Тернистый путь / Thorny way

***

      Следующий день начался не менее ужасно. Шарлотта успела снова поссориться с Джастином, который сам никогда не упускал возможности поиздеваться над девушкой. Парень словно получал удовольствие при виде взбешенной Шарлотты. Она каждый раз не могла сдержать эмоции в ответ на его колкости. Однако, в этот раз девушка смогла вдарить ему между ног и сбежать, пока не подоспела мама. Хотя для Шарлотты нельзя это назвать «ужасным началом дня». С дурацкой улыбкой на лице и красными щеками она бежала по тротуару, удачно огибая прохожих. Даже если бы она была без наушников, в её голове играла бы какая-нибудь крутая песня победителя. Страдания этого альфонса радовали Шарти не меньше, чем, если бы она получила роль.       Со вчерашнего дня ей никто (под этими «никем» понимаются Борис, отец и Теодор) не звонил или звонил, но не дозвонился, поскольку прошлой ночью девушка поставила «режим полета» и уснула сном младенца, правда, только беспокойным сном младенца. Говорить не хотелось ни с кем, кроме мистера Харта, который ставит постановку. Шарлотта надеялась добиться хотя бы второстепенной роли, чтобы окончательно не растерять свою самооценку. После её вчерашнего побега из-за позорного отказа Шарлотта вернулась домой под глубокую ночь. До этого она несколько часов бездумно шаталась по городу и нюхала табак. Кажется, корни зависимости крепко вцепились в её разум и не хотели отпускать. Девушка думала об этом лишь где-то на подкорке, где хранилось самое ненужное. «Не курю — значит всё норм», — утешала она себя. Однако прокуренные легкие часто давали о себе знать. Иногда её сламливал тяжелый кашель, голос слегка охрип, пару раз она видела кровянистые выделения в мокроте и два раза просыпалась ночью от того, что задыхается. Помимо того, что Шарлотта не придавала этому значения, она ещё и скрывала. Хотя скрывала-то она многие вещи в своей жизни. И главная из них — это она сама.       На подходе к школе Шарлотта уже предсказывала, что ей будут кричать вслед тупые футболисты и утвержденные на роли ребята. Она даже не знает, что хуже. Кажется, даже мистер Харт смеялся над ней, когда она сбегала из актового зала. Нужно было видеть лицо Глории, которую взяли в главную роль, — сущий ужас. Эта ситуация так сильно давила на неё, что она хотела упасть лицом в землю и расплакаться, но папа учил не сдаваться. Папа обещал, что заберёт её отсюда и всё наладится. Больше ей не нужно будет страдать. Она пойдёт учиться в колледж, пойдет в театральный кружок, она будет делать всё, чтобы исполнить свою мечту. Думала она так. Хотя понимала, что её удерживает здесь один очень важный человек. Человек, отпустить которого она попросту была не в состоянии.       Шарлотта, склонив голову, чтобы не встречаться ни с кем взглядом, дошла до своего шкафчика и бесцеремонно отпихнула бедром Бориса, который вместе с Теодором срывал обидные записки с дверцы. Девушка подняла глаза, чтобы увидеть новые «шедевры». Что только она не видела здесь, однако в этот раз было неприятнее всего. Она поджала губы, разглядывая тупые картинки и записки. «Никчёмный мусор», «у тебя нет таланта, умри уже!», «может, повесишься?», «ты даже дерево сыграть не сможешь, уродка!», «не позорь нашу школу, отродье шлюхи!», «убей себя, достала!» — гласили многочисленные записки. Выше было приклеено распечатанное фото убитой девушки, но вместо её лица там было лицо Шарлоты. В глазах застыли слёзы, капилляры полопались. Она чуть дрожащей рукой сорвала рисунок и вперилась в него взглядом. Девушка была так похожа на неё, что ей стало не по себе. — Не смотри. — Борис вырвал листок у неё из рук и скомкал, выбрасывая в урну. — Пошли они нахуй. Если будешь поддаваться на это, я сам тебя прибью, ясно? — Парень сгрёб оставшиеся записки в комок и отправил вслед за рисунком. — Не парься, идём отсюда.       Но Шарлотта застыла, глядя на теперь уже пустую дверцу шкафчика. Она держалась из последних сил, но горькая слезинка скатилась у неё по щеке и упала на футболку, оставляя маленький влажный след. Теодор остановил Бориса за руку, кивая в сторону девушки. — Шэт? Всё нормально? Шэт? Блять… — Борис подошёл к девушке и приобнял за плечи, вытирая большими пальцами невидимые слёзы. Девушка медленно подняла на него свои стеклянные глаза, у неё задрожала нижняя губа. Парень растерялся при таком виде Шарлотты и, позабыв все слова поддержки, просто обнял её, утыкаясь своим подбородком ей в макушку головы. Девушка безмолвно и тихо заплакала, спрятав лицо за волосами. Борис распахнул свой безразмерный пиджак и спрятал Шарлотту в нем, как в коконе, чтобы другие на неё не пялились.

