Отступник

      Тэхён возвращается в общий блок ранним утром. Он крадётся по коридорам, осматриваясь и прокручивая в голове события прошлой ночи и недавнее пробуждение.       Парень с трудом разомкнул глаза: веки отёкшие, кожа раздражена. Провалившись в мягкую подушку, он лежал на боку, а рядом сопел всегда собранный альфа. Тэхён никогда не заставал Чонгука таким отстранённым. Как правило, тот видел всё и вся, следил за каждым движением и руководил процессом, а сейчас был полностью расслаблен и дезориентирован. Его волосы рассыпались по подушке, а он сам лежал на боку, подложив правую руку под голову, а левую опустив на предплечье Кима, которое прикрывало одеяло. Недлинные ресницы слабо подрагивали от движущихся зрачков, пока грудь альфы вздымалась в спокойном ритме. Вид засохшей крови на чужой коже заставил передёрнуть плечами. Чонгук так не вымыл руки после Риана.       Парень устало шевелится, пробует распрямить ноги и сесть на кровати. Ладонь альфы соскальзывает с плеча Тэхёна, но это не тревожит его сон. Омега оглядывается в поисках шкафа: на нём нет одежды, а сбегать голым — плохая идея. Предположительно нужный комод быстро привлекает внимание. Парень в последний раз мимолётно смотрит на спокойно спящего Чона и сползает с кровати. Тэхён придерживает одеяло, чтобы самому своё избитое тело не видеть, и крадётся за одеждой.       Простая чёрная футболка и брюки с бельём исчезают из шкафа альфы. Парень надеется, что за это не будет объясняться перед Чонгуком. Омега натягивает вещи и, посмотрев на изменившегося в своих глазах Чона, крадётся к выходу. Дёргает за ручку — заперто, поэтому он внимательно изучает рабочий стол главы в поисках ключа. Парень старается делать всё бесшумно: открывает замок изнутри и, выйдя в коридор, плотно затворяет за собой дверь. На выходе его встречают три пары чёрных глаз. — Чон Чонгук меня отпустил, — придумывает Тэхён в надежде, что оправдание его перемещения сработает.       Из-за спины одного из мужчин появляется Хосок. Он серьёзно, но без осуждения осматривает Кима и коротко кивает: — Я провожу тебя до блока.       Альфа идёт впереди, Тэхён — за ним.       Парню не нужно переживать о том, что его поймают, не нужно бояться встретить по пути Риана, но он всё равно крадётся почти на носочках, то и дело догоняя Хосока. Ким вспоминает детали произошедшего ночью, разворачивает картинки в голове и ошибочно погружается в ощущения. Плечи подымаются сами собой, и пальцы сжимают низ футболки. Со стороны он выглядит загнанным и напуганным, но ровно до того момента, пока не начинает думать о Чонгуке. Альфа защитил его, унёс к себе и поделился правдой, на которую парень не смел рассчитывать.       Глава укрыл его от главной угрозы и подарил надежду на возмездие.       Перед тем как зайти в общий блок, Тэхён думает, что обязан рассказать Чимину во всех подробностях о том, как хрипел Риан под хлёсткими ударами сильных рук.       Оставив омегу у входа, Хосок разворачивается и удаляется. Ким провожает его взглядом и открывает дверь. Все заключённые спят, и только одна спина привлекает внимание парня — Джина.       Старший оборачивается на звук и ловит взгляд Тэхёна. Вместо того чтобы подойти и объясниться, Ким игнорирует омегу и торопится в сторону душа. Любой из заключённых мог проснуться в этот момент, а ему не хотелось, чтобы его видели настолько изуродованным.       Дверь общей душевой закрывается. Тэхён подходит к одной из леек и нагибается, чтобы снять самое безобидное — носки. Холодная плитка вызывает мурашки по телу, и это отвлекает парня от волнующего стука в груди. Раздеваться дальше было почему-то страшно. Зеркал поблизости нет, но большую часть себя он и без него рассмотреть сможет. Риан оставил предостаточно следов. Каждый из них отзывался болью, но её омега готов был терпеть, а вот их внешний вид — нет. Они как клеймо, неразрывно соединяющее Кима с событиями прошлой ночи.       То, что Тэхён чувствует, возможно скрыть, а раны на коже — нет. Они у всех на виду, да и тонким слоем ткани всего себя не укроешь.       Больше всего ломит шею от укусов. Одно бедро ноет от простой ходьбы, а передняя часть туловища, похоже, исполосована когтями вперемешку со следами от хлёстких ударов. Кима избили похлеще, чем боксёрскую грушу.       