Мост через вечность

      Медленно, неумолимо ночь окутывала Коноху прохладой и темнотой, пусть и разбавленной кое-где огнями окон и фонарей, но уже активно заявляющей о приходе своего таинственного, порой пугающего до дрожи, теневого мира. Потихоньку смолкали птицы и насекомые, одинокая кошка осторожно ступала по траве возле многоэтажки, выискивая укрытие, даже деревья, казалось, шелестели листвой тише – до полуночи оставалось полтора часа, и дети природы готовились к отдыху. Лишь человек позволял себе нарушать ее древние законы, бросая вызов как им, так и самому себе. Ему, «венцу творения», все было нипочем: еще мелькали по переулкам возвращающиеся со свиданий парочки, небольшие компании загулявшихся подростков или медленно бредущие к жилищам сотрудники магазинов, ресторанов и прочих заведений, рабочий день которых окончился только сейчас. А где-то любители не спать до утра торопились в местный клуб, надеясь неплохо развлечься, не попав заодно в полицейский участок.       Однако не об этом думали двое людей, стоящие друг против друга посреди небольшого кабинета, расположенного над кафе «Шаринган» - им вполне доставало своих забот. Никто не мог вымолвить ни единого слова – Мадару хватало только на растерянное разглядывание небольшого картонного прямоугольника, который Нагато безотчетно мял пальцами, а сам Удзумаки, потупившись и краснея, ожидал ответа на опрометчиво заданный вопрос. Молчание затягивалось, необходимо было его нарушить, но ничего путного в голову Учихе не приходило. Кто-то посылал Нагато цветы, и подозрения молодого полицейского направлены на него. Главе клана более всего на свете хотелось подтвердить их, да и вообще осыпать наследника дома Сенджу не только букетами и лепестками, но и разнообразными ласками. Еще лучше было бы запереть Удзумаки в своей спальне и никуда не выпускать из постели, кроме душа, да и то с гарантией возвращения на исходную позицию.       Пожалуй, самым интересным в положении Мадары являлась полнейшая невозможность определить, когда началось его личное наваждение. При первой встрече в больнице, где угловатый рыжеволосый подросток помогал Итачи поведать грустную историю о резне, унесшей несколько жизней? Или же оно развивалось постепенно, по мере того, как Нагато превращался в сильного, уверенного в себе мужчину? Пусть далеко не всегда радующего Учиху своими поступками, но, несомненно, – самого дорогого на свете.       Все попытки забыть о возникших чувствах, напоминания самому себе о разнице в возрасте, отрицания случившегося не привели абсолютно ни к какому результату. Удзумаки обосновался в сердце Мадары, захватил разум и душу и не спешил отдавать обратно. И все же огромным усилием воли Учиха держался, твердо убежденный в отсутствии права вмешиваться в жизнь парня, обязанного продолжить свой род. Ему, ни разу не пасовавшему перед трудностями, впервые стало нелегко решиться на столь резкие перемены. Да, он безо всяких раздумий принял статус отца-одиночки, однако сейчас эгоистом быть не мог, предпочитая наблюдать издали, сгорать от эмоций и мечтать о чуде, способном изменить устоявшийся и порядком поднадоевший быт.       Видимо, кто-то наверху услышал его и либо теперь исполняет мечты великовозрастного героя-любовника, либо издевается, ехидно похихикивая в кулак. А узнать истину можно только одним способом – откровенностью с предметом воздыхания, в нерешительности закусившим губу, дабы не разреветься по-детски из-за вероятного отказа.       - Мадара-сан… - Нагато смотрел на виднеющееся через окно небо, желая провалиться сквозь землю. – Простите. Должно быть, я ошибся, так что…       - Нагато, - прервал поток словоизлияний Мадара, шагнув к Удзумаки и осторожно касаясь кончиками пальцев его щеки. В следующую секунду при виде обращенного к нему взгляда захотелось плюнуть на все и немедленно предъявить права на владельца наполненных надеждой очей. И будь что будет – к черту сомнения.       