***

      После выговора у директора за плохую успеваемость, Шарлотта громко хлопнула дверью и вышла из кабинета полная ярости. У неё заканчивались нервы, чтобы спокойно доживать эту жизнь. Этот мерзкий толстяк с дурацкими усами и маленькими очками часто придирался к Шарлотте. Его не устраивала даже одежда, в которой приходила девушка. Что уж говорить о некогда крашеных волосах и пирсинге. Из-за репутации Шарлотты все учителя относились к ней предвзято и не раз занижали оценки только потому, что она им не нравится. Она никому не нравится в этой школе. Здесь она самый настоящий изгой.       Проходя мимо актового зала, девушка не смогла удержаться и заглянула внутрь. Тихонько приоткрыв дверь, она всунула голову и увидела, как на сцене репетируют новый спектакль. Конечно же без неё. Конечно же сейчас на сцене выделывается Глория, у которой к тому же, кроме хорошей внешности и богатых родителей, нет ничего. «Особенно таланта!» Это была постановка «Ромео и Джульетта». Сыграть это однажды на сцене Шарлотта мечтала с самого детства, как прочитала книгу и сходила с отцом в театр. Но возможности всё не выпадало. А шансы были уже истрачены. О роли прекрасной Джульетты девушка давно перестала грезить, она была согласна быть кем угодно, даже мужчиной, лишь бы просто побывать там.       Тоскливо вздохнув, Шарлотта закрыла дверь и направилась за своими вещами. Пора была возвращаться домой. Но и там ей делать было нечего. Видеть довольную рожу этого альфонса или биполярную мать желания не было никакого. Женщину она давно перестала уважать. С тех пор, как они с отцом стали ссориться по каким-то неясным причинам. Сколько себя помнит, Шарлотта не видела ни капли любви с её стороны. А с того дня, как она застала мать с первым любовником — стала называть её лишь по имени — Элла — не больше. Отец даже после этого продолжал жить с ними и терпеть такое отношение, «он так её любит» — думала Шарлотта, на деле же всё было иначе. Через три года они развелись. А в их доме появился молодой охреневший придурок. Этого Шарлотта матери никогда не забудет.       Подойдя к своему шкафчику, девушка заметила, что на нём появились новые записки. Она устало вздохнула и принялась срывать их, скидывая в урну рядом. В глаза случайно бросилась бумажка со словами «ну как тебе встречаться с геем?», и Шарлотту как током ударило. Она застыла, глядя на записку. Потом принялась искать подобные на дверце. И нашла. «Думаешь, ему не насрать на тебя?», «надеюсь, ты повесишься, когда этот пидор тебя бросит!». Шарлотта сжала губы, еле сдерживая слёзы. Она взбесилась, порвала бумажки на мелкие части и бросила в урну. Пока она убирала остальные, то заметила, что под всеми ними на дверце была надпись маркером: «Умри, ничтожество!» Девушка ударила кулаком по шкафчику. Она ощутила, как заискрила в ней ярость. Её так уже всё это достало. На костяшках проступила кровь, но Шарлотте было наплевать на эту боль. Она была несравнима с тем, что творилось в её душе. Оглядевшись своими покрасневшими бешенными стеклянными глазами и не найдя тряпки, Шарлотта оборвала рукав футболки, смочила водой из бутылки и принялась с остервенением смывать надпись. Получалось плохо. Она терла так, словно хотела проделать дыру. Внутри всё кипело, эмоции девать было некуда. Девушка чувствовала, как болит в груди, и не знала, это физически или психически. Она тёрла и тёрла, ей казалось, что эта надпись въелась в чёртову дверцу намертво и будет преследовать её ещё долго. «Умри, ничтожество!» — отдавалось эхом в голове. Или это сама Шарлотта бормотала себе нос. Руки начали уже болеть. Причём не только из-за «упорной уборки». Она случайно содрала себе кожу на пальцах о металлическую дверцу и сломала два ногтя, и уже вместе с маркером оттирала собственную кровь. Постепенно гнев сменялся на жгучие слёзы, которые не прекращали течь из глаз. Когда вместо надписи на дверце появились черный разводы, Шарлотта закинула тряпку в мусорку, схватила рюкзак и побежала к выходу из этого паршивого места.       Взъерошенная и заплаканная она добралась до детской площадки и села на качель. Та, словно недовольно, скрипнула. Девушка оттолкнулась и прокатилась из стороны в сторону. Она хотела было взяться за цепи, но вдруг отдёрнула от них руки. Взглянув на свои ладони, Шарлотта увидела кровь и невольно ахнула. По пальцам вниз стекала кровь и капала на землю, на двух из них болтались ошметки сломанных ногтей. На остальных кожа была содрана. Судя по всему, не особо сильно, но особо больно, ведь согнув пальцы, девушка ощутила сильную ломоту. Кровь снова начала течь из ран. Шарлотта измученно выдохнула и закрыла глаза, ощущая приближение нового приступа истерики. Но каждый раз, как она видела лишь темноту перед глазами и слышала пустоту, в голове начинали плавать все те же кучи записок, которые ей оставляют на шкафчике не первый год, и она распахнула глаза. Хотелось заглушить навязчивые мысли, но телефон сел. Шарлотта снова легонько оттолкнулась и зашептала слова любимой песни.

