Отступник

      Тэхён видел такие комнаты только в журналах. Он находится в большой спальне с широкой кроватью, на которой запросто уместится четыре человека, панорамными окнами с видом на процветающий город, плазмой на половину стены и минималистичным столиком с графином воды и фруктами. На полу лежит огромный белый ковёр, который идеально разбавляет тёмные оттенки интерьера, а недалеко от мягких на вид кресел стоит книжный стеллаж, заполненный тысячей книг.       Всё выглядит так, будто Тэхён попал в когда-то надоедливую рекламу услуг риелтора. В воздухе витает запах свежести, а кожу согревает шёлковые покрывала. Окружающая роскошь вводит в ступор. В голове рождается мысль: «А точно ли я проснулся?» За месяцы под землёй омега не отвык от столь комфортных условий — он впервые ощущает их.       Ким касается мягкой ткани. Окружающий его аромат наполнен неизвестностью. Тусклые лучи солнца, проникающие через щели между тяжёлыми шторами в пол, освещает тёмное пространство.       Омега опускает ноги с кровати и, утопая в пышном ковре, встаёт, поправив на себе белую футболку. Только сейчас он обращает внимание на новую одежду: пижаму, состоящую из свободного верха и прямых штанов без лишних узоров. Он не помнит того, как оказался в этом помещении, и тем более того, кто и как переодел его. Руки сами собой скрещиваются на груди в защитном жесте. Тэхён обнимает себя за плечи и делает шаг вперёд.       Омега внимательно оглядывается в надежде найти хоть какие-то следы пребывания другого человека, но ничего не обнаруживает. Кажется, он остался совсем один. Тэхён направляется к двери, которая, очевидно, ведёт на выход, и дёргает за ручку, но та не поддаётся. Дёргает сильнее, чтобы проверить, не ошибается ли, но нет — заперто. Внутри всё неприятно сжимается. Ким поднимает голову и осматривает проём: зацепиться не за что, даже нет щели между порогом. Ручка выполнена из металла — прочная. У парня не получится сломать её, но он и не собирается пытаться. Никто не знает, что за этой стеной и будет ли безопасно снаружи.       Тэхён отходит в сторону, выдыхает. Опускает голову и смотрит на ступни, утопающие в нежном ворсе ковра. Быть запертым ему не впервые. Он привык к этому чувству, поэтому больше не боится его, но опасается единственного предположения, которое бессознательно возникает в голове. Риан. Живой. За неделю до сирены Чонгук, явно настроенный на разговор, ходил к нему в последний раз. Мог ли Риан сбежать и стать причиной перевозки? Мог ли воспользоваться помощью шпионов и похитить Тэхёна? От мыслей мурашки бегают по коже. Омега не хочет думать о том, что будет с ним, если этот альфа доберётся до него.       Ким снова оглядывается. Успокаивается от одного вида из окна и выдыхает. Риан не позволил бы Тэхёну проснуться в такой красивой комнате. Он уволок бы его в тёмный подвал, приковал к железному стулу цепями и морил голодом, пока тот не начал бы умолять. Парень касается худыми пальцами шеи и оглаживает то место, где могли бы оказаться кандалы. Его передёргивает.       Сейчас он находится в безопасности. Чувство тревоги не позволяет расслабиться, но где-то на подсознании живёт понимание: единственный человек, который мог так позаботиться, — это Чон Чонгук. И сейчас больше всего на свете Тэхёну не хватает его присутствия рядом. Жгучая потребность разгорается внутри, превращая когда-то бьющееся сердце в пепел.       