Закусив до крови губу, парень касается пояса брюк и спускает их. Он переступает через ткань и берётся за низ футболки. Стягивает её и, проскулив от боли в плечах, отбрасывает в сторону. Ким смотрит перед собой, не решаясь опустить голову. Пялится на грязные стены и смеситель, рассматривает стёртые отметки горячей и холодной воды, а сам весь дрожит. Он стоит так минуту, две, три… Неизвестно чего ждёт, до последнего откладывая неизбежное.       Правая рука неуверенно поднимается. Она сильно дрожит из-за холода или слабости. Тэхён ведёт пальцами по шее, невесомо касаясь ран. Кровь спеклась, снаружи образовалась корка — необходимо всё промыть.       Парень шагает вперёд, тянется к смесителю, но не спешит поворачивать рукоятку.       Омега делает глубокий вдох, а затем выдох. Прикрывает глаза и включает воду. Первые капли касаются волос. Тонкие струйки начинают стекать по шее — Ким вздрагивает. Повернув рычаг с красной отметкой, он делает напор чуть сильнее, чтобы не терпеть гуляющие по телу мурашки. Становится легче, но ненадолго.       Вода затекает в царапины, смывает грязь, но и открывает незажившие участки. Нестерпимо начинает щипать всю грудь, шею, руки. Тэхён не сдерживает стон и, зажмурившись что есть силы, запрокидывает голову, открывая ещё больше доступа к шее. Слёзы снова начинают течь от боли. Ким сжимает челюсти и шмыгает носом, но не двигается. Он терпит жжение, стараясь не сойти с ума.       Но в какой-то момент внутри что-то обрывается. Подавшись вперёд, омега резко сгибается и, закусив губу, чтобы не быть слишком громким, воет. Вода начинает литься по спине и стекать по ногам. Тэхён смотрит на чёрные синяки на бедре и начинает медленно растирать их. Отчаяние накрывает с головой. Парень давит на бок сильнее, игнорируя боль, и смотрит на чёрное пятно с ненавистью и обидой. Следы не уходят даже под душем: всё было бесполезно.       Тэхён срывается. Он падает на колени и бьёт кулаками о плитку, разбивая их в кровь. Омега не останавливается и повторяет то же самое. Скрючившись из-за голой несправедливости, он плачет, скулит и терпит, пока горький запах Риана смывается с его кожи. — Я предупреждал тебя, что он опасен. Но ты даже не пытался избегать его.       Джин через пару минут заходит в душевую. Тэхён в это время уже твёрдо стоит на ногах и, больно кусая губы, смотрит вниз, наблюдая за тем, как струйки воды стекают в канализацию. Вспышка эмоций прошла — теперь внутри тишина. Не хочется выходить в общий блок и ложиться в кровать, чтобы поспать ещё немного, не хочется разговаривать и слушать кого-то. Боль вышла наружу, покинула тело. Сейчас парень желал остаться в этом мгновении и не идти вперёд. Будущее больше не имеет значения. — Посмотри на то, что он с тобой сделал.       Голос сзади становится громче: Джин приближается. Ким не нашёл что ответить.       Тэхён уходил оттуда, где видел Риана, не старался пересекаться с ним чаще, чем это предполагала случайность. Но он соврёт, если скажет, что опасался встречи с ним. Парень наблюдал, подслушивал и хранил собранную информацию, отчётливо понимая её ценность. Со стороны омега не делал ничего рискованного, но сам он понимал, что ищет ответы на свои вопросы. Ким оказался замешан в этом не случайно. Парень мог отступить и залечь на дно в любой момент, чтобы обойти стороной опасность, но он этого не делал. — Я не привлекал к себе внимания специально, — говорит через сухость в горле.       Тэхён прикрывает глаза и ждёт продолжение возмущений, а сам мысленно просит его уйти. — Вспомни, что он сделал с нашими родными. — Джин подходит со спины. — Чонгук опасен.       Ким резко открывает глаза. Он поворачивает голову вправо и впивается возмущённым взглядом в Джина. Старший говорит не о Риане. Он думает, что глава виновен в боли омеги. — Ты ничего о нём не знаешь, — почти шёпотом произносит Тэхён. Он чувствует, как сильная злость просыпается внутри. — Знаю побольше твоего. — Ты ничего о нём не знаешь!       Тэхён разворачивается и толкает Джина в грудь, не отводя взгляда. Старший пятится и внимательно смотрит на Кима в попытках что-то понять. — Почему ты его защищаешь, несчастный? — Уходи!       Грудь омеги рвано вздымается. Руки сжаты, а глаза широко раскрыты. — Пошёл вон отсюда! Ты ничего не знаешь!       Джин делает несколько шагов назад, а после, сдавшись, разворачивается и уходит, оставив разозлённого Тэхёна одного.