Учиха подался вперед, правой ладонью обхватывая голову Нагато и слыша, как с уст возлюбленного срывается похожий на всхлип выдох – свидетельство слишком долгого ожидания. Сколько угодно можно было стоять так – глаза в глаза, с безумно колотящимися сердцами и опорой, уплывающей из-под ног. Они были не столь молоды, чтобы торопиться, но и тянули уже достаточно. Им оставалось всего одно движение – и можно будет забыть о мире вокруг, выбросить за ненадобностью все недомолвки и погрузиться в слепящее от любви счастье. Мадара не желал упускать этот шанс, уже почти касаясь уст Удзумаки своими и ощущая его дыхание, как…       Скрип двери вынудил Нагато резко отпрянуть, а Учиху – досадливо цокнуть языком: момент оказался безвозвратно упущен. Разворачиваясь в сторону вошедшего, владелец комнаты думал о приятном избавлении от крайне назойливых существ, имеющих вредную привычку появляться не вовремя. Увидев смущенно топчущегося на пороге Обито, Мадара воздел очи к потолку. Ну, конечно, только сын может позволить себе вламываться в отцовские пенаты без стука.       - Простите, если помешал, – пробормотал младший Учиха. – Мы Наруто не можем найти. - Тоби, - обманчиво ласково произнес Мадара, поражаясь глупой причине визита и мысленно сворачивая отпрыску шею. – Вы не в курсе, у какого Учихи нужно искать мальчишку?       - Э-эмм… - Обито почесал затылок, видимо, сообразив: папочка сильно зол. – Там дверь заперта, а на звонки по телефону никто не отвечает. К тому же, ищут не только его. Гости собрались расходиться, и Цунаде-сама грозится разнести дом, если только так можно выманить, как она выразилась, «двоих придурков» наружу.       Нагато тяжело вздохнул при мысли о пьяной тетушке и бросил покореженную визитку на стол.       - Я до него достучусь, - проговорил он, стараясь не смотреть на собеседников. – Простите, Мадара-сан, - после чего незамедлительно направился к выходу.       Раздавшийся за спиной голос вынудил блюстителя правопорядка притормозить:       - Нагато. Мы закончим наш разговор, обязательно. Ты помнишь, где комната Саске?       - Да, - бросил Удзумаки и, не оборачиваясь, выскочил в коридор.       Обито, проводив того внимательным взором, присвистнул: вывод о несостоявшихся любовных признаниях напрашивался сам собой, как и желание смыться подальше от родительского гнева. Юноша осторожно глянул в сторону вышеупомянутого родственника, аккуратно подбирающего со столешницы свидетельство сыновней аферы.       - Закрой-ка дверь, Тоби, - велел Учиха-старший, придвигая к себе стул и удобно устраиваясь на нем. – Мне тут рассказали одну занятную историю, я прямо-таки жажду с тобой поделиться.       - К-какую историю? – отчего-то после выполнения отданного приказа захотелось взвыть о нехороших предчувствиях.       - Забавную такую, - вымолвил Мадара, обмахиваясь приобретением словно веером. – Кто-то посылал Нагато цветы. Мило, не правда ли?       - Д-да, очень, - определенно, пора бежать и отсиживаться в укрытии как минимум сутки.       - И мне неожиданно пришло в голову: только у одного человека в моем окружении хватит наглости на то, чтобы делать это от моего имени, а потом подкинуть визитку мне в карман, - завершил неутешительную речь мучитель. – Не в курсе, кого я имею в виду?       - Пап… - сглотнув, выдавил Обито. – Я могу объяснить.       - Очень на это надеюсь, - раздалось в ответ. – Давай, расскажи, почему тебе не следует надрать задницу.       - Ну, знаешь, - если лучшая защита – нападение, то осталось воплотить ее в реальность, обиженно надувшись и скрестив на груди руки. - Вам с Нагато тоже было бы неплохо надрать задницы. Мне надоело смотреть, как вы пожираете друг друга глазами, но ничего не делаете, так что идея сблизить вас таким образом показалась мне… - пришлось запнуться под огнем строгих черных очей, - приемлемой.       Мадара наклонился вперед и устало провел по лицу ладонями, мечтая оказаться подальше ото всех любителей самодеятельности. И в кого мальчишка уродился, в него, что ли? Хотя, надо будет как-нибудь рассказать сорванцу о его матери. А пока… можно простить негодника и повернуть ситуацию в свою пользу. Усмехнувшись, брюнет встал с приглянувшегося сидения и хлопнул Обито по плечу:       - Идем, проводим гостей. Мы и так уже порядком задержались. И не переживай больше о моем будущем, теперь оно вряд ли будет плохим.       Пожалуй, стоило пережить созданное мальцом недоразумение ради такой радостной улыбки.