You said something dumb again She's mad, at least that's what they say Mum and daddy aren't in love That's fine, I'll settle for two birthdays Devil town is colder in the summertime I'll lose my mind at least another thousand times Hold my hand tight, we'll make it another night I still get a little scared of something new But I feel a little safer when I'm with you Falling doesn't feel so bad when I know you've fallen this way too...

      Шарлотта шмыгнула носом и вытерла тыльной стороной ладони мокрые глаза. Уже потемнело, становилось прохладнее, по телу пробежали мурашки. Кровь на руках уже высохла. Шарлотта не знала, что ей сейчас делать и куда идти. Больше всего хотелось пойти к Борису и поваляться с ним в кровати и послушать его дурацкие диски. Как говорится, нужно только подумать.       Девушка услышала звук быстро приближающихся шагов и обернулась назад. Бегущий к ней Борис в данной ситуации выглядел как спасение свыше. В глазах у Шарлотты появились огоньки надежды, она слегка улыбнулась и поднялась, делая несколько шагов ему навстречу. Парень выглядел взволнованным. Он облокотился о горку, чтобы отдышаться. — Борис?.. — Шарлотте стало так приятно от того, что он всё это время бегал и искал её. Сердечко застучало чуть быстрее. Она думала, что Борис в силу некоторой своей черствости никогда не стал бы так беспокоиться, поэтому, видя его здесь таким, она позабыла о своём недавнем срыве. Позабыв и о крови на руках, она обняла его за шею и поцеловала. Однако заметив его незаинтересованность, Шарлотта отстранилась. — Шэт, ты не видела Тео? Он тут не проходил? — Девушка отдернулась от Бориса, как от огня. Такой смены эмоций она ещё не испытывала. В её глазах парень моментально поменялся от милого и заботливого до ужасного и отталкивающего. — Просто он снова посрался с Ларри и куда-то свалил. — Она скривила губы, словно Борис ни задал обычный вопрос, а сказал какое-то мерзкое оскорбление. Девушка вдруг посмотрела на него так, как смотрят на неё в школе. Все испытанные до этого момента эмоции вылились в жгучую ненависть. Он искал не её. Он переживал не за неё. Ему было наплевать на то, что с ней случилось и как себя чувствует она. Шарлотта уже заведомо понимала это, но так не хотела верить. Она же так его любит. Она каждый раз так ждёт, что он обнимет её и скажет банальное «всё будет хорошо». Но Борис не делает так. Шарлотта иногда думает о том, что он не искренен, что он её и не любил-то никогда, что они просто хорошие друзья. Девушка сглотнула ком в горле прежде, чем ответить. — Ты ведь меня не любишь, да, Павликовский? — полушёпотом произнесла Шарлотта, делая шаг назад. Ей с таким трудом удалось сказать это. Она пыталась держать лицо, но ресницы и губы задрожали. Шарлотта снова хотела расплакаться, но вместо этого наружу вырвалась злость. — Почему ты так поступаешь со мной?! Зачем, Борис? — Что…? О чём ты вообще говоришь? Что не так? — Борис опешил от такого поведения и, оторвавшись от горки, шагнул к Шарлотте. Она снова сделала шаг назад. И в свете фонаря он заметил её красные от слёз глаза и скривившиеся от ненависти губы. Потом вдруг обратил внимание на руки и заметил кровь. Стало не по себе ещё больше. Борис не раз сталкивался со странным поведением девушки. Она была отстранённой, скрытной, с дурацким чувством юмора, озлобленной на весь мир — тараканами её голова кишела под завязку. Однако ему нравилось то, как она относилась к нему. Таким нежным и лёгким взглядом она смотрела только на него, даже когда отчитывала. Он тоже не был равнодушен к ней, даже не смотря на все её странности. Просто проявлять свою любовь было ему будто бы несвойственно. Борис считал, что его хорошее отношение, поцелуйчики и обнимашки — самое искреннее, на что он был способен. В последнее время он заметил, что Шарлотта стала странной по-другому. Но он не думал, что всё дойдёт до того, что в её и так тяжёлом взгляде он увидит такое скопище ненависти, как будто они никогда и не были парнем и девушкой. — Шарти, что с твоими руками?.. — Какая тебе разница, что с моими руками! Тебя всегда волнует только этот мелкий придурок! Да простит меня Тео за такие «комплименты»! Почему ты всегда всё знаешь о нём? Всегда помогаешь ему? Всегда и везде бываешь с ним? Всегда говоришь с ним обо всём? Ты всегда его поддерживаешь! А как же я? Почему меня нет в этот твоём распорядке дня: «проснуться, покурить травку с Тео, лечь спать»?! Ты настоящий урод, Павликовский! Говнюк! Тебе просто плевать на меня! Нахрен ты трёшься рядом? Почему до сих пор не бросил? Боишься, что я убью себя? Ведь я такая ебанутая, как пишут на шкафчике! Ты понимаешь, что уже все видят то, как ты любишь его, а не меня! Зачем ты так поступаешь? Почему я заслужила всё это дерьмо, Борис?! Мне тоже больно!.. Я… Я ничего не сделала! Я просто хочу, наконец, не быть мусором и чувствовать себя счастливой! Хочу, чтобы ты был рядом и, блять, любил меня по-настоящему, в конце концов! Бесишь меня! Ненавижу тебя за это! — Шарлотта приблизилась к нему и начала колотить своими окровавленными кулачками. Борис ничего не говорил и просто с ужасом переваривал услышанное. Он никогда бы не подумал, что его Шэт может быть так сломлена. Парень попросту растерялся и не успел среагировать на эту истерику должным образом. Шарлотта грубо толкнула его и отошла назад. — Не видела я твоего Тео! Иди, ищи его, он же, наверное, там убивается, бедняжка! Не подходи ко мне больше, блять, ясно? Я не хочу видеть ни тебя, ни его! Оставьте меня оба в покое! — Ты должна была всё рассказать раньше и не винить нас с Тео в своих проблемах! — выкрикнул Борис, но тут же прикусил язык. Эти слова забили последний гвоздь. — А ты хоть раз пытался быть моим парнем по-настоящему?! — Она развернулась и побежала в сторону дома. Борис сник и ударил кулаком по горке. День был провален окончательно. Только расставания им и не хватало.