***

      Слухи распространились со страшной скоростью.       Уже во время завтрака на Кима постоянно пялились, а за спиной перешёптывались. Риан пропал сразу же после того, как вывел Тэхёна из общего блока. Кто-то из заключённых услышал рычание альфы в темноте и наутро рассказал об этом остальным. Позже мужчина не оказался на рабочем месте, и все мгновенно связали ночные звуки с исчезновением ответственного по блоку. — Тэхён!       Чимин догоняет омегу, который подходит к свободному столу. Теперь Ким ел в одиночестве. — Подожди.       Пак старается сохранить равновесие и не опрокинуть поднос, пока бежит за парнем. Он без спроса ставит рядом завтрак и игнорирует вопросительный хмурый взгляд в свою сторону, когда садится на скамейку по правую руку от Тэхёна. Чимин кажется возбуждённым и неестественно радостным для места, в котором они находятся. — Это правда? — Блондин нетерпеливо смотрит на товарища.       Ему казалось, что он может спросить об этом Тэхёна. В последний раз Ким старался поддержать его, стать ближе, чтобы сохранить крупицу жизни в каменных стенах. Но сейчас он смотрит отстранённо, холодно и даже с раздражением. — Что ты хочешь услышать, Чимин? — резче, чем следовало отвечает парень.       Мышцы спины Кима напрягаются, пальцы сжимаются, а брови сдвигаются к переносице. Он снова готов защищать Чонгука. — Риан… — Заметив озлобленность Тэхёна, Чимин ослабляет напор. Узнать об участи альфы, который приходил к нему в кошмарах, хотелось до скрежета зубов. — Что с ним? Ты знаешь? Говорят, ты повлиял на Чонгука. Сделал так, чтобы Риана убрали. Это правда?       В его глазах — хрупкая надежда и усталость. Чимин измучен невидимым преследованием. Но у Тэхёна не осталось ни капли сочувствия. Его собственное несчастье вытравило человечность. — Я ничего не делал, — шипит сквозь зубы. — Но он сделал это со мной.       Омега отодвигает ворот футболки и с холодным выражение лица демонстрирует укусы. Метку Риан оставить не успел, но от этой мысли не становилось легче. Всё тело Тэхёна заклеймено грязными прикосновениями. Не хватит и недели для того, чтобы вытравить с кожи запах альфы. — Господи. — Чимин ошарашенно смотрит на синяки и свежие раны. — Он… он достал тебя… — Пак запинается и давится воздухом, но продолжает неверующим взглядом изучать шею. — Не успел, — тише отвечает Тэхён и прячет пугающие следы под тканью.       Он берёт в руку ложку и, больше ни на кого не обращая внимания, начинает есть. Чимин в ответ молчит несколько минут. Прикоснуться не решается, поэтому только смотрит на Кима. После берёт часть завтрака и пододвигает к Тэхёну, отдавая особенно ценный паёк в тяжёлых условиях труда. Омега отвлекается от подноса и непонимающе смотрит на Пака, а тот молча встаёт, забирает свои жалкие остатки еды и уходит, чтобы пересесть к остальным заключённым.       Тэхён глядит на рис с овощами и ничего не может из себя выдавить: слёз не осталось, благодарности не было, а жалость к себе давно погибла.       После тяжёлого рабочего дня в душе была пустота. В голове — ни единой мысли, а перед глазами — тусклый образ альфы в чёрной одежде. Его карие радужки горят даже в тени, а густые брови точно выражают сосредоточенность. Тэхён думает о нём и о его тепле. Вспоминает запах и беззвучно скулит, пока руками обнимает себя за плечи.       Он идёт по пустому коридору. Вокруг лишь темнота и ни единой живой души. Отбой объявили час назад, но омега не смог заснуть. Он лежал на боку, глядя в привычную пустоту, и душил себя потерянным чувством спокойствия. Ресницы дрожали. Тэхён не моргал. Сырость раздражала слизистую, но тупое жжение не могло сравниться с тем, как сильно ныло всё тело.       