Петля

«Опыт показывает, что интерес рождает надежды,

а надежды рождают разочарования. Значит, лучший способ избежать разочарования —

отвергать интерес.»

      Смит и Гелбман вернулись в штаб вечером того же дня. Рейвен долго прощалась с родными. После завтрака она вела затяжные беседы о чем-то наедине с каждым членом семьи: с братом, потом с матерью и с отцом. К своему удивлению Эрвин отметил, что к нему относились по-настоящему дружелюбно: он не ощущал себя чужим в этом доме. Лене не спускала глаз с дочери, а в какой-то момент стала относиться к Эрвину с большим любопытством, сделав для себя какие-то выводы из поведения Рейвен. Также пищу для размышлений подкинул и Тенгель, который предупредил, что ему как главнокомандующему стоит устроить так, чтобы Рейвен, по возможности, не попадалась на глаза полиции. Ведь теперь ее выдавали глаза. Кто знает в какой момент она может встретить людей из отряда, занимавшегося желтоглазыми. Слишком много совпадений между смертью всех «меченных» и полицией. Да и слухи могли пойти о желтоглазой разведчице. Спасало пока только то, что зеленого оттенка в глазах еще было достаточно, чтобы это не привлекало внимания. Но мужчина подозревал, что это напрямую связано с количеством смертей девушки. И однажды они станут полностью желтыми, и тогда беды не миновать. Они еще много о чем говорили, что открыло Эрвину глаза на непонятные ранее вещи.       После разговора с отцом Рейвен была очень задумчива. И пока они ехали в Разведкорпус на отдохнувших лошадях, Эрвин так и не решился ни о чем спросить, полагая, что она сама расскажет, когда настанет время. Тишину между ними, казалось, можно было почувстовать на ощупь. Но девушка так и не проронила ни слова. И когда они добрались до штаба, вспомнив об обещании командующего, данному главному лекарю штаба, она сообщила Смиту, что отправляется в лазарет. Тот лишь кивнул и попросил заглянуть к нему после.       Рейвен, сидя в лазарете, долго и мучительно вспоминала все побочные действия каждого из лекарств, что отец передал Разведкорпусу, пока оба Андруза внимательно слушали и делали пометки. Аммиан, узнав, что девушка была дома, поинтересовался как поживает Тенгель, несколько разбавляя диалог. В конце концов они закончили, и между девушкой и лекарями установились довольно теплые отношения. Фок даже извинялся, что из-за них Рейвен не попала на ужин. Сами врачи часто так делали, засиживаясь то с ранеными, то просто занимаясь бумажной рутиной. Поэтому они посчитали нужным накормить ее, достав личные запасы. Это несколько тронуло сердце девушки. Она абсолютно не уставала восхищаться офицерским составом Разведкорпуса (а врачи к нему относились). Смит явно был хорошим управленцем и умел подбирать солдат. Все они были надежными людьми. Она задумалась, а насколько командующий считал надежной ее саму? Ведь он пустил в ряды солдат шпионов, в чем сам признался. Так, может, у него не было особого выбора, как принять и ее?       На дружелюбной ноте закончив разговор, Рейвен покинула лазарет. Стемнело уже достаточно сильно. Она хотела заглянуть в спальню, чтобы немного привести себя в порядок, но ноги сами собой повели сразу к кабинету главнокомандующего. Она чуть задумалась перед тем, как поднять руку.       Девушка даже не успела постучать, как раздался спокойный голос Смита:       — Заходи, — приказал он ей, и Рейвен послушно дернула дверь, входя внутрь.       Кабинет выглядел как обычно, разве, что бумаг на столе Эрвина стало в разы больше.       Она сразу подошла к столу, не решаясь садиться на диван.       — Что-то хотел обсудить? — Будничным тоном уточнила Рейвен.       — Да, но сначала хотел уточнить по поводу книги, — начал было Смит, но Гелбман его прервала.       — Пусть хранится у тебя. Не думаю, что у нас пока найдется время на нее. Я не хочу даже думать про нее лишний раз. — Спокойно ответила она, чуть поежившись под внимательным изучающим взглядом мужчины. — Некоторым тайнам лучше оставаться тайнами. А если на вылазке я погибну насовсем, то в ней вообще всякий смысл отпадет.       — Ладно, — нехотя согласился Эрвин и, отодвинув отчеты, положил перед собой план с построением на вылазку. — Бери стул и присаживайся, это будет долгий разговор. — Он неопределенно махнул рукой рядом с собой.       Рейвен выполнила приказ. Смит не солгал, обсуждение действительно было очень долгим. В какой-то момент даже заходил Майк и присоединился к обсуждению, но, передав записку, достаточно быстро удалился.       Пламя свеч неумолимо укорачивалось, а голова у девушки начинала закипать. Она изо всех сил пыталась запомнить кто и в каком отряде должен быть, но это было слишком сложно, поэтому девушка запоминала только лидеров отрядов. В целом идея построения выглядела здорово. Такое явно мог придумать только Смит. Также Эрвин пообещал выдать ей стопку личных дел некоторых солдат, из которых она должна была составить свой личный отряд. Рейвен сначала не поняла зачем ей личный отряд, ведь предстояло побывать в каждом в построении, а после присоединиться к Эрвину. Оказалось, что Смит обдумал ее слова и принял решение, что она отдаст приказ своему отряду, чтобы те корректировали маршрут других по ходу движения, обходя особо крупные скопления титанов. В итоге все выжившие солдаты должны были оказаться у леса больших деревьев, а центр зайдет внутрь. Очевидно, что решение далось главнокомандующему нелегко. Ведь с одной стороны стоял успех операции, а с другой -- жизни его солдат. Но он предупредил девушку, что если вдруг это не сработает, то придется оставить все как есть. Потери в любом случае будут, и с этим остается только смириться.       Вишенкой на торте оказался тот факт, что с ней до самой вылазки будут заниматься Майк и Леви. Физическую подготовку подтянуть, а ,вместе с тем, научить тому, как УПМ пользуются капитаны разведкорпуса. Рейвен была немного удивлена, что там вообще могут быть какие-то нюансы. УПМ ведь и в Гарнизоне УПМ, так в чем разница тогда? Но больше всего насторожил Леви. Руку неприятно закололо при одном его вспоминании. На том и закончили. Спорить девушка не решилась, а вопросов не возникло.       Со странным чувством она покинула кабинет главнокомандующего. Спустя еще несколько часов они вместе заполняли документы Смита до глубокой ночи.

***

      Ощущение Рейвен не обмануло. Следующие три недели состояли из тренировок то с Леви, то с Майком. В первый день оба капитана потребовали от девушки показать свой навык владения УПМ. По реакции Аккермана было не особо понятно, остался ли он доволен, но вот Микки был в восторге. Девушка успела неплохо подтянуть свои навыки во время атаки на Трост, поэтому ее движения были грациозными, уверенными и точными. Но вот с выносливостью явно были проблемы, Гарнизон в принципе не был рассчитан на то, чтобы вести продолжительные бои. Поэтому все оставшееся время девушка была износе: тяжелые и изнурительные тренировки с Леви, который не щадил Рейвен и оставлял ее без сил с кучей синяков и ссадин. В том числе они занимались рукопашным боем. Мужчина всем видом показывал, что ему не нравится с ней возиться и он с удовольствием лучше бы присутствовал на опытах Ханджи над Эреном. То и дело обзывая ее «долбанным отродьем» и «слабым хлюпиком», он вызывал в ней кучу эмоций.       — Тц, ты даже не пыталась защититься, — небрежно говорил Леви на тренировке, очередной раз уронив ее на жесткий деревянный пол.       — Ты слишком быстрый, — смогла спустя время ответить Рейвен, поскольку такое резкое падение выбило из легких весь воздух, и еще около минуты она пыталась только сделать вдох.       — Это не я быстрый. Это ты медленная. Слишком долго думаешь, а надо действовать на инстинктах, они быстрее и надежнее. Твоя реакция даже для титанов слишком медленная. Попадется тебе девиант, и ты труп. — Констатировал факт Аккерман, сверху вниз смотря на девушку. Он не предпринимал никаких попыток помочь ей подняться. — Ты слабачка. Почему только тебя капитаном назначили? — Отвернулся от нее мужчина и встал к ней спиной, скрестив руки на груди. Он даже не запыхался от боя.       Рейвен сквозь боль поднялась, не издавая ни звука. Встав в стойку и подняв кулаки, она выдавила очередную реплику впопыхах.       — Значит давай еще раз!       В конце концов, она прошла все стадии принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Леви со временем стал спокойнее. Ему явно понравилась упертость Рейвен, да и со скрипом, но успехи были. Но до нормальных отношений было далеко. Они даже поговорить толком не могли без ссоры, в ходе которых Леви неизменно выходил победителем. Бесить сильнейшего воина человечества казалось девушке опасным занятием. И она предпочитала проиграть и выйти живой из ссоры.       Спасал только Майк, который более щадяще и лояльнее относился к девушке. Видя, что та после тренировок с Леви совсем обессилена, помогал сквозь боль разминать непривыкшие к таким нагрузкам мышцы и в целом был мил с ней, хоть и в меру строг. С ним она неплохо подтянула выносливость. Но запасы укрепляющих мышцы отваров, которые она принимала для облегчения состояния, таяли на глазах, что в итоге вынудило ее бросить клич отцу домой. Тот без вопросов отправил в ответ запас трав. В итоге кабинет Рейвен мог вполне соревноваться по запасам с лазаретом.       Вечерами же после душа и незначительной прокрастинации, Рейвен поднималась в кабинет Смита и помогала ему с документами. Эта скучная и рутинная работа, но она была ей бальзамом на душу, где необходимо напрягать голову, а не мышцы.       Как правило такие вечера проходили в тишине, стояли только бесконечный шелест бумаг и скрип перьев, старательно выводящих аккуратные буквы. Некоторые моменты Гелбман по началу уточняла, но, чем больше они работали вместе, тем меньше вопросов она задавала, научившись даже копировать почерк Смита. Эрвин ничего не говорил по поводу помощи, но по его лицу, которое Рейвен неплохо научилась читать, она поняла, что мужчина ей благодарен и несколько обеспокоен, видя в каком состоянии она приходила. Синяки постоянно меняли местоположение: то были синяки на запястьях, а уже через несколько дней, когда они сходили (благодаря мази по рецепту Тенгеля), появлялись другие -- то на шее, то на лице.       Время от времени, командующий интересовался как проходили тренировки, неизменно слыша от нее все то же.       — Все хорошо, Леви меня ненавидит. — Спокойно отвечала она, а Смит в ответ лишь улыбался уголками рта с легкой тревогой в глазах.       Этот ответ был чем-то на подобии индикатора хорошей тренировки.       Но однажды она все же задала то ли самой себе, то ли у Смиту давно волнующий ее вопрос.       — Почему он меня так ненавидит? Я ему не сделала ведь ничего плохого.       Изредка, когда в глазах уже рябило от букв, Смит ходил за чаем на кухню, чему не особо был рад Леви, который встречался иногда на кухне с главнокомандующим, но никогда ничего не говорил о Рейвен, и они играли в шахматы, устроившись на диванах поудобнее. Обоим это было по душе. Параллельно они обсуждали бытовые дела штаба и бюрократию. В какой-то из партий Рейвен призналась в самом страшном своем опасении.       — Знаешь, Эрвин. Я боюсь узнать причину, по которой из раза в раз что-то возвращает меня к жизни, — спокойно проговорила она, проводя рокировку.       — А если это все же связано со способностью Йегера превращаться в титана и в целом будет полезно?       — Не уверена, что хочу это знать. — Настояла на своем девушка. — Боюсь разочароваться.       — Разве это не твоя цель? Разобраться с этим? — Эрвин походил конем, ставя под угрозу ферзя девушки.       — Нет, — пожала плечами девушка и походила ферзем. — Мне казалось, что это больше тебе интересно. Шах. Мне больше важно, чтобы она просто работала.       Эрвин выругался про себя и задумался над ходом.       — Тогда какая у тебя цель? — Прощупывал почву он, предполагая наперед, что та ответит.       — Больше всего на свете я ненавижу, когда погибают мои близкие. Я дорожу товарищами и своей семьей. И сделаю все, чтобы спасти и обезопасить их. — Рейвен наблюдала, как Эрвин прикрыл своего короля слоном.       — Прекрасная цель.       — А у тебя? — просто спросила девушка, обдумывая следующий ход.       — Узнать тайну титанов. — Пожал плечами мужчина.       — Я знала, что ты это скажешь. Хорошая цель. Если ты не против, я бы тоже ее позаимствовала, — Рейвен сделала ход, ставя Эрвина перед выбором спасти коня, либо же слона.       — Нет, Рейвен. Лучше будь верна себе. Твоя цель благородна и прекрасна. — Ответил он, окунаясь в воспоминания.

***

      Стоял чудесный солнечный день. Смит, наблюдая за лесом со стороны особняка, любовался природой. Он уже почти полностью выздоровел и на следующий день собирался вернуться в штаб. Эрвин увидел, как со стороны леса Рейвен вышла на опушку. И они оба сразу увидели какого-то человека. Он стоял спиной к девочке и лицом к Смиту и внимательно сверлил взглядом поместье. Сразу было видно, что он что-то вынюхивал, следя за Березовой Аллеей.       Стараясь ступать бесшумно, Рейвен подошла ближе, знаком попросив Эрвина не выдавать ее присутствие.       — Вот ты и попался! — зарычала она страшным голосом и стукнула человека по спине.       Истерически вскрикнув от испуга, мужчина резко обернулся и упал. На нем была форма полицейского.       — Ты, что, хотела, чтоб меня удар хватил, шлюха? — закричал он, схватившись за сердце, поднимаясь вновь на ноги.       — Когда думаешь, что тебя никто не видит, всегда ведешь себя так, что другим становится смешно. Я не знаю тебя. Давно наблюдаешь? — спокойно спросила девочка.       — Откуда тебе меня знать, отродье?! — зашипел тот, отряхивая одежду от иголок, травы и застывшей смолы. — Подожди! Дойдет и до тебя очередь.       — Какая? Вступить в ряды полиции и пировать на налоги обычных людей? — вызывающе спросила Рейвен. В руке она крепко сжимала корзинку с травами.       — Вовсе нет. Между прочим, старшим не говорят «ты». Ты, что, плохо воспитана?       — Что-то я не пойму, почему это я должна вести себя уважительно по отношению к шпиону? А насчет воспитания советую вообще молчать. Шпионить за другими — последнее дело.       Мужчина закрыл глаза. Сжал кулаки от ярости. Внимательного взгляда Рейвен он старался избегать.       — Да, конечно, — бормотал он, оглядывая окрестности. Вскоре взгляд его остановился на тонкой талии и начавшейся сформировываться фигурке девочки. — Я прекрасно знаю, что вы за нелюди. Вот подождите, дождетесь вы с папашей и братом своего часа.       Трясущимися руками он еще раз отряхнул одежду.       Он пожалел бы о сказанном, если б только увидел выражение лица Рейвен. Он угрожал ей самым дорогим, самыми любимыми на свете людьми. Девочка посчитала, что уж защищаться она имеет право. Рейвен широко улыбнулась, пока полуприкрытые глаза излучали гнев. Она пошарила в корзинке и, наконец, нашла то, что искала, — маленький шип дикого растения, что лежал у нее в корзине уже давно в качестве подстраховки. Девочка спрятала его в ладони.       — Иди сюда, я помогу тебе отряхнуться. У тебя сзади на волосах и спине полно иголок, — произнесла она, словно горя желанием помочь. — Ну вот, теперь лучше. Извини, пожалуйста, я, кажется, случайно уколола тебя иголкой.       — Да уж, — грубо рявкнул солдат. Глаза его так и шарили по ее фигуре. — Отвяжись, сам отряхнусь!       В уголках его губ появилась странная ухмылка. Неожиданно мужчина схватил Рейвен за плечи. Мерзкая физиономия уткнулась ей в лицо. Лицо мужчины было настолько пугающим, что девочка попятилась. Он не отпускал ее, доверительно шепча липкие слова.       — Я могу помочь тебе и твоей семье. Могу спасти их от смерти. Если ты, конечно, захочешь…       Рейвен с отвращением отшатнулась, сбросив с себя его руки.       Эрвин, наблюдавший за этим, понял, что пора вмешаться. Он не слышал диалога, но буквально кожей почувствовал опасность, что нависла над его маленькой спасительницей.       — Я открою тебе самые сокровенные тайны жизни, — шептал полицейский, пальцами шаря по фигурке девочки. — Хочешь посмотреть, как создан настоящий мужчина? Я покажу тебе. Здесь! Сейчас!       — Руки прочь! — вне себя от ярости закричала Рейвен. — Не смей прикасаться ко мне.       Но мужчина не останавливался, пока не услышал властный голос.       — Отпусти ее. Она же сказала, — руки Эрвина были сжаты в кулаки, а выражение лица было явно гневным. И Рейвен, и полицейский совершенно не услышали, как разведчик подошел. — Она же ребенок. Что ты творишь?       Солдат отшатнулся от девочки, будто та была самой смертью во плоти. Он, проклиная Смита, Рейвен и всю ее семью, попятился и поспешил удалиться.       Наконец, его крики заглохли. Гелбман и Смит молча глядели ему вслед. Оба не решались сказать хоть что-то. Перепрыгнув через канаву, полицейский направился прочь к своей лошади, что паслась неподалеку от тропинки.       — Рейвен! Мистер Смит! — Они с Эрвином обернулись. К ним спешил Тенгель.       — Добрый день, мистер Гелбман, — поздоровался Эрвин, а хозяин дома протянул ему руку для рукопожатия как только сократил дистанцию.       — Где ты ходила весь день? — обратился отец к своей дочери. — Твоя мама уже начала волноваться.       Да и сам Тенгель был взволнован. Девочка улыбнулась.       — Да просто травы в лесу собирала. Поела, погуляла. Сегодня такая чудесная погода. — Девочка кинула выразительный взгляд на Смита, словно прося того пока промолчать. И Эрвин промолчал.       — Хорошо, дружок, но в следующий раз предупреждай. Мы даже не знали, где тебя искать. — Выдохнул Тенгель с облегчением.       — Но ты же знаешь, я всегда хожу сама по себе. Извини, я о вас как-то не подумала.       Тенгель внимательно посмотрел на Рейвен.       — Что с тобой? Ты выглядишь как-то не так, как обычно. Ты будто взволнована. Мне не нравится, что у тебя так блестят глаза. Что там за мужчина бежал по дороге?       Рейвен снова посмотрела вниз. Она прошла по опушке и встала так, чтобы их не было видно из дома, Тенгель и Эрвин словно завороженные следовали за ней.       — Он плохой человек. Хочет схватить и тебя, и меня, и Аре. Он угрожал нам, вот что он сказал.       Тенгель побледнел.       — Так и знал, что за нами следят. Но что бы дело так далеко зашло… Кто это?       — Полицейский, — ответил Смит, глядя, как тот пытается залезть на своего коня.       Девочка невинно посмотрела на Тенгеля.       — Знаешь, он говорил очень странные слова. Я не все поняла. Он сказал, что если я буду доброй, покладистой… то он меня отпустит. И он лапал меня своими паршивыми руками. Зачем он это делал, а?       Ее отец перевел дыхание.       — Что? — зарычал он. Неожиданно у него пропал голос, — А еще что он делал?       — Ничего, — беспечно ответила Рейвен, — Я сказала ему, что он отвратителен. А потом пришел Эрвин и его остановил. Он испугался Эрвина. Можно Смит у нас останется?       