***

      Следующая неделя пролетела словно во сне. Шарлотта всячески старалась избегать Бориса и Тео, изредка они перекидывались какими-то едкими фразочками. От этого девушка плакала каждый вечер в подушку, даже несмотря на то, как смело днём смотрела парням и всем обидчикам в глаза. Помимо сего, самочувствие стало её подводить. Она была болезненно бледной, в груди появилась тяжесть, кашель участился, голос охрип — всё списывалось на банальную болезнь. Но сброшенные из-за стресса пару килограмм заставили заволноваться даже мать, поэтому женщина сама взялась за лечение Шарлотты. К тому же девушку добивали ужасные записки, которые стали подкидывать ещё и в рюкзак. Теперь уже в новый, ведь прошлый кто-то залил клеем. Несколько раз её парту разукрашивали обидными и мерзкими рисунками, Борис и Теодор подрывались помочь ей, но за «секунду до» останавливались, нехотя, но останавливались. Шарлотта и сама огрызалась на них, когда они срывали записки со шкафчика.       Борис же совсем не узнавал её. Он злился. На себя и на Шэт. Ему не нравилось происходящее. Он чувствовал себя премерзко, виновато и одиноко. Девушки ему ужасно не хватало. Теодор видел, как убивается его лучший друг, как плохо Шарти, и он просто не мог пустить всё на самотёк. С одной стороны Борис был очень важен для него, но с другой его счастье было превыше. Шарлотта никогда ему особо не нравилась. Характер у неё был взбалмошный, очень непростой, не каждый мог найти к ней подход. А вот Борис смог. Тео понимал, что влез к ним третьим лишним и что Шарлотте это точно не нравится. Но парень ничего не мог с собой поделать. Втроём они редко проводили время вместе. Ведь и Теодору, и Шарлотте видеть, как внимание Бориса достаётся не только им по одиночке, было неприятно, — оба ревновали. Но даже несмотря на это, Тео решил, что должен ребят помирить.       Заранее зная, что парочка точно остаётся на вечерние дополнительные занятия из-за плохой успеваемости, Теодор предложил Борису прогулять первый вечерний урок и спрятаться в старой учительской, где сейчас просто хранили какие-то учебные пособия, мебель и прочую чепуху. Помещение освещала тусклая лампочка и единственное окно с видом на внутренний двор. Теодор оставил другу баночку пива и сказал, что отлучится в туалет ненадолго. Он же в это время отправился на поиски Шарлотты. Ему повезло, что девушка, отпросившись с урока, просто сидела под дверью и слушала музыку. Убедив её в том, что он прямо-таки «нуждается» в её помощи, чтобы принести кое-что, Теодор довёл Шарлотту до учительской, открыв дверь, неуклюже втолкнул внутрь, и запер дверь, напоследок подпирая шваброй. — Какого хрена ты творишь, Тео?! — завопила девушка, колотя кулаками в дверь. — Выпусти меня сейчас же отсюда! Что за фигню ты устроил, а?! Выпусти, блять! Выйду — голову тебе оторву! Ты мелкий придурок, Тео! Прибью