Омега подпрыгивает на месте. Его бьёт осознание: перед глазами — вид на огромный город. Ким подбегает к окну и прикладывается ладонями к стеклу. Он подходит настолько близко, что от дыхания появляется белая дымка на поверхности. Поднявшись на носочки, жадно всматривается в незнакомые горизонты. Перед ним — не Сеул. Тэхён раньше не был здесь: это видно даже издалека. По ощущениям он находится на высоте пятнадцатого этажа в одном из похожих друг на друга небоскрёбов. На улице — деревья без листвы, а небо перекрыто облаками. Уже начинает темнеть: сумерки приближаются.       Омега смотрит как заворожённый на узкие улочки и светофоры, которые меняют цвет светодиодов с красного на зелёный. Людей не наблюдает — только редко мелькающие на трассе внедорожники. Одна странность врезается в глаза: у машин нет привычных номеров, но у каждой выведен неизвестный инициал на багажнике. На чёрном фоне был красный орнамент, издалека походящей на крест. Тэхён видит такое впервые. Он не знает значение фигуры, а букв, указывающих на её происхождение, не было. Присмотревшись, омега замечает на зданиях развевающиеся флаги с таким же изображением. Наконец его взгляд падает на несколько человек, идущих по пустому городу. Ким щурит глаза, ближе прислоняется к стеклу и ахает. Опускается на пятки и делает шаг назад, смотря на мужчин.       Они были одеты в ту самую форму охранников из бункера. На их плече прикреплена чёрная повязка с тем же изображением. А на ремне через шею висит оружие, покачивающееся от быстрой ходьбы сзади.       В голове начинает медленно складываться пазл. Тэхён находится не в бункере, но в окружении людей Чонгука. Не под землёй, но и не на свободе. Но она не нужна ему, потому что всё необходимое совсем рядом. Омега чувствует сердцем, что скоро встретится с родителями, а кроме этого, он желает только одного — быть ближе к Чону. И если для этого придётся сидеть взаперти, Тэхён готов. Глава прячет только ради защиты. Омега понимает это — не будет сопротивляться.       Ким поднимает взгляд и всматривается в угасающее небо. Первые снежинки опускаются на землю, вытанцовывая медленный танец под естественным светом. Зрачки карих глаз расширяются, а хрупкая ладонь снова тянется к окну. Тэхён заворожённо наклоняет голову, царапая коротким ногтем стекло. Тихий ужас проникает в кровь по сосудам: наступила зима.       Щёлкающий звук дверного замка отвлекает Тэхёна от размышлений. Омега резко поворачивает голову, в страхе дожидаясь появления человека. Пока всё ещё неизвестно, кто запер его в этой комнате. Чонгук упоминал о заговоре против него, а значит, люди в форме вполне могут оказаться подчинёнными Риана. Ким выдыхает, когда узнаёт в сумеречной темноте главу организации. Чон выглядит иначе, чем обычно. На нём — чёрная рубашка и брюки, а на локте висит пиджак из плотной ткани. Волосы аккуратно уложены назад так, что ни одна прядь не выбивается и не падает на лоб. По комнате расползаются феромоны Чонгука, смешанные с лёгким парфюмом, которым он не пользовался в бункере.       Перед Тэхёном совсем другой человек — сильнее, крупнее, мрачнее. От одного взгляда становится не по себе. В терпком аромате омега ощущает нескрытый ком агрессии. Альфа только заходит в комнату, а уже появляется чувство, что двигаться запрещено. Ким так и замирает на месте, дожидаясь следующего шага мужчины.       Чонгук мимолётно цепляется за Тэхёна взглядом и сразу же отворачивается. Он, решив не запирать дверь изнутри, просто закрывает её и подходит к креслу, чтобы бросить на него пиджак. Стоя к омеге полубоком, закатывает рукава рубашки, открывая вид на татуировки. Теперь Ким узнаёт один из выведенный на коже символов: крест непривычной формы — такой же был на машинах и флагах. Альфа включает лампу рядом с креслом и приближается к шкафу, чтобы молча выбрать книгу. Он складывает руки на груди и внимательным взглядом оценивает полки. Жёлтый свет выделяет профиль. Тэхён замирает, рассматривая идеальные черты лица, которые не испортит никакая правда. Чон Чонгук манит и сковывает. Потребность равна риску, но омега не осознаёт этого.       