Тенгелю потребовалось время, чтобы переварить эту новость. Он благодарно посмотрел на Смита, а после задумался.       — Что нам делать? Что нам делать, Рейвен? — прошептал он. —Бежать из нашей любимой Березовой аллеи? Но куда?       — Ничего не надо делать. — Спокойно ответила девчушка, глаза ее чуть сверкнули желтоватым отливом, как показалось Эрвину. Показалось ли?       Тенгель побледнел, а вместе с ним и Эрвин. У Смита от притворно безмятежного лица девушки вообще мурашки по спине пошли. Оба уставились на девочку с удивленными взглядами.       — Что ты сделала? — прошептал Тенгель. Рейвен пожала плечами.       — В тот момент я думала о маме, об Аре, о тебе. Обо всех нас.       — Что ты сделала, Рейвен? Отвечай! — Тенгель схватил ее за руки и затряс.       — Больно! Уколола его шипом, пропитанным Неясытью. — Ответила девочка, как только отец отпустил ее.       Тенгель застонал.       — Ты его отравила?! Беги за ним. Скорее!       Рейвен глянула вниз. Полицейский уже оседлал лошадь и двинулся прочь, немного пошатываясь в седле.       — Уже поздно, — сказала она, словно была в забытьи. — Если выживет, то жизнь ему будет не мила.       — Не надо было тебе показывать тот рецепт... — снова прошептал Тенгель, спрятал лицо в ладони и упал на колени. Ноги подкашивались.       — Но ведь он мог убить нас. Он так сказал, — стараясь казаться наивной, проговорила девочка. — Он очень плохой человек, пап.       Он не отвечал. Рейвен молча ждала, кидая взгляды то на отца, то на Смита. Тенгель не мог пошевелиться. Его словно парализовало.       — Никто теперь нам не навредит. Яд невозможно будет обнаружить, — сказала Рейвен так, словно речь шла о детских шалостях. — Ни он, ни полиция ничего нам не сделают.       Тенгель поднялся.       — Рейвен, — сказал он беспокойным голосом. Это было страшно.       Она обернулась и посмотрела на него. И буквально окаменела. Человек, стоявший рядом с ней, совершенно изменился. Вроде бы тот же самый Тенгель, но в то же самое время и не он. Напряженные губы, побелевшие крылья носа, а глаза… Глаза метали молнии.       — Давай сюда корзинку, — коротко приказал он.       Рейвен, словно завороженная, протянула корзину отцу, хоть и пыталась внутренне сопротивляться. Тенгель взял корзинку, даже не заглянув во внутрь и высказал вероятное предположение.       — Дома у тебя тоже есть запас ядов, я уверен. Ты отдашь мне все. Попробуй только спрячь что-нибудь. Не смей больше ими пользоваться. — У него даже голос изменился, став каким-то хриплым.— Ты понимаешь, что отравила человека? Ты не в праве распоряжаться чужими жизнями.       Рейвен покорно кивнула. У нее не было сил сопротивляться.       — Отец, я хотела как лучше, — плакала она. — Я хотела только защитить нас от дурных людей.       Увидев слезы девочки, Тенгель расслабился. Он поставил корзинку на землю и протянул к ней руки. Та, плача, упала в его в объятия. Он медленно гладил дочь по голове.       — Любимое мое дитя, что же нам с тобой делать? Мне так хочется, видеть как Лене тобой гордится. И мне бы не хотелось, чтобы ты ее разочаровала.       — Я больше так не буду. — Рейвен тихонько сопела в плечо отца.       — Я знаю. Но мы должны уметь сохранять жизнь, а не отнимать.       — Но Эрвина же я спасла! — Оправдывалась девочка, бросив на него мимолетный взгляд.       — Это так, мистер Гелбман, — спокойно проговорил Эрвин. Он не понимал, что ему делать: они действительно его спасли. Рейвен сделала всё, чтобы он не умер от потери крови. А с другой… Она действительно отравила того полицейского?       После Тенгель попросил сохранить все случившееся в тайне. И Смит согласился. Слишком много хорошего для него сделала эта семья.