тебя!!! — Боже мой, Шэт, прекрати орать, голова раскалывается пизде-ец. — А ты ещё что тут делаешь, Павликовский? А-а-а, это вы, два идиота, придумали вместе эту херню! Кто бы мог … ! — Шарлотта не смогла договорить из-за режущего грудь кашля. Она схватилась одной рукой за грудь, второй оперлась о стеллаж и закашляла в локоть. — Идиоты!.. — прохрипела она и села на стоящую рядом деревянную парту. Борис не мог долго сидеть в одиночестве на полу и решил подойти к девушке. Им, наконец, нужно поговорить. Не зря же Теодор «так» старался. Однако в этот самый момент, и так тусклая, лампочка погасла. — Блин, Поттер, это уже перебор. — Борис знал, что Шарлотта боится темноты. Сейчас этот страх был особенно обострён. — О господи! Б-борис… Б-борис, где ты? Ты тут? Куда ты делся? Подойди ко мне!.. Пожалуйста, Борис! Я сейчас тут коньки отброшу! — девушка слезла на пол и начала шарить руками в поисках парня. — Аккуратнее, Шэт, ты сейчас всё повалишь здесь!.. Ай! Это я вообще-то! — нащупав рукой лицо Бориса, Шарлотта схватилась руками за его воротник и уткнулась лицом в грудь, прячась. Её била мелкая дрожь. Темноты она боялась не только из-за монстров, которые в ней прячутся, но и из-за кучи навязчивых мыслей, которые втаптывали её в землю. Парень провёл руками Шарлотте по спине, нащупал ягодицы, хлопнул, чтобы она запрыгнула на него, и усадил на другой стол покрепче, всё ещё сжимая в объятиях. Отпускать её он совсем не хотел. Девушка, по своим соображениям, тоже. Борис не был настолько крепким и широким, чтобы за ним было удобно прятаться, однако Шарлотта была ниже и стройнее его, так что всех всё устраивало. — Борис, не уходи… никуда. Пожалуйста. Я отпинаю твоего Тео, как только он нас выпустит… — постукивая зубами, произнесла девушка. — Ты же знаешь, что он просто хочет нас помирить. Не бойся, тут нет ничего такого. Я ведь… рядом, да. — Рядом?.. — Шарлотта задрала подбородок, пытаясь разглядеть глаза Бориса в темноте. — Борис?.. — Да, люблю я тебя, люблю. Хватит уже бесится. Я не хочу, чтобы мы общались как не пойми кто. Как я могу… не… не любить тебя. Ты же мне нужна. Как я без тебя, дурочка? Пф-ф, боже! И ради этого стоило ссориться… — Прости, что я такая ненормальная идиотка… Мне… м-мне… мне просто так тяжело быть, а не казаться. Я очень устала, Борис. Я самая ужасная девушка из всех, что могла достаться тебе. — Ты прости… Мне просто нужно быть внимательнее к такой необычной тебе. Плохой парень — это я. Ты самая офигенная, Шарти. Иди сюда. — Борис покрепче обнял девушку и поцеловал. Всё-таки неделя порознь была одной из худших. Ощутить тепло его пухленьких губ было так ужасно приятно, что Шарлотта не смогла сдержать улыбки. Из уголков глаз у неё скатились слезинки, но в этот раз не от боли. Сейчас было чуть легче. — М-м! Борис. Погоди! Я же болею! — Да пофиг, будем болеть вместе.