Омега приближается медленно. Совсем рядом, в метрах двухстах, была комната альфы. Чонгук сидит внутри, молча уткнувшись в бумаги. Парень чувствует его уже отсюда. Запах Чона манит, как наркотик в минуты гибели. Ким тихо подходит к двери.       Два охранника-альфы заинтересованно смотрят на Тэхёна, но никто из них не удивлён. Они коротко кивают и молча отходят, пропуская омегу. Парень не обращает на них внимания. Он смотрит на железную дверь, которая разделяла его и Чона.       Один шаг, поворот ручки, порожек. Ким либо окажется ближе, либо потеряет найденное. Ему нужно быть рядом. — Тэхён.       Низкий голос альфы будоражит, пускает волну мурашек по позвоночнику. Чонгук сидит спиной к нему — ровно так, как это представлял себе омега. Свободная футболка покрывает его широкие плечи, волосы лежат беспорядочно. Тэхёну хочется коснуться прядей пальцами и уложить на нужную сторону.       Омега не может сдвинуться с места. В ушах стоит белый шум и тень хриплого голоса. — Как ты понял, что это я? — шёпотом спрашивает парень, сильнее скрещивая руки на груди. — Хосок не такой тихий.       Тэхён до боли кусает губу. Он не может отвести взгляда от затылка альфы. — Хосок внушает доверие. — И это всё, что у него получается из себя вытянуть. — Он проверенный человек.       Молчание продолжается долгую минуту. Что-то отметив в документах, альфа неспешно откладывает ручку. Он откидывается на спинку кресла и зачёсывает руками волосы назад. Чонгук разворачивается лицом к Тэхёну, в одно мгновение его спасая и уничтожая.       Уверенный и спокойный взгляд, который чётко отпечатался в сознании омеги, в этот раз был ещё и усталый. Ким видит всё больше эмоций на лице всегда холодного альфы. Впитывает каждую реакцию, каждое изменение настроения на дне зрачков. — Ты снова сбежал, — констатирует Чонгук. Уголок его рта поднимается в полуулыбке. — Да, — шепчет омега. Чону только и остаётся, что читать по губам. — Я не мог иначе. — «Не мог»?       Альфа прищуривается, осматривает парня с ног до головы и возвращается к лицу. Снова этот взгляд — прямо в душу. Ким не сопротивляется. Теперь не выстраивает стен между ними. Он хочет показать руины памяти о его родителях и получить необходимое утешение. — Подойди.       Тэхён наступает сразу. Слушается и идёт в руки альфы, в его капкан.       Чонгук смотрит снизу и берёт за запястье. Он тянет омегу на себя, вынудив опуститься на бёдра. Ким тускло ахает от неожиданности, но не сопротивляется. Парень чувствует тепло чужого тела через слои ткани, притирается и елозит, чтобы сохранить равновесие. Левой рукой Чон придерживает за талию, правой касается коленки. На коже омеги появляется россыпь мурашек.       Альфа заглядывает в глаза. Он позволяет увидеть скопившееся внутри напряжение, сильное и тягучее, какое бывает только по окончании долгих лет жизни в мучительном упадке.       Чонгук коротко проводит по пояснице, практически не двигаясь. Но этого хватает, чтобы Тэхён вспомнил о пистолете, спрятанном за пазухой. После вчерашней ночи он больше не оставлял его в кровати, а всё время носил с собой.       Глава накрывает оружие рукой через ткань. Останавливается и смотрит в глаза напряжённому парню, но в лице не меняется. Тэхён сжимает губы и надеется, что Чон не оттолкнёт его из-за украденного пистолета. Секунда, две… но альфа молчит. Омега переминается на бёдрах, теперь выдавая волнение с головой.       Чонгук запускает руку под футболку — Ким коченеет.       Глава достаёт пистолет, кладёт его на стол и снова хватается за талию. — Я… я могу объяснить. — Объяснить то, что я и без того понимаю? — Ни одна мышца на лице не дёргается. — Объясни, почему у тебя вчера ночью его не было.       Тэхён не выдерживает и отводит взгляд. Чонгук прав: он не должен был ни на секунду откладывать единственную возможность защититься.       