Удары по костям

***

Никакая ощутимая, реальная прелесть не может сравниться с тем, что способен накопить человек в глубинах своей фантазии. Фрэнсис Скотт Фицджеральд «Великий Гэтсби»

      «И снял с себя Щиголя боксёры, под которыми находился громадный титановый жезл, налитый кровью…»       Дальше Александр не читает: он нервно выключает телефон, бросает его на кровать и закрывает лицо ладонями. Из глотки рвётся нервный истерический смех. Вообще, ситуация ни черта не смешная, она мерзкая, грустная и абсурдная до невозможности. Её не должно было случиться.       Смотреть на телефон тошно, потому что там открыт сайт, где написана не просто обыкновенная порнуха низкого качества, а плохая порнуха с самим Александром в главной роли. Вот чем он заслужил такое наказание?! Нет, дело даже не в том, что в этой пресловутой порнухе Александр собирается переспать с парнем. Против ЛГБТ Александр ничего не имеет и сам прямо относится к прайду. Проблема в том, что кто-то додумался вписать в свои фантазии Щиголева, сделав в тексте его чуть ли не самим Аполлоном, Суперменом и Эдвардом из «Сумерек» в одном флаконе. Там такие описания, такие эпитеты, такие метафоры, что Александр сам в себя невольно влюбился. А потом вспомнил, что именно его и расписывают…       Стоит ли говорить, что фантазии автора «Pussy boy» крайне далеки от реальности? Нет у Александра ни «твёрдых, как камень» мускулов, ни «идеальных кубиков» пресса, ни «глубоких, как космос» глаз. Александр — вполне обычный молодой человек, о котором часто говорят так: «Саня, тебе есть больше надо! А то ветер подует, и ты улетишь к чертям собачьим».       По правде говоря, Александр сейчас хочет к «чертям собачьим улететь», а не «изливаться белёсой семенной жидкостью» в рот некого Лосика. Нет, сам по себе минет не так уж и плох, но описал его автор «Pussy boy» ужасно, то есть стыдно, неправдоподобно и мерзко. Ощущение, словно писателю нет и десяти, иначе невозможно объяснить столь слащавые представления о сексе.       Хочется кричать и проклинать некого «Pussy boy» и его влажные фантазии. Ну почему они не касаются какого-нибудь там Бреда Питта? Или Эдварда из «Сумерек»? Они же в сто раз лучше по всем параметрам Александра. Тот не знает ответов на свои вопросы и может только истерически смеяться, подавляя желание отчаянно разреветься и полезть в личные сообщения к «Pussy boy».       Вообще, возможно, этот «гениальный автор современности» описывает вовсе не Александра, а кого-то другого. Однако против этого говорят многие факты. Во-первых, фамилия Щиголя, являющаяся очевидной калькой с Щиголев, о чём «Pussy boy» не постеснялся написать в примечаниях к своему фанфику. Во-вторых, этот Щиголя играет на барабанах, учится в колледже на техническую специальность и заботится о кошке по кличке Матя. В-третьих, в апполонских чертах Александр со страхом узнаёт фрагменты своей внешности. Проще говоря, ужас.       Злость мешается с паникой и со стыдом. Александр даже представить не мог, что со своей «мышиной» внешностью может понравиться кому-то настолько сильно — до фанфиков. Их, к бесконечной неловкости, Александр читал и читает даже про реальных людей. О морали он забеспокоился лишь тогда, когда про него написали нечто подобное. Только про Бреда Питта пишутся гениальные литературные произведения с драмой похлеще, чем в «Войне и мире». А про Александра — сомнительное порно, при чтении которого хочется сжечь свои глаза и выкинуть мозг.       Больное любопытство побуждает продолжить чтение. Проще говоря, начинается самый настоящий мазохизм:       » — Щиголя, он такой большой! — Восхищенно говорил Лосик, радостно хлопая в ладоши. — Сколько он сантиметров? — Все тридцать два! — Гордо ответил Щиголя, держа в руках свою прекрасную валыну, от которой невозможно было оторвать взгляд…»       Александр снова выключает телефон и пустым взглядом смотрит в никуда. Стоит ли говорить, что размер «прекрасной валыны» далёк от того, что было описано в тексте? Не стоит, конечно. Становится даже как-то обидно от несоответствия с Щиголя, а ещё стыд никуда не уходит.       Однако, несмотря на качество текста, Александр зачем-то дочитывает до конца и узнаёт, насколько красивые у него «фиолетово-синие сосуды, растёкшиеся тонкой паутинкой по мощному жезлу». Вот вроде описание красивое, да только Александр всё понять не может, почему «Pussy boy» не называет член членом, а придумывает самые ужасные и постыдные заместительные? Ну что плохого в слове «член»? Оно же намного-намного лучше всяких там «нефритовых жезлов»!       Дойти до конца текста — настоящее испытание, потому что в процессе хотелось откинуть копыта от бесконечного испанского стыда. Вот почему пишет «Pussy boy», а стыдно Александру? У него такое чувство, словно он рядом стоял и нашёптывал автору весь сюжет. От бури чувств хочется выпрыгнуть в окно, жаль, что этаж второй и помереть сразу не получится.       Самое ужасное то, что в описании внешности Лосика узнаются черты одного из знакомых. А вот понять, кого именно, всё не удаётся. Было бы замечательно ещё узнать личность автора, чтобы дать ему хороших таких пиздюлей. Возможно, тогда он или она такую откровенную хуйню писать не будет. Наверное, Александр злился бы меньше, если бы текст был написан хотя бы нормально, а не паршиво и на уровне ночного бреда после пьянки.       Совсем в осадок Александр выпадает, когда видит, сколько оценок у данного «шедевра мировой литературы». Оказывается, описание секса Щиголя и Лосика способно собрать аж целые три сотни лайков и пятьдесят хвалебных отзывов. Какой кошмар! Какой позор! Какой пиздец!       Чтобы сдержать отчаянный крик, приходится уткнуться лицом в подушку и заскулить. Александр отказывается верить в происходящее. Он ненавидит Лёшу — брата лучшего друга — за кинутую ссылку на этот фанфик. Лучше бы Александр жил в прекрасном неведении и не знал о том, какие красивые у него венки на нефритовом жезле, как вместо смазки используются слюни.       В сердце просыпается желание увидеть «Pussy boy», поэтому Александр находит его телеграм-канал, где с ужасом видит на последнем посте фотографию знакомого. Нет, не просто знакомого, а мальчишку, с которым сталкивался в гостях лучшего друга, чей брат тоже привёл в квартиру своего братана.       — Я прибью тебя, Леонтьев, — шепчет Александр, мысленно представляя, как привяжет тёзку к стулу и будет читать «шедевр» вслух.

***