Ким не сдвигается с места. Он не решается первым начать разговор, поэтому молча дожидается слов Чонгука. И поступает правильно, потому что другого исхода глава не потерпит. Условия не озвучиваются, но Тэхён будто бы знает их сам.       Грубые пальцы тянут за один из корешков. Толстая книга в коричневой обложке остаётся в руках, и альфа наконец подходит к Тэхёну, стоящему у окна. Мужчина значительно выше, поэтому омега закидывает голову, чтобы не разрывать зрительный контакт. Чонгук касается правой рукой подбородка Кима и крепко держит двумя пальцами. Теперь Тэхён узнаёт того Чона, которого впервые встретил в бункере. Его тяжёлый взгляд всё так же прибивает к полу. Глава тянет омегу на себя, вынуждая встать на носочки, пока сам незаметно наклоняется. Горячие губы прижимаются в невесомом поцелуе и обжигают. Воздух заканчивается, когда Чонгук толкается языком глубже. Неожиданный напор после секундной ласки. Альфа оглаживает нежные стеночки и в конце слабо прикусывает нижнюю губу.       Чон отстраняется. Из-за оставленной влаги кожу обдаёт прохладой. Тэхён смотрит на Чонгука затуманенным взглядом и, сам того не замечая, облизывается, привлекая его внимание к истерзанным губам. — Ты голоден?       Кажется, они не разговаривали вечность. — Да.       Чонгук идёт к выходу из комнаты. Наблюдая за ним, омега подавляет разочарованный вздох. — Почему не принесли еды?       Мужчина разговаривает с кем-то в коридоре. Тэхён не сдвигается с места — только внимательно слушает. Он был уверен, что находится на этаже один: когда пытался открыть дверь, никто не отозвался. Оказывается, за ним следят с другой стороны.       Тон Чонгука становится грубее. Глава спрашивает совсем не так, как Тэхёна: он требует объяснения. От стали в голосе кожа покрывается мурашками. В ответ Чону лепечут что-то неразборчивое. Должно быть, прислуга — омега. Ким стряхивает оцепенение и идёт к ним.       За широкой спиной альфы стоит невысокий парень, которому на вид лет двадцать пять. Он одет в белую рубашку и чёрные брюки. На груди — бейдж со знаком организации и именем. «Ли Сок», — читает Ким про себя. У прислуги светлые кудрявые волосы и голубые глаза. Тэхён понимает, что тот не кореец, и отмечает удивительную красоту. На него хочется смотреть бесконечно долго. Пухлые губы что-то взволнованно объясняют Чонгуку, и это вырывает Кима из раздумий. Он вслушивается в разговор. — Прошу прощения. — Ли Сок кланяется, практически касаясь макушкой пола. — Я был невнимателен. Такого больше не повторится. — Ещё один поклон. — Господин Чон, я буду ответственнее.       Омега выглядит жалко, но не прекращает извиняться и опускаться чуть ли не на колени. А Чонгук молча смотрит на это и, похоже, считает справедливым вымаливание прощения после произошедшей ситуации. Тэхён встаёт ближе к альфе — теперь кажется, будто бы Ли Сок просит их обоих. Ким мягко касается Чона. Медлит, но подхватывает под руку, прижимаясь сбоку. Глава не обращает на него внимания и продолжает унижать прислугу взглядом.       