***

      Эрвин вдруг осознал почему именно Аре стал преемником Тенгеля, а не Рейвен. Аре был даже тогда спокойным и рассудительным мальчиком, чуть постарше Рейвен, но ментально он рассуждал и поступал практически как взрослый человек. Девочка же была слишком предана близким, а от этого очень опасна. Импульсивна и сама себе на уме. Уже в таком раннем возрасте она была готова пойти на убийство ради близких. Тот солдат все же погиб спустя три дня. Смит узнал это он Нила, когда они случайно пересеклись в столице. Шумиха поднялась в полиции большая. Никто не мог понять, что случилось с тем мужчиной, подозревали даже начавшуюся эпидемию. Но в конце концов историю замяли, когда всплыли факты о полицейском. Он действительно был ужасным человеком, Эрвину было его не жаль.       Такая слепая преданность семье и друзьям его восхищала. Он готов был пожертвовать даже всем Разведкорпусом ради своих целей, но восхищался этой теперь уже молодой женщиной, готовшей жертвовать всем, что имеет, ради спокойствия ее близких. Теперь ему стало понятно, почему она решила идти в разведку. И если бы не беспокойство ее отца, она действительно бы примкнула к ним еще несколько лет назад: они могли встретиться вновь гораздо раньше.

***

      Чем ближе приближалась дата вылазки, тем сильнее раздражался Леви, беспощадно гоняя Рейвен. В итоге он сказал, что больше ничему до экспедиции не успеет научить девушку, и прекратил тренировки, давая время той восстановиться до отправки за стену.       Гелбман смогла спокойно выдохнуть. И после просмотра всех личных дел с помощью Майка, она все же смогла сформировать свой личный отряд. В него входили два новобранца из сто четвертого Кадетского корпуса, которых раньше она видела только в столовой, но было и два ветерана. Майк подсказал, что так будет лучше для выживаемости новобранцев.       Это были два крепких парня и одна миниатюрная девушка с золотистыми волосами и ее подругой — сильной, плотной и высокой девушкой с грубыми чертами лица. В итоге отряд состоял из Кристы, Имир, Хеннинга и Гергера.       Майк, который все еще тренировал солдат и Рейвен, решил ничего не менять. Он взял на себя заботу и об ее отряде. Гелбман не вмешивалась в процесс с согласия Захариуса. Только пару вечеров провела с членами своего отряда, узнавая их получше и пытаясь выстроить доверительные отношения с ними. Хеннинг и Гергер с некоторой опаской относились к новому капитану, но, узнав ее получше, смирились. Криста в принципе была достаточно кроткой и исполнительной. В целом это была милая, добрая и храбрая девушка, Рейвен это ценила в людях. Единственной проблемой была Имир. Упрямая, любящая спорить и в грош никого не ставящая, кроме Кристы, от которой не отходила ни на шаг. Гелбман даже представить не могла как Имир отреагирует на то, что отряд в конечном итоге будет разбит и распределен по разным частям построения. При этом Имир была достаточно хладнокровной, крепкой и сильной, так что в ее способностях сомневаться не приходилось. В итоге у нее получилось выстроить отношения с ними и дать понять, что теперь их жизни в ее зоне ответственности.       Эрвин тоже становился все более задумчивым, но количество работы с бумагами таяло на глазах, он уже мог спокойно выдохнуть. В вечер перед вылазкой они еще раз повторили план.       Ранним утром следующего дня они выдвинулись в пятьдесят седьмую разведывательную миссию за стену.