***

      Если бы кто-то однажды сказал Гааре, что его будет подвозить до дома Хьюга Хиаси, он покрутил бы пальцем у виска и назвал подобные речи бредом. В конце концов, пусть Сабаку тоже были когда-то богаты и известны, все-таки Хьюга – один из кланов отцов-основателей города, а их всегда ставили выше прочих родов. Потому-то рыжеволосый всю дорогу молчал, потрясенно поглядывая на неумолкающего Дейдару, приезжего парня из самой обычной семьи, который, казалось, не видел в собственных поступках ничего странного. Да и сам Хиаси, на удивление, даже не скрывал удовольствия от общения с подростком, выслушивая болтовню о прошедшем вечере и красоте взрывов, лишь изредка кивал и поддерживал беседу. Ну, по крайней мере, за разговорами время поездки пролетело незаметно. Тсукури, увидав стены пансиона, распрощался с собеседником и, схватив Гаару за руку, выскочил из автомобиля. Как только «сузуки» стартовал прочь, подрывник потащил предполагаемого собутыльника внутрь здания, торопясь поскорее оказаться вдали от посторонних глаз.       Гаара вздохнул: и откуда столько прыти в одном человеке? Хотя, если вспомнить Наруто, то вопрос покажется идиотским. Может, все блондины такие? Задумавшись над этим, юноша даже не заметил, как они зашли в особняк и поднялись по лестнице. Из раздумий его вывел громкий голос приятеля: заглянув в комнату Ооноки, Дейдара доложил о своем возвращении. В ответ раздалось приглушенное ворчание, после чего Тсукури рассмеялся, пожелал дедушке спокойной ночи и, затащив спутника в их общую спальню, запер дверь.       - Это еще зачем? – рискнул подать голос Гаара, наблюдая за извлекаемой из недр куртки бутылкой.       - Ты хочешь, чтобы нас застукали за распитием алкоголя, да? – весело произнес Дейдара, ставя вино на стол. – Нам вообще-то нельзя до двадцати лет это употреблять.       Сабаку хмыкнул, стаскивая пиджак и устраиваясь прямо на полу.       - Что ж ты раньше об этом не вспоминал?       На соседнюю кровать приземлилась сброшенная куртка, а ее владелец уже рылся в шкафу в поисках пластиковых стаканчиков.       - Правила для того и созданы, чтобы их нарушать, - глубокомысленно изрек любитель пиротехники, доставая искомое. – Ничего, сейчас ты будешь лечиться от занудства и глупости, да.       - То есть я, по-твоему, глупый? – было непонятно, обижаться на слова одноклассника или же нет.       - Прости, Гаара, но в плане любовных отношений ты полный кретин, - заметил Дейдара, вскрывая тару со спиртным.       - И что я делаю не так?       Тсукури с готовностью ответил, кладя вынутую пробку на столешницу и принимаясь за разлив напитка:       - Ты ноешь, да. Вместо того чтобы бороться, ты без конца жалеешь себя и ждешь жилетку, в которую можно поплакаться. Знаешь, если честно, достал уже.       Гаара насупился и поерзал, пытаясь усесться удобнее и при этом не смотреть на противника правил. Назойливое ощущение правоты мальчишки из Токио исчезать не спешило, сдавливая душу, будто клещами.       В следующую секунду перед носом замаячила одноразовая посудина с питьем. Сабаку молча принял подношение и сделал внушительный глоток. Горло немедленно обожгло, пришлось поморщиться, дабы сморгнуть внезапно возникшие слезы.       Дейдара хохотнул, садясь напротив и ставя главное угощение вечера между ними.       - Не торопись, да. И не дуйся, ведь у тебя полно шансов.       Он так шутит или издевается? Гаара протер глаза пальцами и устало проговорил:       - Ты мне предлагаешь бороться с собственной сестрой?       Тсукури дернул плечом, смакуя алкоголь.       - Да там, похоже, и так все на соплях держится. Я наблюдал за ними сегодня, да. Хочешь знать мои выводы?       Сабаку был слишком занят выпивкой, чтобы ответить, но все же умудрился кивнуть перед тем как зажмуриться при проглатывании. И как люди умудряются пить эту дрянь?       - Любви там нет, - сказал Дейдара, осушив свой стакан. – И не было, да. Не похоже, чтобы их вообще связывало что-то в виде эмоций. Так, как они смотрели друг на друга, я могу смотреть… на тебя, например, да. Жесты их тоже выдают с потрохами. Потому что их особо и нет. Сасори вообще половину вечера старался держаться подальше от собственной невесты. О, странно, да?       