Удары по костям

***

— Что ты хочешь? — Я хочу убить время. — Время очень не любит, когда его убивают. Льюис Кэрролл "Алиса в стране чудес"

      На дворе, если судить по плакатам и табличкам, стоит тысяча девятьсот сорок пятый год. Ещё царствует суровая Ленинградская зима. До победы остаётся около пяти месяцев, но это не точно. Андрей Сергеевич не может точно рассчитать: во-первых, его подобное мало интересует; во-вторых, познания в точных датах остаются весьма поверхностными и даже скупыми; в-третьих, он в очередной раз так глупо ошибся в расчётах и переместился на слишком ранний срок.       Опять.       Нужно возвращаться обратно в две тысячи тридцатый год и пересмотреть расчёты. В них наверняка допущена какая-то ошибка. Оно и неудивительно: Андрей Сергеевич стал совсем плох из-за старости. Глаза слабо видят, всё время клонит в сон, а мозг отказывается вспоминать нужную информацию.       Необходим молодой ассистент, готовый помочь с исследованием и подкорректировать ошибки. Правда, доверять кому-либо тяжело из-за личных загонов. Никто и никогда Андрея Сергеевича по-настоящему не предавал. Его чертежи не крали (наверное, их просто не находили под грудой мусора на рабочем столе). Изобретения не пытались присвоить себе. Андрей Сергеевич имеет хорошую репутацию среди коллег и является лакомым кусочком для всех молодых учёных, ищущих себе наставника. Они уверены – изобретатель машины времени идеально подходит на подобную роль, вот и рвутся в помощники, игнорируя все очевидные «нет».       Глупцы.       Андрей Сергеевич тоже глупец.       Нужно срочно покидать Ленинград, потому что человек в ярко-красной кофте и лёгкой кожаной куртке привлекает к себе слишком много внимания. А оно от жителей этого времени крайне опасно. Каждое неосторожное движение способно изменить ход истории в худшую сторону. Как же иронично, что Андрей Сергеевич, будучи изобретателем машины времени, остаётся неуклюжим, невнимательным и крайне рассеянным человеком, зато на его стороне вечно находится госпожа удача. Именно она не позволяет Андрею Сергеевичу разрушить мировую историю.       Он хмурит брови и понимает – машине времени, представленной в виде часов, нужно немного остыть. Так что придётся прятаться в домах, пока это не произойдёт. Люди на улице и так стали чересчур часто смотреть на Андрея Сергеевича. Того мучает дурное предчувствие. Поэтому он затягивает кожаную куртку, засовывает руки в карманы и торопится найти хоть какое-то укрытие. Оно не обязано быть идеальным, достаточно того, чтобы внутри не оказалось людей.       Ничему жизнь Андрея Сергеевича не учит. Он на своём долгом опыте путешественника во времени должен был раз и навсегда запомнить – необходимо брать с собой набор вещей, что помогут слиться с определённым периодом времени. Однако Андрей Сергеевич в силу лени и желания рискнуть забивает на нормы и продолжает носить красный свитер в чёрную полоску и кожаную куртку сверху.       Находится идеальное место для укрытия: дом, где выбиты стёкла и открыты нараспашку двери. Там точно не будет так же холодно, как и на улице. Главное, чтобы не начали бомбить, ведь тогда Андрей Сергеевич навсегда останется в суровом тысяча девятьсот сорок пятом году, и машина времени точно не спасёт. На самом деле, это не так уж и страшно, потому что Андрею Сергеевичу уже давно без разницы, где и как умирать. Он, в конце концов, не вечный и рано или поздно превратится в немощного старика и чисто физически не сможет выполнить свою цель. А если он умрёт, стараясь достичь её, не будет так обидно и паршиво на душе.       В помещении холодно, но иного выхода нет. Андрей Сергеевич обязан спрятаться, чтобы больше никто его не заметил, и будущее не превратилось в сплошной кошмар. Никто не должен жить в бесконечном ужасе, как Андрей Сергеевич. Его ад на земле начался в тот момент, когда Михаил Юрьевич, его самый близкий человек, начал работу над «главным проектом своей жизни». Иронично, что изобретение в итоге и погубило Михаила Юрьевича. Он был одержим своим проектом, говорил о нём постоянно и фактически всегда физически или ментально находился в своей лаборатории. Андрей Сергеевич целовал его губы, прижимал его к себе и чувствовал лишь оболочку. Разумом Михаил Юрьевич всегда находился рядом со своим изобретением. Как же иронично, что результат не стоил всех приложенных усилий.       