Тэхёну не нравится, что альфа не реагирует на его присутствие, а долго смотрит на блондина и слушает извинения со скептицизмом. Чон уже давно может прекратить представление и вернуться к разговору с Кимом, но нет, он продолжает испытывать его взглядом. Сердце колет ревность. Тэхён сильнее прижимается к мужчине в надежде привлечь внимание к себе. Но и после этого Чонгук не разворачивается. — Господин Чон! — У Ли Сока слёзы наворачиваются. Кажется, что он боится остаться непрощённым, будто бы одна его оплошность может стать началом конца. — Клянусь: такого не повторится!       Красивые глаза воспаляются, и парень всё-таки падает на колени. Он кланяется в ноги Чонгуку, пока того это нисколько не смущает. Тэхён пугается резкого движения, но не отходит назад. Жалость к прислуге теряется под коркой ревности. И вместо сожаления во взгляде Кима сквозит презрение. — Чонгук. — Тэхён не выдерживает и слабо тянет мужчину на себя. — Пойдём? Я хочу уйти.       Альфа поворачивается в сторону Кима — и они встречаются взглядами. Про себя омега просит одного — остаться наедине. И Чон считывает желание по выражению глаз. — Сейчас, Котёнок, — тихо произносит и снова смотрит на Ли Сока. — Это в последний раз, — рычит Чон. — И принеси всё необходимое для Тэхёна. — Да! Да, господин!       Прислуга подрывается с колен и убегает прочь. Чонгук подходит и сзади касается ладонью поясницы, направляя в комнату. Ощущая тяжесть руки на себе, Тэхён поддаётся и растерянно плетётся внутрь.       Чон шумно выдыхает и падает в одно из кресел. Он кладёт руку на подлокотник, подпирает наклонённую голову и широко расставляет ноги, немного съезжая на сидушке. Глава смотрит с интересом из-под опущенных ресниц, ведёт мизинцем по подбородку, расчёсывая грубые волоски уже проступившей к вечеру щетины. Омега наблюдает за этим движением и сам не замечает, как облизывает губы, когда представляет ещё один колючий поцелуй. Он стоит статуей посередине комнаты и не решается и шага сделать к альфе, когда внутри всё так и тянет к нему. — Подойти, — отвлекаясь от своих мыслей, говорит Чонгук.       Он прекращает водить пальцем по подбородку и окидывает омегу долгим взглядом с ног до головы. Тэхён приближается и, оставив метр между ними, трогает подол футболки, не понимая, куда деть руки.       Альфа хлопает ладонью себе по бедру, всё так же задумчиво рассматривая худого мальчишку, который сейчас выглядит очень уязвимым и, кажется, вовсе не собирается защищаться. Чонгук хорошо знает, каким бесстрашным может быть Тэхён: в памяти хранятся все его опрометчивые поступки, но рядом с ним он другой. Старается быть тихим, поступать правильно, не нарываться, несмотря на способность пригрозить побегом. Совсем наивный мальчишка. Мужчина подозревает, что именно таким Ким был в прошлой жизни, таким его знают родители. И эту детскую уязвимость не скрыть за шторкой колких фраз, которые вырываются в моменте скорее от обиды. Чонгук видит Тэхёна насквозь. И ему нравится податливость, доступная от искреннего желания самого омеги. Что-то неизвестное до этого. Что-то чистое и не отравленное страхом. Покорность и желание отдавать, несмотря на знание его прошлого.       Тэхён аккуратно садится на колени альфы и, стараясь сохранить равновесие, неудобно мнётся. Чон неожиданно стискивает талию и притягивает к себе так, что омега спиной чувствует тепло его тела. — Тебя оставили голодным. Я виноват. — Мужчина кладёт правую руку на колено и сжимает. — Сейчас мы пойдём и поужинаем, ты не против?       Чонгук гладит Тэхёна через ткань. От прикосновений становится жарко, все мышцы напрягаются, а по коже пробегает россыпь мурашек. Горячее дыхание обжигает шею. — Д-да. Конечно, я не против, — шепчет Тэхён и закусывает губу.       