Mortui non mordent

Это его убивало. Как не убивает ни одна зараза, ни одна болезнь, ни одно оружие. Это вырывало его сердце. Это съедало его душу. Это расщепляло его мозг на миллиарды крошечных молекул и уносило куда-то прочь, в бесконечные глубины вселенной. Марс тяжело вздохнул, рукой стирая с лица кровавые брызги. На сегодня работа закончена… Попаданец мертв. «Зачем мы вообще их убиваем?» — мимолетная мысль, которая сменяется резкой болью. — «Точно… Потому что иначе нельзя…» — качает головой он, но боль не уходит, пусть и отдала огрызок его памяти. Парень делает шаг назад и позорно спотыкается, падая пластом на каменистую землю. Луна сегодня прекрасна. Была ли она такой в его мире? Он не помнит. Марс может только закрыть глаза и попытаться прислушаться к ощущениям, что возникают у него при мыслях о доме. Что-то теплое. Что-то светлое. Что-то мягкое. Что-то, что он потерял. Он обещает себе спросить Мерлин… И сразу же вздрагивает от какой-то непонятной ассоциации, пробежавшей на грани подсознания. Все, что у него осталось — это эти хаотичные образы. Надо позвонить Уайту. Начинается. Память очень ненадежная штука. Особенно для того, кто не принадлежит этому миру. Кто стал и был ошибкой. Марс понял это первым и на собственной шкуре… Он даже, черт возьми, не помнит своего настоящего имени. Он не помнит кем он был до этого и даже начало всего этого кошмара помнит урывками. Какими-то невнятными деталями. Как разговор сквозь толщу воды. Он отчаянно пытается различить хоть что-то, но в награду за упорство лишь жалкие фразы, выдернутые из контекста. Кажется Уайт говорил, что из-за этого никто из новых попавших не хочет вернуться… Тогда почему же он хочет? Те люди, счастливчики, помнят о своем месте, о своем доме, но у них нет желания уйти обратно. У него же оно есть, но в голове нет даже маленькой крупицы памяти о том какой была его родина. Красивой. Лиса заботливо гладит его по спине, приговаривая, что все будет хорошо, что это не так страшно, что они напомнят ему обо всем если что… Но это лишь воспоминания и он жадно глотает ночной воздух в новом приступе острой мигрени. — Только не забывай наши имена… — говорит она. — Имена, что мы сами себе дали. Кто вообще из них помнит еще настоящие имена? Мерлин? Почему-то в голове только она. Как вообще зовут других? Размышления прерывает Ден-ден-муши. Марс из последних сил снимает трубку, порывисто выдыхая в нее пар и сжимая в руке, как спасательный круг. — Агент Шесть на связи… — его ли это голос? Хриплый, сиплый, глухой. — Марс? Марс, ответь?! — кто это? Он пытается вспомнить, но образ ускользает сквозь пальцы. Почему он так волнуется? Почему так тревожится? — Марс! — У… Уайт? — наконец вытаскивает из себя он имя. Точно. Белый. Он важен… Важен для него. — Запоминай. Жди. Доведи до идеала… Почему? Ответа нет, но чувства твердят о том, что ему можно доверять. Уайт ассоциируется у него с тишиной и порядком. Чем-то очень приятный. Чистым. Кристально былым. — У тебя приступ? Ответь! — по ощущениям Марса он говорит это уже три дня без перерыва, если не больше. Это «у тебя приступ? Ответь!» эхом повторяется в его голове, возводясь в абсолют и закручиваясь в бесконечную спираль. Приступ, приступ, приступ… Что это? Странное слово. — Ретроградная амнезия — это утрата памяти на события, которые предшествовали травме или заболеванию, вызвавшему нарушения психической функции. Патология возникает при ЧМТ, инсультах, метаболических энцефалопатиях и токсических поражениях головного мозга. Нарушение памяти сопровождается дезориентацией пациента, эмоциональным возбуждением, нелогичными поступками, — говорит ровным тоном очень знакомый человек. — Марс! — Кто-то хорошенько встряхивает его и перед глазами перестает все плыть. Парень хватается за чужие руки, щупает пальцы, проводит по коже… нежно. Медленно невнятные образы становятся чем-то понятным. — Ты… — хрипит он, запрокидывая голову, пока его держат за грудки. Небо… Оно было голубым? Сколько он здесь? — Канарейка? — моргает он. Он здесь. Все нормально. Сестра Лисы смотрит напряженно. Напугано даже… Она тихо выдыхает и проводит ледяными пальцами по его лбу. — Три дня. Ты не выходил на связь… — говорит она, опуская его обратно. Неприятный запах гниения пробивает его ощущения и Марс с досадой сминает землю под руками. Три дня. Дольше, чем в прошлый раз. Намного дольше… А что дальше? Что будет дальше? Сколько он еще так продержится? — Марс, не молчи… — просит Канарейка. Почему у нее вообще такое имя? И имя ли это? — Как тебя зовут? — шепчет он сбивчиво. — Канарейка, — отвечает она. — Нет. Не так… — облизывает он губы и жмурится от боли. Совсем обсохли. Потрескались. — У тебя другое имя… Почему? Почему? Почему? Почему? — Тс… — шепчет девушка копашась с чем-то поодаль. — Ты вспомнишь. Мы обещали. Ты всё вспомнишь… Главное не сдавайся, Марс. Прошу тебя, только не сдавайся. Парень тихо взвывает, хватаясь за голову, проклиная этот мир. Проклиная других попаданцев. Проклиная своих. И проклиная себя. Ненавидит. Он так это ненавидит. Он бесполезный. — Ты не бесполезный… Ты сильнейший среди нас… — словно где-то очень далеко звучит ее голос. Канарейка. Точно. Они дали себе прозвища. Зачем? Чтобы не забыть… Имена стираются, но ассоциации остаются. Канарейка. Маленькая, желтая, как птичка… Уайт — белый, чистый, педантичный. Мерлин… Мерлин все помнит. И он… Марс. Сильнейший. Максим. — Все скоро закончится… — говорит она, перевязывая и сдавливая его руку. — Ты, главное, потерпи… — болезненный укол заставляет его дернутся, но девушка держит крепко. Слишком крепо при такой комплекции. — Агент номер Два закончила. Возвращаюсь на исходную позицию… — слышит он ее отточенный голос. — Можешь не торопиться. У тебя все чисто… — Уайт совсем тих. — Он? — Скоро придет в себя… — облегченный вздох. Его? Ее? Обоих? — Прости, в следующий раз отправлю Мерлин. Не стоило тебя так далеко тащить, — говорит первый. — Все в порядке… — она улыбается. — В конце концов это моя работа. Да и в Новом Мире я давно не была. Разговор постепенно стирается, смазывается в один ком помех его головы. Он устал. Марс медленно ускользает из реального мира в мир снов… Ему снится что-то сумбурное. Как он бежит куда-то под обстрелом. Что-то кому-то кричит. Парень с красными волосами, что обнимает его за шею, одобрительно шлепая по спине. Какие-то люди, что проклинают его. Человек в чёрном на троне… Он просыпается. Канарейки рядом уже нет. Он лежит на большой кровати, кажется где-то в городе. — Пора за работу… Снова. Все повторится.