Удары по костям

***

Я не прибавил в весе, это твои глаза жирные. Адам Леннард

      – Миш, ты не пытайся натянуть эти штаны. Когда ты их там носил? До беременности? Тогда ты худющий был, а сейчас, как поросёнок, толстый. Ну не по размеру тебе штаны, не кряхти, а кидай их в шкаф. Влад когда подрастёт будет носить, – беззаботно произносит Андрей, лёжа в кровати.       Миша смотрит на супруга удивлённо и обиженно. Ну вот сколько раз просили не комментировать вес, не напоминать, каким он был до беременности? Десять? Сто? Тысячу? Сто тысяч?       – Да залезу я в эти штаны... Ну сбросил же недавно, должно же всё получится... – недовольно произносит Миша, отчаянно стараясь натянуть на себя несчастные штаны, узкие и блестящие от света люстры.       Сейчас приходит сожаление о решении перебрать вещи, чтобы не было лишнего хлама. Стоило это делать в те моменты, когда Андрей занят, а не наблюдает за процессом. Просто Миша на мгновение забыл, с каким человеком живёт, поэтому попросил помочь «отсеять» неподходящую одежду.       – Не сбросил ты ничего, Миш, как был поросёнком, так и остался... Ты же с беременности вообще не поменялся. Не майся дурью и откладывай штаны, – Андрей усмехается, будто не понимая, что задевает.       Слова слишком сильно бьют. Миша смотрит в зеркало и нервно улыбается. Он уже давно не похож на того худощавого омегу. Теперь он полный, не толстый, а именно полный, с животом, крупными щеками и широкими бёдрами. Это неудивительно: все набирают вес во время беременности. Однако никто не говорил, что сбросить лишние килограммы настолько тяжело.       – А вот и сбросил, – обиду, к сожалению, не удаётся скрыть. – Вот недавно весы показали минус килограмм.       – Мишенька, – голос Андрея наигранно нежный. – Ничего тебе этот минус не дал: ты всё равно свинка.       – Прекрати сравнивать меня со свиньёй, я же просил тебя, – сквозь сжатые зубы произносит Миша.       Его трясёт, но не от злости, а от обиды. Сейчас хочется получить какую-никакую поддержку, услышать, что вес вовсе не портит. Однако Андрей каждой своей «безобидной и весёлой» фразой разрушает самооценку в пух и прах. Миша чувствует себя так, словно его намеренно унижают.       – Да что в этом такого? Тебе пора научиться принимать шутки, – недовольно цокает языком Андрей.       – А тебе пора вытащить уши из задницы, Князев, – шипит Миша, не прекращая попытки надеть штаны.       – Ты комплексуешь, что ли? Миха, да что на тебя нашло? Всю жизнь нормальным был, а тут заделался в неженки! – Андрей усмехается, закидывает ногу на ногу. – Бросай ты этот шкаф и иди ко мне, пока Владик спит.       Идти к мужу Миша совершенно не хочет. Он смотрит на себя в зеркало и вспоминает, как целую неделю питался одним лишь кефиром и зелёными яблоками в попытках похудеть. Тогда Андрей не поддержал, а просто посмеялся, сказав, что ни одна диета ещё не превращала «свинку в конфетку». Возможно, Андрей и был прав, но он со своей «свинкой» замучил.       – Я не комплексую, просто мне неприятно, когда меня сравнивают со скотом, – «сплёвывает» Миша.       Конечно, он комплексует. Переживания его сжирают, терзают и одёргивают от возможности спокойно наслаждаться едой. Как можно спокойно есть еду, где каждый кусок прибавляет лишние граммы, а потом не уходит? Возможно, Миша бы не переживал из-за этого так сильно, если бы муж умел держать язык за зубами и не старался напомнить о «дородовом» времени.       – Я не сравниваю... – Андрей хмурит брови. – Это ласковое прозвище. Вот как Поручик называет Ренегата Лосиком, так и я тебя величаю свинкой. Меньше парься, Миха, и глубже дыши.       Дышать глубже и спокойнее не выходит, потому что Андрей снова игнорирует проблему, переводя стрелки на другого. Только вот Поручик никогда не язвит своему омеге, смотрит на него, как на свой мир, и, когда называет Лосиком, делает это нежно и ласково. А вот Андрей будто вечно издевается. Он сам далёк от маленького веса, но почему-то считает, что имеет право высмеивать Мишу за лишние килограммы. Однако у них есть обоснование, носящее имя Влад и спящее сейчас в соседней комнате. Невозможно родить ребёнка и после этого остаться тростинкой. Некоторые тратят на сброс веса несколько лет, что Андрей упорно игнорирует.       – Уши из задницы достань, Князев. Я уже язык отбил просить не называть меня свинкой, – Миша не собирается униматься.       