Гаара нахмурился, обдумывая услышанное. Если между Темари и Акасуной нет никаких чувств, то зачем нужен брак? Ради чего сестре идти на такой шаг, связывать себя на всю жизнь с совершенно чужим для нее человеком, теряя возможность найти любовь? Может, он не знает всего о ней? А Канкуро, в курсе он сам или его также обманывают? И как, скажите на милость, разобраться во всем этом? На ум приходит лишь один вариант, но для его осуществления придется выжидать подходящий момент, который может и вовсе не наступить.       Дейдара меж тем продолжал истреблять красное полусладкое, поглядывая на притихшего друга и думая о своем, когда в его сторону резко вытянули руку.       - Налей мне еще, - потребовал Гаара, принимая решение поговорить с Темари сегодня же, как только она вернется, рассказать ей все – а там будь что будет.       Тсукури подался вперед, выполняя просьбу, и осторожно уточнил:       - Что бы ты там не решил, ты уверен?       - Да, - деться бы куда-нибудь от столь внимательного взгляда, тогда ему станет гораздо легче. – Тебе говорили, что ты взглядом можешь дыру прожечь?       Дейдара рассмеялся.       - Ага, только не дыру, да. Мне говорили, что я заглядываю в души.       Гаара хмыкнул и залпом выпил все до последней капли. Интересно, успеют они прикончить добытый запас вина до приезда остальных?..

***

      Темари тяжело вздохнула, потирая шею пальцами, после чего подошла к зеркалу и принялась вынимать шпильки из волос. Мысли против воли без конца возвращались к самому младшему и самому любимому брату. Сидя на празднике и вежливо выслушивая рассказы госпожи Тие о ее драгоценном внуке, девушка время от времени посматривала в сторону Гаары – и ей не нравилось то, что она видела. Создавалось ощущение, будто парень пришел не на помолвку сестры, а на похороны. Последовавший в итоге побег Сабаку-младшего добавил беспокойства, с каждой минутой только усиливающегося. В довершение всего, Сасори заметил странное состояние невесты, и пришлось выдумывать отговорку про усталость. Отчасти, это даже не было ложью – Темари действительно обессилела, но не физически, а из-за всяческих недомолвок, недопониманий и ссор, окружавших ее буквально везде в последние дни. Единственным исключением являлся Обито, пусть и недавний, но уже очень близкий знакомый, всегда умеющий поднять настроение и вызвать улыбку на ее лице. Рядом с ним любая проблема казалась легко решаемой, и Темари неосознанно тянулась к молодому Учихе, даже не пытаясь разобраться в причине подобного интереса. Или же попросту боясь это делать, иначе пришлось бы признавать, как сильно ее привлекает парень, которому не суждено стать полноценной частью ее уже решенного будущего.       Громкий стук в дверь резко выдернул блондинку из размышлений. Вздрогнув, Темари обернулась, светлые непослушные пряди рассыпались по плечам. Пришлось перевести дыхание, дабы успокоиться и неуверенно вымолвить:       - Войдите!       В проходе нарисовался Гаара, пошатывающийся, почему-то в куртке, и безуспешно пытающийся пригладить растрепанную шевелюру.       - О, сестренка… ик, - юноша глупо хихикнул, зажимая ладонью рот. – Кажется, перебор, - не менее глубокомысленно пробурчал он, вваливаясь в помещение и стараясь не упасть.       «Боже, да он пьян!» - сообразила Темари, расширившимися от шока глазами разглядывая родственника. Кто дал ему спиртное? И чего сейчас ждать от него, как повести себя будет правильнее?       Гаара же, казалось, вовсе не замечал замешательства хозяйки комнаты, пытаясь найти стул. Он ведь обычно стоял около стола, рядом с входом, так куда делась четвероногая деревяшка со столь необходимой опорой над сидением?.. А, вот. Теперь бы ухватиться…       - Да, б****, - сорвавшееся с губ крепкое словцо почему-то смутило, и горе-влюбленный решил сосредоточиться на мебели, упрямо не поддающейся его рукам. – Да иди ты… ик… сюда, род…ик…ной, я ж без тебя упаду… Темари, я… ик… пришел поговорить. Подожди… ик… только встану нормально… - попытка придать голосу твердость самому себе показалось смешной, вызвав очередное хихиканье. – Стул… ик… стул, полцарства за стул… О, попался! – несчастный предмет интерьера, наконец, был схвачен за спинку, после чего неадекватный охотник принялся за осуществление следующей задачи – устойчивое положение. – Слушай… ик… из чего его делали? Из… ик… вишни? Люб…ик…лю вишню…       Темари покачала головой, стремительно пересекая спальню и подхватывая Гаару за плечи, пока тот не поцеловался с полом или с тем же злосчастным стулом, так как все к тому шло.       - Гаара, что ты пил? – осторожно поинтересовалась она, отчего-то надеясь: ее подозрения не оправдаются.       В ответ усмехнулись.       - Я… ик… не читал, ик… что там написано… Слушай… ик… я хочу тебе рассказать…       - Гаара, я буду очень рада, если мы, наконец, поговорим. Но, может, сначала тебе стоит передохнуть? Мы все устали сегодня.       Она прекрасно понимала: любые беседы в таком виде ни к чему хорошему не приведут, значит, нужно как-то уговорить Гаару немного поспать, а завтра, после школы, обсудить наболевшие темы. Однако у того, по-видимому, было другое мнение на сей счет, а решимость вкупе с алкоголем не только развязала рыжеволосому язык, но и придала сил.       - Отпусти меня! – резким движением Гаара оттолкнул собеседницу. – Я просто хочу… ик… чтобы ты знала!       - Знала что? – раз договориться не получается, остается лишь подыграть.       Гаара грустно усмехнулся и совсем уж по-детски шмыгнул носом.       - Я люблю его, - фраза, на удивление, иканием не прерывалась.       Темари потрясенно отступила назад, будучи не в состоянии осознать смысл услышанного.       - К-кого – его?       - Сасори. Я… ик… встретил его давно, еще в детстве. А потом мы… ик… перестали общаться, и я понял… все понял. Сначала мне его просто… ик… не хватало, потом пришла тоска, и только после этого… ик… я осознал, что люблю его больше, чем… ик… положено любить друга. А ты… - обвиняющим тоном продолжил Гаара, слегка покачиваясь и делая вид, будто так и надо. – Ты… ик… отбираешь у меня даже… ик… крохотный шанс. Ненавижу.       - Гаара… - Темари в шоке прижала пальцы к губам. Не было никакой возможности назвать сказанное пьяным бредом – боль в бирюзовых очах незадачливого оратора доказывала искренность произнесенных слов. Нужно, немедленно нужно объяснить – она не желала создавать такую ситуацию, вот только вряд ли Гаара поймет ее в данный момент.       Гаара неожиданно развернулся и направился прочь из спальни, но оступился. Его весьма необычный «костыль» с грохотом упал, едва не утянув за собой начинающего алкоголика и вызвав у того приступ неконтролируемого смеха.       - Гаара… - вторая попытка поддержать бедолагу не увенчалась успехом: тот отшатнулся к дверному проему, уткнувшись спиной в стену.       - Нет… ик… нет, - пробормотал он. – Я все сказал… ик. Ухожу.       - Куда? – потрясенно вымолвила Темари, отчаянно стараясь сообразить, как еще можно взять неугомонного подростка под контроль.       - Гулять, - радостно известил Гаара, проскальзывая мимо нее и выскакивая в коридор. Шум на лестнице известил о все-таки произошедшем падении.       - Гаара! – Темари вылетела на лестничную площадку; в голову настойчиво лезли картины всевозможных неприятностей, способных произойти с мальчишкой на улице ночью.       - Отстань! – крикнул школьник, опираясь о перила, чтобы встать, после чего ринулся вниз. – Не хочу… ик… тебя видеть!       - Гаара! – и как он умудрился набрать скорость, едва стоя на ногах? Догнать его удалось только в прихожей. – Гаара, остановись! Сейчас же! – надрывно прокричала девица, не замечая текущих по щекам слез и сжимая кулаки, дабы не сорваться на истерику.       Однако мольбы ее остались неуслышанными – Гаара выскочил во двор. Темари рухнула на колени, схватившись за грудь. Можно было броситься следом, не отставать до тех пор, пока негодник не вернется в родные пенаты, вот только дыхание перехватывало, рыдания вырывались наружу обрывочными всхлипами, а после и вовсе наступила непроглядная темнота…