Чон тихо усмехается и отпускает колено. Он поднимается рукой к талии и, забравшись под футболку, неожиданно касается живота. Внизу всё скручивается в спазме. Чертыхнувшись, Ким хватается правой рукой за подлокотник, а левой — за бедро альфы, тихо сжимая пальцы. — Ваша одежда.       После короткого стука Ли Сок сразу же врывается в комнату. У него с собой обувь в коробке, а сверху — стопка с выглаженной одеждой. Он быстро замечает сидящего на кресле главу с Тэхёном и пугается. — Я-я… Простите!       Чонгук не обращает внимания на лишнюю пару глаз: он не убирает руку и всё так же касается омеги, который бросает в сторону прислуги раздражённый, но всё ещё затуманенный взгляд. В голове Кима что-то щёлкает — и он нарочно тянется к альфе, чтобы поцеловать его прямо на глазах Ли Сока. Чон усмехается, но позволяет продолжить и захватывает клыками нежную губу Тэхёна. Парень скулит и подрагивает, когда глава снова проникает языком и задевает рукой кромку трусов.       Дверь закрывается с громким стуком. Ким не осознаёт этого, но его ревность спасла Ли Сока от опасного внимания главы организации. Собственнический порыв альфа не пресёк. — Переоденься — и мы пойдём.       Мужчина, подхватив парня на руки, резко встаёт, а затем ставит его на землю, поддерживая под локоть, чтобы тот не упал от неожиданности. — Давай приходи в себя. — И так же без предупреждения перестаёт касаться.       Чонгук ретируется из комнаты, оставив Тэхёна одного. Омега давится разочарованием, но не обращает внимания на неприятный осадок. Он открывает коробку с обувью и достаёт лакированный ботинок.

***

      Длинные коридоры, много охраны и двери на замках — всё как в бункере, но ощущается по-другому. Пентхаус оснащён тысячью ламп, окна в пол не скрывают вид на ночной город, паркет идеально вычищен, несмотря на шастающих в грубых ботинках альф с автоматами. Тэхёна проводят в просторный зал. Свет приглушён, внутри находится несколько круглых столиков, но только один накрыт. На нём — свеча, бутылка с вином в ведёрке со льдом и букет красных роз в стеклянной вазе. Приборов на две персоны. — Садись.       Чонгук отодвигает стул, приглашая за стол. Омега тушуется, но всё же подходит и занимает своё место. Под пристальным вниманием стоящих статуями по периметру всей комнаты охранников — а это не меньше двадцати человек — Тэхёну становится не по себе. Совсем неуютно и неловко. До этого ему не приходилось ужинать с альфами даже в забегаловках, что уж говорить о дорогих ресторанах. Но сейчас рядом сидит влиятельный мужчина, устроивший для него ужин на двадцатом этаже шикарного пентхауса, а вокруг — куча охранников, которые, если потребуется, словят пулю, лишь бы он оставался в сохранности. Когда-то Ким боялся их, а теперь окружающие опасаются ссоры с ним: за его спиной — Чон Чонгук. — Здесь очень красиво, — шепчет Тэхён.       Перед ним — белая льняная салфетка. Он слышал, что их кладут на колени во время еды, но всё ещё не уверен в этом. На нём — кашемировый джемпер молочного цвета, шерстяные брюки и лакированные лоферы. Испачкаться страшно: одежда безумно дорогая. Тэхён чувствует, как ткань приятно прилегает к телу, и точно знает, что никогда раньше не решался примерить вещи подобного качества в магазинах: она всегда приходилась не по карману. — Сейчас принесут еду.       Чонгук жестом скомандовал официанту и взял со стола салфетку. Тэхён незаметно выдохнул и повторил за альфой. — Где мы? — не сдерживается омега.       