Омега прикрывает глаза и с тяжестью опускает голову на плечо альфы. Он втягивает терпкий запах и, прижавшись боком к груди, расслабляется всем телом. Чонгук дышит ровно, но его сердце колотится быстрее обычного. Тэхён прислушивается к ритму и пропадает.       Чон держит его в руках, смотрит сбоку на идеальный профиль и не шевелится, чтобы не спугнуть. Но омега сам начинает елозить, практически касаясь носом чужой шеи. Железа совсем рядом. Запах альфы чувствуется куда сильнее, чем обычно. Парень желает дотронуться до него, впитать аромат, поцеловать чувствительные участки. Тэхён плохо помнит, как сделал это под влиянием течки. Он только знал, что синяки после него остались. Но теперь без пелены перед глазами хотелось того же.       Ким мажет губами по кромке футболки, не позволяя себе коснуться оголённой кожи. Тело само подаётся навстречу, а глаза прикрываются. Тэхён втягивает феромоны, но всё ещё не решается оставить влажный след. Нельзя предугадать, как альфа поведёт себя дальше.       Омега слышит, как Чон тяжело выдыхает: — В прошлый раз я спустил тебе это с рук только из-за течки, Котёнок.       Мягкое обращение застаёт Тэхёна врасплох: он не ожидал его услышать снова. Парень тихо скулит, притираясь и прижимаясь к мужской груди. — Ты не должен оставлять следов, понял?       И Ким теряется. Он не понимает, может ли прикоснуться на самом деле, поэтому замирает и выжидающе молчит.       Глава правой рукой накрывает поясницу, а левой гладит колено, позже спускаясь к внутренней стороне бедра. Его пальцы касаются нежной кожи — и Тэхён вздрагивает от приятных ощущений. Его ноги с нажимом раздвигают, пока пальцами правой руки ведут по позвоночнику вверх. Чон внезапно стискивает шею сзади, отчего Ким резко сводит ноги вместе, подбираясь на месте. Сила чужой хватки отзывается болью в незаживших укусах Риана рядом с шеей.       Проигнорировав дрожь омеги, Чонгук снова надавливает на внутреннюю сторону бедра и разводит колени. Тэхён сжимает губы и жмурится, пока альфа тянется рукой к ширинке. Чон останавливается возле молнии и, не проверяя реакцию парня, ведёт по шву к входу. Он через ткань надавливает на сжавшееся колечко мышц, вынуждая омегу податься наверх, однако попытка отстраниться проваливается из-за крепкой хватки на шее. Тэхён сдавленно скулит и цепляется левой рукой за футболку Чонгука на груди, а правой — за колено альфы. Ким старается сохранить равновесие и не двигать шеей, чтобы уберечь себя от очередного болезненного спазма.       Терпкий запах становится сильнее и перебивает мягкий аромат Тэхёна. Глава надавливает пальцем на вход, поглаживает и отстраняется, а после повторяет действие. Омега уже чувствует, как смазка пачкает бельё. Неудобно. Внизу живота скручивается ком и становится жарко. Парень сильнее ёрзает на бёдрах, совершенно не думая о том, как нагло провоцирует альфу.       Звук расстёгивающейся молнии возвращает Тэхёна в реальность. Он открывает глаза и смотрит на грубые пальцы Чонгука, быстро цепляющие пояс штанов. Омега сильнее сжимает мягкую ткань и отчаяннее хватается за колено, когда Чон правой рукой стягивает вещь вместе с бельём, пока левой крепко держится за шею Кима. — Б… больно, — еле слышно говорит Тэхён.       Парень боится, что глава остановится, если он будет жаловаться. Но горло сжали слишком сильно — воздуха не хватало. Омега кусает губу и не смотрит в глаза. Его брюки бросают рядом с креслом и наконец отпускают.       Чон подбирает Тэхёна и, удобнее усадив на себе, гладит его бедро. Парень делает глубокий вдох и снова бессознательно тянется к шее, чтобы успокоиться. Чонгук прикасается к животу, затем — к боку. Проводит по члену пару раз, выбивая судорожный выдох, и спускается к сокровенному. Ким выгибается дугой, когда чувствует, как тугое кольцо растягивают пальцем. — Чонгук!       