Он слишком устал ломать себя. Каждую неделю он стабильно пытается сесть на диету, ограничить себе приём пищи, а потом срывается спустя несколько дней. Опустошает ночью холодильник и выблёвывает содержимое желудка в унитаз, параллельно рыдая и сгорая от самоненависти.       – Да чего ты так завёлся? Как ребёнок, честное слово... Ну вот что я неправильно говорю? Всё правильно: ты, объективно говоря, толстый, как ни крути. Все вот тебе врать будут, будто ты нетолстый. А я один не боюсь правду сказать, Миша. – Андрей садится. – Ты не влезешь в эти джинсы и, если их натянешь, порвёшь к чертям собачьим. Прекрати позориться и ложись ко мне.       Обида захлёстывает. Мише поддержка нужна, а не постоянные тычки носом в плохую форму. Она такая из-за отсутствия концертов, с помощью которых и удавалось не набирать вес. Теперь у Миши не выходит так легко и беззаботно скакать по сцене: живот болит, а ещё необходимо находиться рядом с Владом постоянно. Он оказался болезненным ребёнком, постоянно требующим к себе внимания. Вот и выходит, что Миша жертвует своим хорошим телом ради сына. Андрей ради Влада ничего толком и не делает. Так, бывает минут пять поиграет, а потом снова зовёт Мишу, а сам уходит «работать». И плевать, что Миша толком помыться и вещи постирать не успел. Это вечно меркнет на фоне Андреевских дел. Они вечно в приоритете.       – А я просил тебя говорить мне это? – Миша начинает заводиться: его мелко трясёт. – Ты сам свою поганую пасть раскрыл! Нет бы хотя бы раз поддержать меня, как это делает Поручик с Ренегатом. Нет! Ты вечно поливаешь меня грязью, унижаешь и высмеиваешь! Знаешь, почему холодильник кефиром забит? Да потому что я вес пытаюсь сбросить. Знаешь, почему я не могу похудеть? Да потому что для этого нужны хоть какие-то физические нагрузки. Знаешь, почему у меня их нет? Не знаешь? Да потому что один кабан отказывается следить за ребёнком, и я не могу из дома спокойно выйти! Хватит меня поносить, будто я ничего не стараюсь изменить!       В Андрея летят несчастные штаны. Миша наспех одевается и направляется в сторону двери, игнорируя непонимающего супруга.       – Я сейчас же выхожу из дома и иду бегать. Ты сидишь с Владом как миленький и не дёргаешь меня по пустякам. Только попробуй рот открыть, Князев, я тебя этими же штанами задушу. Понял, да? Понял?! – Миша повышает голос, больше не боясь разбудить Влада: теперь плач последнего – забота Андрея. – Ты прав, Андрей, из свинки конфетку диетами не сделать, поэтому я начну голодать и бегать, пока мои ноги к чертям собачьим не отвалятся! Ублюдок!       Миша буквально сбегает из дома, а Андрей даже не пытается остановить. Это к лучшему. Сейчас компания Андрея наверняка бы не вызвала ничего, кроме раздражения и истеричных слов. В ушах звенит проклятое «свинка», а Миша бежит вперёд, не разбирая дороги и не стараясь успокоиться. Домой не хочется возвращаться, пусть там и есть сын. Тот сейчас вызывает сплошное отвращение и беспомощную злость. Именно Влад виноват в наборе веса, в обидных шутках Андрея и невозможности выступать. Всё было хорошо до беременности и рождения ребёнка.       Миша бежит, бежит и бежит, чуть ли не снося с ног прохожих, игнорируя ругательства в свою сторону. Ни одно из них не сравнится с постоянными унижениями от мужа. Самое хреновое то, что Андрей даже не понимает, что делает что-то не так. Для него шутки про вес – норма. К чёрту эту норму. Если Миша ещё хоть раз её услышит – точно сорвётся и повесится к чертям собачьим.       Останавливает только камень: Миша спотыкается, падает и разбивает коленки в кровь. Правда, боль кажется мелочью по сравнению с тем, что творится на душе. Слёзы льются ручьём, а из горла доносятся беспомощные хрипы. А Андрей так и не приходит на помощь, чтобы успокоить.       Он считает, что его «свинка» перебесится, потому что признать ошибки мешает масштаб личности.

***

      Проходят годы, Миша возвращается на сцену, но от своей диеты не отказывается, а только совершенствует её. Теперь идёт чередование: в один день приём пищи, а другой – распитие кефира. Килограммы тают, а Андрей больше не обзывает «свинкой». Вроде всё хорошо. Наконец-то всё хорошо.       – Пап, пожалуйста, хватит... У тебя кости торчат... Ты на скелет похож. – говорит однажды Влад, когда остаётся с Мишей наедине.       Тот сперва отмахивается, а после с ужасом смотрится в зеркало, где видит не свинку, а скелета.

***