Он смотрит на мужчину перед собой и всё ещё не может поверить в реальность происходящего. Чон Чонгук, в выглаженной рубашке, с часами Patek Philippe на запястье и татуировками, смотрит сквозь полумрак на него — простого наглого парнишку, который недавно должен был окончить первый курс университета на отлично. Никакая одежда не добавляла статусности. В его глазах — чистота и усталость от последних событий. Совсем не похож на Чонгука. Так отличается и ничего не может дать взамен. — В центре города. Здесь безопасно. — «В центре города»? А бункер? — Тэхён боится произнести самый волнующий вопрос. — Мы вернёмся туда?       Салфетка мнётся в руках: омега сжимает её под столом, пока смотрит Чонгуку в глаза. Тэхён сглатывает, но взгляд выдерживает без усилий. Ему ничего не стоит раскрыться перед альфой. — Нет, мы не вернёмся.       И замирает. Чимин, Джин — те, кого он успел узнать, — остались в неизвестности. Визжали сирены, когда его увели. Значит ли это, что остальных снова перевезли?       В этот момент возвращается официант. На столе появляется карри «Самундари Хазана», рядом с вазой оставляют поднос со свежим хлебом, а маслёнку и икру подают последними. Мужчина средних лет предлагает открыть вино, и Чон молча кивает, пока сам следит за реакцией Тэхёна. — Аллергия на морепродукты? — Я? А?! Нет, аллергии нет! Просто это всё непривычно. Особенно после бункера. — И поникает головой.       Почему-то сложно упоминать недавнее место проживания. Кажется, внутри разливается чувство вины. Хотя в чём он виноват? Тэхён не тот, кто заточил всех тех под землёй и заставил работать дни напролёт, собирая оружие для организации. Запах сырости всё ещё тухнет в лёгких. Получится ли когда-то забыть о том, что там происходило? Не останется ли шрамов на теле и в душе? — Ешь, — холодно отвечает альфа и прогоняет официанта жестом.       Становится тихо. Только звенящий звук посуды разбавляет пустоту. Омега бросает мимолётные взгляды в сторону мужчины, но не решается заговорить. Его последние слова стали зерном для непривычной неловкости. Хочется узнать, что чувствует Чонгук, когда думает о бункере. Нормально ли для него всё происходящее в нём? Это и есть мир, в котором он живёт?       Холод, сырость, пустота и смерть. Сначала родители погибли на глазах Чона, а после он убил бывшего главу организации. Сколько людей Чонгук погубил по пути к власти? А сколько губит сейчас, когда запирает, разделяет и заставляет работать до изнеможения? Тэхён ещё не всё знает.       За пределами бункера Чон Чонгук выглядит иначе. Он расслаблен с Тэхёном, но хладнокровен с прислугой. Знаком его организации помечен весь город, а центральные здания находятся под его контролем. В бункере не было понятно, насколько богат и влиятелен этот человек. Сейчас же омега теряется. Он понимает: жизнь альфы гораздо сложнее того, что он себе представлял. Между ними находится непреодолимая пропасть в виде опыта, времени, целей и желаний. Неизвестно, похоже ли хоть что-нибудь из этого. Но Тэхён хочет быть рядом с Чонгуком. Он опора и защита. Он всё, что у него осталось. — Ты больше никогда не окажешься под землёй, Котёнок, — внезапно заговаривает альфа. — Я не спущусь туда: нет необходимости. И ты останешься в городе.       Подняв голову, омега смотрит на мужчину и закусывает губу. Глава не спрашивает — он уже всё решил. — Думаешь о родителях?       Тэхён прокашливается, а затем опускает взгляд и тянется левой рукой за бокалом шеваль-блан. Алкоголь — это не то, что он часто пробовал на свободе, поэтому, как только делает глоток, сморщивается. Вино терпкое и согревающее, но совсем не по вкусу омеге. — Постоянно, — отвечает, не смотря в глаза. — Но сейчас я вспомнил о Чимине, который был со мной в бункере. Он рассказал про Риана. — Тэхён не поднимает голову, но краем глаза замечает, как Чонгук сжимает вилку в руке — венки отчётливее проступают на коже. — Всё ли в порядке с ним сейчас? Что с теми людьми, которым навредил Риан?       