Омега прижимается к альфе и, в один момент не выдерживая, трогает губами шею — целует. Грудь Чона напрягается, как и бёдра с руками. Он весь собирается и прекращает стимуляцию пальцами. Ким лижет шею, оставляя короткие поцелуи, впитывает запах и прикусывает, пуская мурашки по телу. Глава резко хватает Тэхёна за предплечье и ведёт в сторону, чтобы оттянуть от себя. Он наклоняется и сам впивается в ключицу омеги. Чонгук втягивает кожу до жгучей боли, кусает, но не выпускает клыки. Парень пищит и чертыхается, но сильные руки не позволяют отстраниться.       Глава не останавливается. Он мажет по месту укуса Риана. Заполняет всё собой и вытравливает напоминание о гнили. Альфа метит поверх старого синяка, заставив Тэхёна снова подорваться на месте. Омега хнычет, скулит, а по щеке стекает одинокая слеза. Стирать воспоминание о горьком запахе больнее, чем получать его впервые. — Хватит! — Тэхён елозит и уворачивается, но всё бесполезно. Принять его метку хочется, но мучение становится слишком невыносимым. — Я не могу! Мне больно!       Альфа рычит и не отпускает. Оставляет ещё один засос поверх единственного, ещё не перекрытого. Тэхён всхлипывает и с облегчением выдыхает, когда Чонгук наконец-то отстраняется.       Парень промаргивается и сосредотачивает взгляд на чёрных радужках. Глава глубоко дышит и быстро облизывает губы. Бедром омега чувствует напряжение Чона, но в глазах видит привычное спокойствие. Внутренний альфа вернул своё и отступил.       Чонгук берёт парня на руки и поднимается с кресла. Он несёт его на кровать, которая стояла недалеко — в углу. Тэхён пробует прикрыться, когда его укладывают на простыни, но запястья перехватывают и заводят за голову, прибив рукой к подушке. Чон касается шершавыми подушечками пальцев от пупка и, когда омега инстинктивно подаётся навстречу, выгибаясь дугой, замирает совсем рядом с чувствительным органом. — Хочешь, чтобы я остановился? — И Чонгук совершенно серьёзен. Он прожигает парня взглядом.       Тэхёну не хватает слов. Внутри всё сводит от его прикосновений. Ким сгибает ногу и слабо давит коленом в выпирающую от возбуждения ширинку альфы. Такая наглость только больше провоцирует. Омега не поддаётся даже его напору и всё делает по-своему, игнорируя угрозы. Это Чонгука поддевает, влечёт и выводит из себя. Он с недоброй усмешкой накрывает его телом и придавливает так, что нога сама выпрямляется. — Совсем терять, что ли, нечего? — шепчет утробным голосом прямо на ухо, а Тэхён, почувствовав, как возбуждение альфы сталкивается с его, тяжело сглатывает.       Чонгук делает толчок, имитируя проникновение, а сам свободной рукой сжимает нежное бедро омеги, впиваясь пальцами до белёсых отметин, которые позже нальются кровью. Движение повторяется — и Тэхён не выдерживает и сладко стонет в ухо альфе, пробуя раздвинуть ноги в стороны. Глава чувствует движение и, упираясь локтем в постель, немного ослабляет давление, чтобы парень раскрылся для него.       Нить прикосновения тянется от бёдер до ягодиц. Чон наслаждается ощущением мягкости и проникает глубже, снова упираясь в истекающее смазкой колечко мышц. Он надавливает сразу двумя пальцами, раздвигая узость на манер ножниц. Тэхён стонет и подаётся в обратную от него сторону, но это совсем не ослабляет напора. Чонгук кусает ключицу, пока трахает его пальцами. — Отпусти, — сопит парень, а сам закатывает глаза. — Отпусти р… руки.       Он хочет снять с альфы верх, чтобы коснуться его груди и плеч. Хочет почувствовать жар его тела, запомнить изгибы касаниями и преодолеть выстроенную Чоном стену. Глава не подпускает ближе, как бы Тэхён ни желал этого не замечать.       