и худые, женатые и свободные. Все эти альфы были разными, но их объединяло кое-что — они не спрашивали у Саши согласия и просто брали. Они заламывали руки, утыкали в подушку лицом и лапали, мерзко порыкивая.       Все смотрят на сильного Сашу и не подозревают, что он вечно бежит от воспоминаний о родителях и доме. Правда, побег не удаётся: каждое изнасилование отпечаталось в памяти преступно хорошо. Кажется, Саша даже сейчас чувствует те отвратительные запахи и слышит хриплые голоса. Да, некоторые пытались быть ласковыми. Но что может дать ласка, когда родной отец положил шестнадцатилетнего тебя под очередного партнёра по бизнесу? Да ничего! Просто лежишь, умоляешь остановиться, пока альфа что-то «мурчит» на ухо. Больно и стыдно.       В компаниях порой заходят разговоры о первом разе. Тогда обычно шумный Саша затихает и позорно сбегает на улицу. Нечего ему рассказать. У всех милые, смешные и неловкие истории, пока у Саши ад на земле случился. Он произошёл в шестнадцатый день рождения, когда отец впервые привёл к своему знакомому и заставил раздеться. Было стыдно, мерзко и страшно. Отец только торопил, глядел нервно и недовольно цокал языком. А потом тот папин знакомый делал то, о чём Саша пытается забыть уже почти десять с лишним лет. Не получается.       Знакомым звонят родители и зовут к себе посидеть и поговорить. А Саша в восемнадцать фактически сбежал из дома за сотни километров в чужой город и начал жизнь с чистого листа. От того наивного омеги, мечтавшего провести первый раз с любимым, ничего не осталось. Сашенька Леонтьев умер, появился Саша Леонтьев, не мечтающий больше ни о чём. Нет смысла мечтать, даже о семье. Она невозможна благодаря отцу. После каждой «встречи» с его знакомыми он заставлял пачками есть противозачаточные. Благодаря этому Саша стал бесплодным. Его лишили шанса забыть обо всём ужасе в объятиях любимого человека и родных детей. Никому Саша не нужен: он грязный и бесплодный. А люди обычно хотят детей.       Ненависть к альфам душит, но и тяга к ним убивает. Саша всё ещё боится до дрожи любого представителя противоположного пола, а отношений всё равно хочет. Ему необходим человек, перед которым не нужно быть шумным и ярким, как при других. Жаль, что таковых альф нет. Никто не согласится возиться с тем, у кого травма на травме, комплексов море, а ещё диагноз «бесплодие» в медицинской карточке. Да и кто будет ждать, когда Саша «созреет» для секса?       У Миши и Андрея годовщина свадьбы и растёт маленький сын. А у Саши любые отношения не клеятся, даже когда он старается быть милым и подчёркивает вещами свой вторичный пол. Мало что выходит. На Сашу смотрят как на ненормального и обходят стороной. И хорошо, и плохо. Одновременно хочется закрыться ото всех, и кинуться на шею кому-нибудь сильному и позволить себе выплакать все слёзы, накопившиеся за долгие годы, проведённые в попытках жить дальше.       Однако есть один альфа, который смотрит на Сашу не похотливо, а просто заинтересовано. Имя этого человека — Александр Щиголев. Его не пугают размеры Саши, а, кажется, восхищают. Александр достаточно слабый, но из-за своего пола он в глазах Саши навсегда останется монстром.       В свой день рождения Саша напивается и позволяет тёзке флиртовать с собой, а после едет с ним в свою квартиру. Сперва кажется, что дальше простых объятий и распития чая не зайдёт, однако уже в квартире Саша оказывается в постели, а Александр нависает сверху и глядит влюблённо.       Александр оглаживает чужие бёдра, что-то ласково «мурлычет» и обещает сделать всё аккуратно. И Саша вспоминает свои шестнадцать лет, когда он выл в подушку, пока взрослый мужчина втрахивал его в старый матрас и обещал, что скоро будет хорошо. Тогда Саша хотел обратно в свою комнату под плед и прижать к себе игрушечных котят. Казалось, будто они способны защитить от этих прикосновений и вернуть утраченное детство. Даже в шестнадцать Саша оставался наивным ребёнком, чей мир разрушили, окунув в мерзкую реальность.       А что сейчас?        Сейчас совершенно ничего не меняется. Только вот Саше уже не шестнадцать, а тёплое одеяло и плюшевые игрушки не защитят от реальности. Да, Александр не делает больно, но его прикосновения всё равно обжигают кожу. Они мерзкие, пусть и сам Александр — милейший человек.       Расслабиться не получается. Саша снова оказывается в тесной комнате, прижатым к матрасу, пока родной отец стоит за стенкой. Никого в соседней комнате сейчас нет, да и секс происходит по обоюдному согласию.       Александр целует в губы, и у Саши замирает сердце. Он не хочет секса, он не готов, ему гнусно и страшно. Да. Александр никогда не сможет сделать тёзке больно: тот сильнее и при желании может задушить. Однако сейчас сила совершенно не чувствуется. Саша не сможет дать отпор.       — Щиголев! Щиголев, прекрати, прекрати! Не трогай меня! Не смей меня трогать! Хватит! Я не хочу! — Саша резко отталкивает от себя ничего не понимающего тёзку и пулей убегает в ванную.       Саша падает на колени и плачет громко. Он так же выл, когда его трогали те люди. Им было всё равно на эти вопли, они брали и пользовались. Их не волновало согласие игрушки, слабой игрушки.       — Саша? Что… Что происходит?! — Обеспокоенно спрашивает Александр, стоя за дверью ванной.       И что сказать? Как объяснить, что дело не в Александре, а в самом Саше, что так и не смог смириться и остался той игрушкой, с которой все играли, порвали и выкинули? Никто не зашил, не постирал и не забрал себе. А всё потому, что Саша мерзкий и грязный. Он не достоин.       — Прости, прости! — Воет Саша, задыхаясь в собственных рыданиях. — Ради всего на свете прости!       — Саша! Твою мать! — Александр фактически врывается в ванную и смотрит испуганными глазами.       От него не пахнет похотью, а только страхом. Саше не легче, он забивается в угол и плачет, как тот шестнадцатилетний подросток, что мечтал отдаться любимому, а не случайному альфе. Саша не может взять себя в руки: слёзы идут без остановки, руки дрожат, а из горла рвётся бульканье.       Александр осторожно подходит, садится на колени, после чего начинает просить называть с ним цвета. Непонятно — зачем. Но запах... Этот лёгкий еловый запах убеждает, что нужно послушаться. Саша перечисляет цвета, пусть и с трудом. Это на удивление помогает успокоиться.       Саша жмётся к тёзке, пачкает его слезами и тихонько скулит, дрожа. Александр не осуждает и робко спрашивает, что случилось. И почему-то Саше хочется открыться, поделиться своей болью.       – Меня... меня насиловали друзья отца... пока... пока я не сбежал, – громко всхлипывает Саша и готовится к тому, что его оттолкнут.       Александр сидит несколько секунд без движений, а после осторожно так спрашивает, глядя в стену:       – Можно тебя обнять?       – Да, – совершенно не думая, отвечает Саша и утыкается в объятия тёзки, впервые чувствуя себя защищённым.

***