Альфа тоже делает глоток вина. После вытирает губы салфеткой и откидывает в сторону. Опираясь локтями о стол, Чонгук собирает пальцы в замок и шумно втягивает воздух. Тэхён так и не поднимает взгляда. Тема бункера всё ещё табуирована, но перечеркнуть всё то, что там произошло, просто невозможно. Глава никогда не захочет поделиться интересующими омегу подробностями. — Чимин, отец, папа — все они волнуют тебя? — Да, конечно. — Ким наконец смотрит в глаза. — Многие люди исчезают из нашей жизни. Это происходит резко и неожиданно, чаще всего из-за независящих от нас обстоятельств. Можешь ли ты изменить то, что они оказались вне твоего доступа? — Нет, но… — Если не можешь, останавливайся и ищи способ поменять положение. Твоя жизнь без них никогда не будет прежней, — это так. Тебе знакомо место, в котором ты находишься сейчас? Нет. Изменилась не только твоя жизнь, но и всё вокруг. Что будет, если ты найдёшь способ вытащить их в свою реальность? Думаешь: они остались прежними? Или ты? Как считаешь: ты остался прежним? Эти люди примут тебя таким, какой ты сейчас? — Чимин бы не принял, — шепчет себе под нос омега.       «Ты так сильно изменился, Тэхён. Я не могу вспомнить, каким ты был раньше, когда жил со мной на одной улице», — эхом отзываются слова в голове.       Уже тогда Ким отказался от единственного человека, который связывал его с недавним прошлым. Если так говорил Чимин, как отреагировали бы родители? — Тех людей, — немного погодя продолжает Чонгук, — которых увезли. Не волнуйся об этом: мы всех нашли. — Да? Значит, они в безопасности? — В полной. Риан играл у нас за спиной и собирался помешать в продвижении, но у него ничего не вышло. Когда копируешь чужую систему, не всегда получается такой же результат. Он многого не знал, но жил иллюзиями. Его армия быстро развалилась. — Слово «армия» звучит с усмешкой. — Значит, он?..       Чонгук толкается языком в щёку и откидывается на стул. — К сожалению, он жив. Но мы найдём его. Вопрос времени.       Кусок больше не лезет в горло. Тэхён откладывает вилку и поникает головой. Даже если родители не примут его настоящего, ему важно знать, что с ними всё хорошо. — Я не могу изменить того, что мы расстались с родителями. — Альфа согласно мычит. — Но ты… можешь.       Мужчина молчит. Ким не видит выражения его лица и не уверен, что готов рискнуть и поднять голову. Было непросто сказать это вслух, а отрицательный ответ будет ещё сложнее вынести. Но парень готов продолжать просить. До тех пор, пока тайна их нахождения не раскроется. — Тэхён, — холодно начинает альфа, но его перебивает мобильный звонок. — Чёрт.       Не доставая телефона из кармана брюк, Чонгук сбрасывает трубку, но попытка связаться повторяется. В следующий раз альфа не выдерживает и проверяет абонента. — Да, Хосок? — По ту сторону моментально следует ответ, который неслышно. — Зайди. Да, точно, заходи.       Двери в зал открываются через секунду. Чон Хосок быстрым шагом направляется к столу и встаёт позади Тэхёна, напротив главы. — Не можем продвинуться на север. По большей мере мешают гражданские. Мы отступали пару месяцев назад, но сейчас у нас достаточно средств для решения проблемы. Это потери, но мы можем постараться простимулировать переход на нашу сторону.       Тэхён слушает мужчину с широко открытыми глазами. Он уже позабыл о своей провокации — теперь его волнует только ответ Чонгука. — Постарайтесь, — отвечает глава и переводит взгляд на омегу. Он смотрит в глаза и проверяет выдержку. — Зачистка?       