Чонгук только усмехается и игнорирует просьбу. Он толкается грубее, полностью вынимает пальцы и снова входит до костяшек. Ким тихо скулит, чем не удовлетворяет альфу. Чон добавляет безымянный и с упоением наблюдает за раскрасневшимся лицом омеги, который безумно закатывает глаза и кусает губу до крови, стараясь сдержаться и не выглядеть нуждающимся. Маска спадает быстро: Чонгук снова толкается, проезжаясь своим возбуждением по подрагивающему члену Тэхёна. — Пожа… пожалуйста… — И срывается на стон.       Альфа находит простату и несколько раз грубо толкается в нужную точку. — Сбежишь? — Да!       Чон издевается: доводит до пика только пальцами, а сам мучит вопросами.       Тэхён внезапно чувствует неприятную пустоту. Его оставляют, но лишь на секунду. Альфа отпускает руки и одним движением переворачивает омегу на живот. Тянет на себя, вынуждая подняться на колени, а после надавливает на голову, чтобы только ягодицы остались перед ним. Парень выгибается дугой и шипит себе под нос от боли в мышцах.       Звук расстёгивающейся пряжки ремня отрезвляет его. Тэхён сосредотачивает слух и совсем затихает, стараясь угадать, когда к нему снова прикоснутся. Чонгук зажимает ягодицы и замахивается, оставляя красный след после шлепка. Омега подскакивает на месте и, уткнувшись лицом в подушку, скулит. Горло раздирает непроизвольный стон, когда альфа толкается сразу на всю длину. Тэхён сжимает в руках простыни. Ищет опору, но теряется в ощущениях. Его размашисто насаживают на член, не позволяя сделать глоток воздуха. Смазка стекает по внутренней стороне бедра, пока Чон сминает бока и, откинув голову, тяжело и прерывисто дышит.       Тэхён мычит в подушку, поддаётся желаниям альфы и теряет самоконтроль, ощущая яркую стимуляцию простаты. Его тело содрогается и слабеет. Омега кончает и пачкает постельное бельё Чонгука, разочарованно хныча, пока в его зад продолжают грубо вколачиваться.        Альфа не реагирует на всхлипы. Он смотрит на то, как его член исчезает в содрогающемся колечке, и ускоряется, фиксируя бёдра сильными руками. Толчки не прекращаются, тело ноет, а слёзы пропадают в белой ткани. Тэхён расслабляется, только когда чувствует стекающую по пояснице сперму. Окончательно обмякая, он падает на постель. Силы на исходе.       Становится холодно: Чонгук встаёт и идёт в соседнюю комнату за мокрым полотенцем. Тэхёна клонит в сон. У него наконец-то получается закрыть глаза и перестать думать обо всём, что с ним происходит.       Тепло возвращается, когда омегу переносят на чистую часть кровати и укутывают одеялом. — А ты? — спрашивает с закрытыми глазами, не отрываясь от подушки.       Чон опускается на корточки рядом с омегой. Смотрит на сонный профиль и молчит. — Спи. — И готовится встать. — А где ты будешь? — Тэхён, превозмогая усталость, открывает глаза и интуитивно тянется к альфе, чтобы разглядеть.       Чонгук молчит. Он привык к темноте и куда лучше различал очертания лица омеги.       Парень слышит шуршание: Чон облокачивается о кровать. Чужая близость обжигает. Альфа целует, уверенно захватывая сначала верхнюю губу, а после нижнюю. Он не даёт опомниться и, наклонив голову влево, толкается языком внутрь.       Влага и жар пробуждают до этого неизвестные чувства. Тэхён, закрывая глаза, растворяется в поцелуе. Его ладони сильно потеют, пока будоражащий мороз гуляет по телу. Альфа забирает себе. Впервые присваивает как омегу и позволяет запахам смешаться. Парень хочет податься вперёд, чтобы чужой язык проник глубже, но Чон отстраняется.       Он забрал возможность близости так же внезапно, как и подарил. Глава быстро встаёт, чтобы уйти. — Чонгук?       Но альфа не слушает. Проигнорировав растерянность омеги, он выходит из комнаты, оставив Тэхёна одного.