***

      Итачи не спалось. Празднество давно закончилось, ночь выдалась прохладной и тихой, на потемневший небосвод высыпало множество звезд, которыми, при желании, можно было любоваться часами. Находиться под крышей в собственной спальне не хотелось, и брюнет вышел в сад подышать воздухом. Так он и бродил, засунув руки в карманы брюк и изумляясь самому себе: впервые за долгие годы ему не было тоскливо, а ведь подобная романтическая атмосфера после смерти Аюми не пробуждала у него иных чувств. Неужели он освободился от грусти? Если да, то что вызвало перемены? В памяти всплыл длинноволосый блондин, непредсказуемый и любящий взрывы. Закрыв глаза, Учиха остановился, запрокинув голову и подставляя лицо освежающему ветерку. Было бы глупо отрицать собственные эмоции: Дейдара нравился ему, и с каждым днем все сильнее, настойчиво пробираясь в сердце и душу с намерением обустроиться там надолго, а еще лучше – навечно. Забавно. Потерять любимую девушку, столько лет оплакивать ее, и, наконец, осознать, что влюблен в представителя своего же пола. Хотя, у Сасори связь с другими мужчинами никогда не вызывала проблем. В принципе, Итачи тоже не волновало, кем будет являться его половинка, просто сама ситуация вызывала интерес.       - Привет, - раздавшийся за спиной голос прервал поток мыслей и вынудил обернуться.       Прямо перед ним, слегка пошатываясь, но умудряясь копировать его позу, стоял предмет учиховских размышлений. Брюнет нахмурился – разве Тсукури не должен быть дома? И почему у него такой странный вид: куртка надета небрежно, даже не застегнута, волосы растрепаны, как после долгого бега, да и очи довольно подозрительно блестят.       - Дейдара? – осторожно произнес Учиха. – Что ты здесь делаешь?       Юноша улыбнулся, неуверенно приближаясь, почему-то очень медленно.       - Я хотел тебя видеть, да, - признался он, громко икнул и, покачнувшись, полетел наземь.       Итачи стремительно преодолел разделявшее их расстояние и успел подхватить подрывника до его трогательного знакомства с травой. В следующий миг пришло осознание того, что паренек пьян. Интересно, и кто оказался кретином, давшим старшекласснику спиртное? Если учесть абсолютно трезвого Тсукури во время вечеринки, то напиться юнец мог только после нее. Значит, правила нарушил кто-то из сотрудников, поскольку в магазине не стали бы продавать алкоголь несовершеннолетнему – в Конохе за подобное строго наказывают. Наследник клана вздохнул: кажется, он догадывается, у кого хватило бы на такой поступок наглости и смелости вкупе друг с другом. Однако разбор полетов для неугомонного кузена придется отложить на потом, сейчас главное – позаботиться о подростке.       У Дейдары, очевидно, были иные планы на будущее, осуществляя которые, он ухватился за плечо Учихи и, сумев самостоятельно выпрямиться, заявил:       - Итачи, - под воздействием вина эмоции захлестнули его с головой, не позволяя воспринимать собеседника как учителя, а значит, соответственно к нему обращаться. – Ты мне нравишься.       Итачи замер, сердце решило пропустить удар, чтобы забиться быстрее обычного, а по всему организму против воли хозяина разлилось приятное тепло. Безумно хотелось всей душой откликнуться на признание, но разум настойчиво напоминал о разнице в возрасте, сдерживая и не давая расслабиться.       Дейдара, то ли приняв молчание за согласие, то ли просто пользуясь моментом, провел пальцами по щеке Учихи.       - Знаешь… когда ты меня поцеловал тогда, я испугался, да. Но… не тебя. Себя, - заправить выбившийся темный локон за ухо слушателя оказалось так здорово. – Мне хотелось… ммм… раствориться в твоих руках. Как и теперь, да… - завершил он свою речь, слегка приподнимаясь и решительно целуя такие манящие губы.       Итачи невольно выдохнул, поняв только сейчас, насколько затаил дыхание, ловя каждое слово Тсукури, после чего послал к черту доводы рассудка и крепче прижал к себе податливое тело. Дейдара с готовностью обвил руки вокруг его шеи и позволил Учихе углубить поцелуй, отвечая тому с не меньшей страстью. Чувство единения захватило их, превратив остальной мир в нечто несущественное и не способное сравниться даже с крохотной частичкой испытываемого ими наслаждения. Итачи хотелось и смеяться, и плакать от счастья, забыть о существовании других людей, способных как осудить, так и понять его, и просто жить рядом с человеком, слишком долго заставившим себя дожидаться. Лишь бы эти минуты никогда не заканчивались…       Но… всему хорошему рано или поздно приходит конец. Дейдара, разомлевший от ласки и употребленной недавно выпивки, окончательно потерял связь с реальностью и, неловко прервав их занятие, задремал, уткнувшись лбом в грудь партнера. Итачи добродушно хмыкнул, подхватывая паренька на руки.       - Горе ты мое ненаглядное, - заметил он, направляясь к поместью. – И кто просил тебя напиваться?

