Удары по костям

***

Ангелам не место в грязи. Взмахни крыльями и улетай. Сергей Минаев

      Неловко. Он жуёт картошку фри, натянуто улыбается и старается не разрыдаться под пристальным взглядом. Вот раньше стыдно не было, а сейчас – да, вот невероятно стыдно и впервые мерзко от себя. Наверное, потому что раньше казалось, будто нормального обращения к себе не стоит ждать. А оно всё же пришло! Так резко и неожиданно, что даже радоваться не выходит.       Она не ест, стучит ногтями по столу и сверлит взглядом спутника, чей внешний вид оставляет желать лучшего. Нет, не так должны выглядеть восемнадцатилетние гаммы и омеги. У них не должно быть впалых щёк, затасканных до дыр откровенных футболок и потухшего взгляда. В этом возрасте в глазах должны быть искры, в сердце биться наивность, а в голове буйствовать жажда перемен, новых возможностей и юношеский максимализм. Ядерная, но красивая смесь.       Однако Агата видит в спутнике не молодого гамму, а того, кто был вынужден слишком рано повзрослеть, отказаться от юношеского максимализма и стать одним из самых несчастных людей. Да, собеседник много улыбается, постоянно шутит, но видно – искренности в подобном нет.       О какой искренности от проститута может идти речь? Его задача – притворяться, заставить своего клиента (или клиентку) поверить в иллюзию, отдаться, а потом получить за это деньги. Любви и искренности (в хорошем смысле) нет места в торговле телом. Проституты должны оставить эмоции за «дверцей» и стать на время просто мешком с мясом и костями, а ещё с запахом.       – Будешь ещё есть? – Агата облизывает губы и думает, что отпускать этого ушастого несуразного мальчишку не хочет.       Он вызывает жалость и сочувствие. Хотя изначально Агата хотела послать куда подальше наглого гамму, который чуть ли не прилип к её машине с предложением «приятно провести время за неплохую сумму». Сперва Агата хотела послать наглого мальчишку, но не смогла, когда услышала жалобное и жалкое «пожалуйста, мне есть уже нечего». В этот момент в сердце что-то щёлкнуло.       – Малой, я с тобой разговариваю! – Агата щёлкает перед носом мальчишки, заставляя того вынырнуть из мыслей.       Тот рассеянно пожимает плечами. Становится сразу понятно – мальчишке явно стыдно просить больше. У него нет денег, наверное, дома тоже нет. Юный гамма, чьё имя до сих пор Агате неизвестно, выживает как может, не ест днями и пытается убедить себя в том, что всё не так плохо.       – Не бойся ты: деньги у меня есть, я могу заказать тебе ещё картошки... Или, может, возьмёшь что-то побольше? Пользуйся, пока есть шанс, малыш, а то скоро снова будешь только мечтать о еде, – Агата усмехается, поправляет длинные волосы и в ответ слышит робкое «меня стошнит».       Совестно. Агата вспоминает, что голодавшим людям запрещено налегать на пищу. Значит, совсем скоро придётся расстаться с ушастым мальчишкой и уехать домой. Только почему-то не хочется бросать гамму, дрожащего, жалкого и одинокого. Вот кому он нужен? Много кому, но не сам мальчишка с проблемами, а его тело. Доступное и готовое на всё ради куска хлеба. Это ужасно.       – Тогда... Может, тебе купить картошку с собой? Потом поешь, когда опять проголодаешься, – Агата мягко улыбается, глядя в голубые глаза, полные растерянности и слёз. – Ну не переживай ты... Я не заставлю тебя платить мне. Ну, малыш, не надо плакать, всё же не так плохо.       – Зачем тогда вы возитесь со мной? На органы забрать хотите? – Плохо шутит мальчишка и опускает голову.       Он тоже не хочет расставаться. Совесть жрёт Агату. Она далеко не единственная, кто может помочь «опущенному человеку», но единственная, кто готов помочь, взять на себя ответственность и дать шанс на лучшую жизнь. Зачем? Агата сама того не понимает, но в гороскопе на сегодня писали, что раков ждут большие перемены к лучшему, если использовать шанс. А ещё просто жаль оставлять человека, которому необходима помощь от кого-то сильного.       – Больно ты худой, а значит, что и органы у тебя слабые, – тихо хихикает Агата. – А помочь хочу, потому что могу, понимаешь? Вот ты же один не выкарабкаешься из этой ямы, тебя вечно на дно будут тянуть.       – Говорите так, будто трахнуть меня не хотите! – Мальчишка поджимает губы и шмыгает носом.       – Не хочу, потому что мерзко это – спать с человеком, который делает это за еду, – Агата невесело усмехается. – Да и ты мелкий совсем ещё... Школу, наверное, только-только закончил.       В ответ мальчишка мямлит, что школу окончил почти два года назад и стихает. Видно, как ему неловко, как он запутан, как он не может решиться сказать хоть что-то более-менее внятно.       – Тебе есть, где ночевать? – Осторожно спрашивает Агата, укладывая руку поверх чужой ладони.       В жесте полно нежности, что и чувствует мальчишка. Он снова шмыгает носом, а после качает головой, мол, мне негде ночевать. Тут Агате в голову приходит бредовая идея – забрать «ушастика» себе, обогреть его, а потом уже решить, куда его лучше пристроить. Возможно, удастся найти его дальних родственников. Возможно, получится выбить ему место в общежитии и работу.       – Тогда поехали ко мне... На диване поспишь, а утром решим, куда тебя отдать, – Агата делает паузу. – В бордель точно нет... Думаю, что в моём офисе для тебя найдётся работа, а потом поищем тебе общежитие.       – Зачем вам это? Я же грязный и мерзкий, – бледные губы, испачканные кетчупом, дрожат, как и голос.       – Ты не грязный, а просто несчастный, малыш. Давай, собирайся, и мы поедем ко мне. Если попробуешь что-то украсть, я лично тебя придушу, – в шутку грозится Агата и ласково гладит собеседника по волосам. – Ты только скажи, как тебя зовут... А то некомильфо всё время называть тебя малышом.       «Малыш» мнётся, нервничает, но в конце концов понимает – терять ему нечего: он и так всё потерял.       – Андрей Князев, – он прикрывает глаза, наслаждаясь прикосновениями, мягкими и не принуждающими.       – Я Агата, а теперь пошли, – Агата убирает руку с волос Андрея и ведёт того в сторону машины.       Дома выясняется, что Андрей подался в проституцию, потому что иначе не мог обеспечить лечение больной мамы, а на другую работу не брали. На следующей неделе Андрей уже работал в офисе Агаты, но по-прежнему жил у неё. Они сыграют свадьбу через два года, и тогда Андрей точно не съедет.

***