***

      Утром следующего выходного дня Шарлотта проснулась под боком Бориса от звонка. Но это ничуть не испортило ей настроение — звонил отец. — Пап? — Мышка, прости, что не выходил на связь так долго. — Ничего, пап, всё хорошо. Как там твои дела? — С продажей дома всё прошло гладко, правда, твоя мать звонила, чтобы поскандалить, она пыталась снова отговорить меня. Но мы обо всё договорились. Однако, переезд немного затянулся. Я присмотрел классный дом на побережье в Дублине — место шикарное, уверен, тебе понравится. Вещи я уже отправил, осталось закончить здесь мелкие дела и в конце месяца я вылетаю. Надеюсь, мы встретимся с тобой очень скоро, детка. — Боже, папа, я так рада это слышать! Я поговорю с Эллой, чтобы свалить к тебе как можно скорее!.. — девушка радостно запрыгала на коленях на кровати, слыша, как недовольно ворчит Борис. — До скоро, пап, очень люблю тебя, позвони, как взлетишь. — Обязательно, Шарти. Люблю тебя.       Девушка отбросила телефон в сторону и счастливая завалилась на Бориса, вызывая у него страдальческий стон. Шарлотта не знала, что может быть сегодня лучше, чем хорошие новости от отца. Она спит и видит, как они вместе будут наслаждаться жизнью на новом месте. Однако внезапно раздаётся ещё один звонок. Девушка вскакивает и принимается искать в одеяле смартфон. На экране высветилось «мистер говнюк Харт» — Шарлотта удивилась и почувствовала, что засосало под ложечкой. Взяв трубку, она села, выпрямив спину, и дружелюбно произнесла: — Доброе утро, мистер Харт. — Шарлотта, доброе, хотел сказать, что у нас освободилась одна роль героини второго плана, я решил утвердить тебя. — ЧТО? ВЫ СЕРЬЁЗНО? — не сдержавшись, выкрикнула девушка. От неожиданности Борис ударился головой о стену и приподнялся на локтях, видя, как перед его глазами маячат ножки Шарлотты в шортиках — он, не задумываясь ни о чём, засмотрелся. — Мистер Харт, огромное спасибо! Я очень рада! — Да, я понимаю. Однако учти, что тебе придётся работать в два раза больше, потому что ты присоединяешься к нам посреди рабочего процесса. В понедельник жду тебя в четыре в актовом зале. Сегодня вечером староста вышлет тебе сценарий. Подучи, сколько успеешь. Всего хорошего.       Как только в трубке послышались гудки, Шарлотта запрыгала от счастья на кровати, громко радуясь. Телефон же полетел куда-то в неизвестном направлении. Лучше, чем сегодня, она себя давно не ощущала. Всё хорошее случилось буквально за пару минут. Она была готова кричать всему миру о том, как счастлива.       Борис усмехнулся, глядя на девушку и щуря от солнца глаза. Когда она была такой счастливой — выглядела ещё красивее, чем прежде. Кажется, что такой «собой», такой настоящей, она выглядела очень редко. Прикрытые глаза, лучезарная улыбка на розовато-алых губках, разлетающиеся во все стороны смоляные длинные слегка вьющиеся волосы, чуть покрасневшие щечки и по привычке сморщенный от радости носик — Борис хотел бы видеть её такой каждый божий день. Шарлотта упала рядом с Борисом и принялась покрывать его сонное лицо маленькими поцелуйчиками. — Меня! Взяли! Представляешь! Борис! Я так рада! Боже! Мой! Давай напьёмся? Давай и Тео позовём! — Ты умница, Шарти… Сделаем всё, что хочешь, только дай ещё поспать…       Но поспать Шарлотта Борису не дала. Она все уши ему прожужжала своей предстоящей игрой в театре. Только переезд она пока обсуждать не хотела. Сейчас она просто чувствовала себя отлично и так хотела, чтобы её «отлично» длилось вечно.

***