***

      Пробуждение было, мягко говоря, не из лучших, учитывая тот факт, что первым ощущением являлась головная боль. Следом к ней присоединилась сухость во рту и горле – коктейль неописуемый. Дейдара поморщился, со стоном коснулся виска и уткнулся носом в подушку, мечтая о чуде, способном мгновенно избавить его ото всех хлопот. Чем он вчера занимался? Юноша помнил рабочую смену, бутылку вина, распитую на пару с Гаарой и то, как он пришел к дому Учих, где в саду встретил Итачи, а потом… Блондин покраснел, невольно облизав губы, и захотел со стыда провалиться сквозь землю. А ведь он выпил меньше, чем Гаара, которого под конец просто валило с ног. И как теперь разговаривать с Итачи? Что Учиха вообще о нем подумал?       - Привет, пьяница, - раздался в непосредственной близости знакомый голос.       Дейдара заставил себя медленно развернуться и посмотреть на неожиданного собеседника. Да и комнату заодно рассмотреть, хотя в ней, как оказалось, ничего необычного не было. В прошлый раз его отнесли явно в другую спальню, но обстановка была похожа, только отличалась более светлыми тонами и отсутствием пианино. Очевидно, это помещение хозяева отвели для гостей, но, тем не менее, постарались придать ему максимум уюта. Собственную одежду Тсукури заметил на стуле, аккуратно сложенную в ожидании владельца. На краю кровати пристроился одетый в школьную форму Саске со стаканом в руке. Черт, сегодня же вторник! Подрывник со всхлипом схватился за лоб.       Саске насмешливо хмыкнул.       - Итачи сказал, что ты вчера перебрал, и тебе понадобится вот это, - принесенный им сосуд с водой протянули в сторону жертвы похмелья.       Дейдара с трудом умудрился сесть и взять подношение, после чего залпом выпил его содержимое. Затем потянулся поставить пустую тару на прикроватный столик и спросил:       - А где он сам?       Учиха с интересом следил за манипуляциями Тсукури.       - Ты про Итачи? – парень вздохнул. – Он уехал в школу.       - Я думал, он вас подвозит по утрам, да.       Саске минуту молчал, внимательно всматриваясь в одноклассника.       - Да, только напившиеся на ночь глядя ученики нарушили всем привычный уклад жизни. Как итог, в школу мы сегодня не идем. Итачи позвонил мне пятнадцать минут назад, сообщил, что договорился обо всем с директором и просил разбудить тебя.       - Подожди! – Дейдара схватил брюнета за руку, словно боялся его возможного побега. – Мы не идем в школу? Что-то случилось, да?       Саске поморщился: пальцы любителя пиротехники сжали его локоть чересчур сильно.       - Рано утром позвонили из пансиона. Гаара ушел из дома, поссорившись с сестрой, и до сих пор не вернулся. Хидан нашел Темари поздно вечером в прихожей, она была без сознания. Пришлось вызывать врача. Кстати, твой дедушка в курсе, что ты ночевал у нас.       У Тсукури все похолодело внутри, от ощущения причастности к случившемуся стало не по себе, ведь это он притащил злосчастное вино домой. Нельзя допустить, чтобы с Гаарой произошло плохое. Необходимо отыскать Сабаку и вернуть в лоно семьи как можно скорее. Вот только… может, его уже ищут?       - Они звонили в полицию? – поинтересовался Дейдара.       Учиха покачал головой.       - Нет, никто не хотел поднимать шум, тем более есть вероятность найти его своими силами. Поэтому Итачи снял на весь день с уроков наш класс. Так что вставай, топай в ванную и собирайся. Через двадцать минут завтрак, а после у нас будет время добраться до Центрального парка. Мы собираемся там и идем искать Гаару.