Мужчина, не отрываясь от Тэхёна, отвечает Хосоку: — Да.       И Ким задыхается. — Тогда надо сверить маршрут, — не отступает второй.       Глава рычит, но поднимается с места. — Ты сам сказал, что могу зайти, — виновато оправдывается Хосок. — Прости, Тэхён, — шепчет омеге и касается рукой плеча, на что тот вздрагивает.       Глава выходит, а подчинённый двигается за ним. Ким остаётся наедине с мыслями о тех омегах, попавших под манипуляции Хосока.         Вокруг — с десяток охраны, а Тэхён чувствует себя незащищённым. Издалека слышатся голоса. — Хорошенький, скажи?       Один из охранников изучает Кима склизким взглядом. — Заткнись: главный скоро вернётся, — немедля отвечает мужчина, стоящий рядом с ним. — Да забей. Наверняка у него таких на каждый вечер. Думаешь, вернётся за ним? — Он откровенно смеётся над этим предположением. — Я бы вылизал его.       Тэхёна передёргивает. Он ловил на себе подобный взгляд и раньше: так на него смотрел Риан. Той ночью, когда разбилось что-то важное внутри омеги, мужчина угрожал подобными словами и раздевал таким же взглядом. От одного воспоминания становится мерзко. А Ким даже не знает, куда может спрятаться в этих четырёх стенах и станут ли остальные альфы заступаться за него. Что, если Чонгук не успеет вернуться вовремя в этот раз? — Придурок, завались. — Он сам ляжет под меня.       Крупный тип двигается в сторону омеги. Он растягивает губы в отталкивающей улыбке, больше похожей на оскал, и зачёсывает чёрные волосы назад, убирая выпавшие пряди со лба.       Тэхён молчит: он не знает, должен ли кричать о помощи. Остальные охранники неподвижно стоят, будто за любой лишний шаг будут наказаны лично хозяином, но они ошибаются. Худший их выбор — это не помешать недалёкому альфе совершить глупость. — Как тебя зовут, голубка? — Он совсем близко. Ещё несколько шагов — и сможет вытащить Тэхёна из-за стола. — Твой хозяин покинул тебя, но ты не расстраивайся: я стану твоим новым папочкой. — Придурок, остановись! — Альфа сзади всё ещё пытается вразумить его. — Не подходите ко мне, — уже полностью собравшись, шипит омега. Его руки сжаты, спина прямая, глаза сощурены. — Вы пожалеете, если тронете меня. — Угрожаешь? Мне угрожает подстилка, слышишь? — обращался он к тому, кто пытается отговорить его.       Мужчина успевает коснуться волос, когда двери открываются. Удушающе яркий запах главы распространяется по комнате. Чонгук зол. — Ты должен был послушать моего омегу.       Чон налетает на испуганного охранника за секунду и больно заламывает ему руку, блокируя пути к отступлению. — Котёнок, ты доел?       Тэхён замирает от неожиданности и сильного облегчения. Запах альфы успокаивает. Он кивает в ответ на вопрос.       Через долю секунды Чонгук вбивает наёмника в накрытый стол, снося тарелки и опрокидывая бокалы. Всё разлетается в разные стороны, пока глава продолжает размазывать лицо альфы по поверхности. Кровоточащие раны на коже появляются сразу же. Тэхён видит боль в глазах охранника, но не чувствует и капли сожаления. — Отведи его в комнату, — хрипит низким басом Чон. Его глаза горят ненавистью. — В моём доме ты, уёбок, позволяешь себе трогать грязными лапами моё?!       Альфу кидают на пол. Вся остальная охрана не вмешивается и теперь отчётливо осознаёт ценность омеги. Щёлкающий звук сигнализирует о снятом предохранителе. — Хосок, в комнату!       Чонгук подхватывает Тэхёна под плечо. Тот не сопротивляется и плетётся следом, до последнего не отрываясь взглядом от развернувшейся картины. Мерзкого ублюдка застрелят на месте их недавней трапезы.