Андрей Сергеевич садится на пол, прижимаясь спиной к стене. В кармане лежит недоеденный шоколад. Перекусывать им Андрей Сергеевич не спешит: его слишком мутит от очередной неудачи. Он так много времени и сил тратит на то чтобы повернуть время вспять и увидеть своего горячо любимого любовника... И в итоге каждый раз неудача, перемещение на несколько сотен лет вперёд, но не на нужный год. Это несправедливо. Андрей Сергеевич вопреки всем советам не собирается убивать Гитлера, останавливать кровавую революцию или вмешиваться в ход одной из многочисленных войн. Андрей Сергеевич просто хочет хотя бы один раз увидеть Михаила Юрьевича живым, молодым и не поглощённым изобретением. Не нужны беседы, касания и прочее. Андрею Сергеевичу будет достаточно просто увидеть, не более.       Он прижимается спиной к стене, закрывает глаза и нервно улыбается. Столько лет, столько усилий ради одного человека, от чьей личности под конец его жизни ничего не осталось. Неудивительно. Михаил Юрьевич создавал то, что способно перенести в тело человека уже давно погибшую личность. Почему-то выбор Михаила Юрьевича пал на Суини Тодда, чьи останки удалось добыть непонятным чудом. Изобретение оказалось рабочим, однако «перемещённая личность» со временем никуда не уходила и поглощала ту, которая изначально владела телом. Это произошло с Михаилом Юрьевичем, решившим опробовать всё на себе.       Слышится шорох.       Андрей Сергеевич поворачивает голову в сторону источника звука и на мгновение замирает не в силах даже дышать.       Напротив стоит жутко худой Михаил Юрьевич, с большими глазами, только-только начавшими расти усами и взглядом, полным боли и страданий. Это точно не Михаил Юрьевич. Андрей сейчас видит одно из воплощений своего погибшего любовника. Подобные «двойники» встречались и раньше, но все они были гораздо старше «оригинального» Михаила Юрьевича. Из-за этого особого интереса они никогда не вызывали.       А тут...       Мальчишка. Ему нет и семнадцати лет. Хотя, так может казаться из-за худобы и жалкого такого взгляда. В любом случае, Андрей Сергеевич не может оторвать взгляда и заставить себя уйти.       В голову лезут воспоминания о первой встрече с Михаилом Юрьевичем. Им, Андрею Сергеевичу и Михаилу Юрьевичу, было около шестнадцати и пятнадцати, когда они познакомились и создали связь. Она до сих пор терзает одного из них, не позволяя нормально жить.       – Ан-андрей? – Испуганно и робко спрашивает «Михаил Юрьевич», еле-еле стоя на костлявых ногах.       Андрей Сергеевич вопреки здравому смыслу и правилам кивает. Интересно, что будет дальше. Не хочется уходить и оставлять человека, чей внешний вид напоминает лучшие года жизни. Тогда имелись бедность, непонимание будущего, страх за настоящее, зато не было чёртового Суини Тодда. Его Андрею пришлось фактически убить. Он специально довёл «Тодда», чтобы он набросился с лезвием. Однако Андрей Сергеевич смог одержать победу и зарезать «Тодда» исключительно благодаря тому, что Михаил Юрьевич перестал нормально есть.       – Почему ты... Почему ты... – Мальчишка напуган, дрожит и рассеянно хлопает большими глазами.       «Почему вы убили Горшенёва Михаила Юрьевича?» – проносится в голове Андрея Сергеевича. Он услышал это, когда находился на допросе. Тогда было грустно и больно, а ещё легко. Тодда больше не было. Андрей Сергеевич, воспользовавшись камерами, смог доказать – убийство произошло во время самообороны. В это поверили все, кроме самого Андрея Сергеевича. Противный голос в голове продолжал припоминать, что смерть Тодда была главной мечтой. Это правда. Однако гораздо приятнее и легче бесконечно обелять себя, надевая маску жертвы.       – Почему ты живой? – Мальчишка странно всхлипнул. – И взрослый такой... Что...Что произошло? Я же видел, как тебя... как тебя на части разорвало... Я так... А ты живой и взрослый...       – Потому что я пришёл сюда, чтобы спасти тебя, Миша,– неожиданно даже для самого себя говорит Андрей Сергеевич, вставая на ноги и медленно подходя к дрожащему от холода мальчишке.       Тот пятится назад, пока не сталкивается спиной со стеной. «Мише» страшно, а Андрей ведёт себя, как идиот, спасая того, кто обязан умереть. Всего одна сохранённая жизнь способна изменить будущее. Плевать на него. Сейчас рядом тот самый Миша, в чьих глазах Андрей Сергеевич видел сказочные миры. Он не позволит им потухнуть и готов пожертвовать ради этого всем миром.       – Держи, это шоколад, – Андрей Сергеевич фактически всучивает в руки мальчишки еду. – Ты, наверное, замёрз ещё, – на плечи «Миши» накидывают кожаную куртку. – Крепись малой, крепись.       Андрей Сергеевич гладит «Мишу» по волосам и краем глаза замечает – часы перезагрузились. Чудом преодолев желание остаться, Андрей Сергеевич включает прибор, бегло целует шокированного мальчишку в лоб и возвращается в настоящее.       Улыбка с губ не сползает.

***