***

      Итачи не мог позволить ни себе, ни ученикам зря терять время. Едва Хидан поставил его в известность об исчезновении Гаары, было решено не торопиться с обращением в полицию, а позволить ребятам отыскать паренька самостоятельно и тем самым избежать возможного скандала. Разбудив брата и дав ему указания насчет Дейдары, Учиха отправился в школу и лично переговорил с Джирайей, после чего, получив необходимое разрешение, собрал класс у входа в парк. Обычно шумная, ватага подростков на сей раз была, на удивление, спокойна и собрана – все готовились к поискам товарища, возможно, попавшего в беду. Каждый выдвигал различные варианты маршрута одноклассника, но все сходились на одном – в пьяном виде Гаара не мог далеко уйти. Итачи с ребятами согласился и, разделив их на пары, отправил исследовать все направления. Сам же решил присоединиться к Неджи и Дейдаре, явно не очень-то горящим желанием работать вместе.       В итоге – час прочесывания территории с нулевым результатом. Школьники отзванивались Итачи каждые пятнадцать минут, но и у них дела обстояли не лучше. Учиха уже был готов дать команду отправляться в другое место или вспомнить, куда еще мог податься «блудный» мальчишка. Может, у Наруто все-таки появятся идеи, ведь он знает Гаару лучше многих. Помнится, Саске даже устраивал скандалы по этому поводу, словно боялся потерять любимую игрушку. Итачи поморщился: от подобного сравнения самому стало противно. Он брел по тропинке вдоль речки, не замечая ни ветерка, ни теплых лучей солнца и собираясь подозвать обратно Неджи и Дейдару, когда громкий крик Тсукури нарушил окружающую мирную тишину:       - Итачи! Он здесь, да!       Учиха бросился на зов сквозь кусты, не заботясь о хлещущих его ветках, и выскочил на открытое пространство. Блондин при виде сенсея указал вниз, туда, где покатый холм плавно спускался к воде. У реки находились два человека, оба мужского пола и рыжеволосые, с той лишь разницей, что первый спал, раскинувшись на траве, а второй сидел рядом на корточках и старался его разбудить, осторожно тряся за плечо.       - Я его уже видел, да? – несколько сипло спросил Дейдара. – Тогда, на шоссе?       Итачи кивнул, сбегая с пригорка, и подрывнику не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним.       - Яхико! – позвал Учиха, приближаясь к месту назначения.       Пейн оглянулся и встал.       - Итачи… - очевидно, увидеть тут бывшего одноклассника служитель закона никак не ожидал. – Один из твоих?       - Да, - ответил тот, останавливаясь и стараясь отдышаться. – Сбежал из дома ночью. Пришлось поднимать весь класс на поиски.       Яхико хмыкнул.       - Тебе всегда неплохо удавалось поладить с детьми.       - Гаара! – пронесся мимо них белобрысый вихрь. – Эй! – Дейдара упал на колени около друга, нисколько не боясь испачкаться, и шлепнул Сабаку по щеке. – Живо проснулся, да! Нечего спать, когда все с ума сходят!       Гаара поморщился и со стоном коснулся лба.       - Дейдара…       - Чего тебе? – раздалось злое бурчание подрывника.       - Тебе нельзя будить людей, ты их убьешь.       Тсукури прыснул и посмотрел в сторону наблюдавших за представлением взрослых. От теплоты во взоре Итачи хотелось улыбаться. Краем зрения парень успел уловить появление Неджи, а потом… взгляд его наткнулся на карие глаза Яхико…       Через мгновение Дейдара, схватившись за грудь и задыхаясь, упал ничком на землю, вынудив Учиху подскочить к себе и развернуть на спину.       - Дейдара!       На тревожный возглас юноша смог прошептать только:       - Убери… от меня… этого человека… да…