Удары по костям

***

Он был до того отвратителен, что уже не внушал и отвращения, просто воспринимался как нелюдь. Фрэнсис Скотт Фицджеральд

      – Андрюха, ты чего нижним заделался? – Спрашивает Миша, затягиваясь сигаретой, вонючей и толстой.       Андрей сперва не понимает, что обращаются именно к нему. Он рассеянно трясёт головой, понимая, что больше не удастся поймать приятные мысли, и нервно косится в сторону Миши. Тот в последнее время раздражает больше обычного, из-за чего находиться с ним рядом долго не выходит.       – Что ты несёшь? – Андрей совершенно не настроен на ссору, ругань и выяснение отношений.       Всё это приелось, сделалось блевотным, стало вызывать исключительно бесконечную усталость. Она пожирает, вынуждая видеть в Мише не лучшего друга, а источник всех бед и несчастий.       – Что слышал, Андрюха, что слышал, – Миша раздражённо и громко цокает языком, закатывая глаза.       – Я не собираюсь разгребать твои шифры, Миха, – Андрей говорит грубо, несколько холодно и отрешённо.       Усталость витает в воздухе. Её испытывают и сам Андрей, и Миша. Первый познал такую связь, в которой не нужно в три часа ночи срываться с места и идти в притон, чтобы спасать чью-то шкуру. А второй устал от того, что его вечно не воспринимают самостоятельной личностью. Не считаются с его чувствами, воспринимая его, Горшка, как ожившего персонажа из песен.       – А я и не шифрами говорю, просто ты опять меня не слушаешь и в своём мире бродишь-ходишь. Пора уже в реальность вернуться! – Миша повышает голос, уже не скрывая агрессии.       Он, Миша, чувствует, что что-то в Андрее изменилось в худшую сторону. Он ещё больше закрылся от мира, сделался озлобленным и нервным, совсем перестал слушать и начал постоянно смотреть на телефон. Всё это в совокупности вызывает жгучую острую ревность, несмотря на отсутствие любовных отношений. Последние имеют статус «крепкой дружбы с постоянными стычками».       – А может, я и не хочу возвращаться в реальность? – Закатывает глаза Андрей и, наверное, уже в сотый раз косится в сторону телефона.       Последний сейчас кажется Андрею самым родным и близким, ведь связывает с той, кто постоянно слушает и не заставляет отрываться от сказочного мира. В последнем хорошо. Потому что он подчиняется правилам, может делиться строго на «чёрное» и «белое» и не побуждает вечно трястись за кого-либо. А ещё персонажи оттуда никогда не разочаруют и не перестанут слушаться.       – А может, уже пора повзрослеть и перестать верить в тупые сказки? А может, пора понять, что нужно взрослеть?! – Миша бросает сигарету на пол, топчется на ней одной ногой и нервно сплёвывает.       Снова не слушают, снова не воспринимают серьёзно, снова видят не человека, а персонажа без воли и собственных мыслей. Мишу опять отказываются понимать, отмахиваются от него, как от назойливой мухи. Ощущение, словно в Андрее что-то щёлкнуло, и он совсем перестал считаться с парнями-омегами, хотя сам от них недалеко ушёл. Он гамма, причём приближенный к омеге.       – Иронично, что о взрослении мне говорит человек, который даже со своими проблемами самостоятельно разобраться не может и вечно сидит на жопе ровно, ожидая, что я или родители помогут. На себя сперва посмотри, Миша, а потом в мою жизнь нос суй, – Андрей не кричит, он шипит, чуть ли не переходя на утробное рычание, оставшееся благодаря вторичному полу.       Он является одновременно и преимуществом, и проклятием. С одной стороны, Андрей мог преспокойно флиртовать и с омегами, и с альфами, оставаясь при этом не голубым. С другой, определиться, какую роль занять, сложно. Андрей всё же ближе к омегам, что он долго отрицал, но смог принять благодаря Агате, девушке-альфе, с которой завязался бурный роман. Тот заставил отодвинуть лучшего друга на десятый план, увидеть в некогда идеальном «персонаже» все недостатки. Последние режут глаз, раздражают и безумно утомляют, заставляя мечтать избавить жизнь от несовершенства. Кажется, оно отравляет само существование.       – Ты сам со мной возишься, я ни разу не просил тебя приходить ко мне, ни разу, Андрей. Мне твоя помощь, вообще, никак не всралась, понимаешь? Я уже заманался от того, что ты вечно трусишься надо мной. Не даёшь даже потрахаться спокойно! Ты ведёшь себя так, словно я твоя часть! А я, мать твою, отдельный человек, Андрей! Понимаешь?! – Миша нервно топает ногой.       Он ведёт себя сейчас, как капризный ребёнок, но сил сдерживаться больше нет. Миша устал от того, что Андрей вечно отпугивает всех альф, не позволяет завести романов, а сам трахается и с альфами, и с омегами. А сейчас, судя по глупой влюблённой роже и едкому запаху, проводит время с одной конкретной альфой. И при этом Андрей не даёт Мише даже подумать об отношениях, потому что «у его любимых сказочных персонажей никогда не бывает отношений».       – Да как тебя одного можно оставить? Ты же ничего не сможешь, – Андрей говорит уверенно, но холодно.       Мысленно он нежится в объятиях любимой Агаты. Даже сейчас чувствуется её приятный запах, её прикосновения, её шёпот, её губы. Ох, как же Андрей хочет лежать с ней, а не спорить с лучшим другом (?), опять закатившим истерику и так сильно отошедшим от идеального образа.       – Всё я могу, Андрей, просто ты мне ничего не позволяешь, – с горечью и обидой шипит Миша. – Сам ты трахаешь, жопу всем подряд подставляешь, а от меня всех отпугиваешь, будто я твоя сука.       Хочется плакать от боли. Прежнюю дружбу больше не вернуть. Да и была ли она когда-то? Или это изначально было нечто вроде больной любви, не способной перетечь в серьёзные отношения?       – Не льсти себе, Миха, на такого, как ты, никто не смотрит, как на омегу, – Андрей бьёт по больному месту и понимает это.       В ответ молчание, а после слышится благой мат. Миша проклинает Андрея и уходит, игнорируя то, что сейчас должны были происходить обсуждения тура. Оставаться рядом с Андреем было невозможно.

***