Пожалуйста, приснись мне...

Дженс сидел на кровати в хижине и рассматривал свидетельство о браке. Как это странно. Вроде шуточная бумажка, ненастоящая церемония и даже бутафорская свадьба. Но почему так радостно колотиться сердце в груди? Почему он ощущает себя сейчас реально счастливым? Он посмотрел на кольцо, блестевшие на пальце, поверх его собственного обручального. Тонкий золотой ободочек прекрасно дополнял более массивное кольцо. Как будто так и надо. Так и должно быть. Если сердце из двух половин, то и колец должно быть два. Он снял кольцо и повертел в руках. С внутренней стороны блеснула маленькая гравировка: «D with love». Дженс улыбнулся. Миша… Он просто без выкрутасов не может. Вот только как объяснить появление этого кольца Дэннил? Ну не может же он сказать ей, что это подарил Миша, когда они шуточно поженились на пляже? Кстати, а где он? — Миш? Мииишк? Ты куда подевался? — Дженс хотел было уже пойти на его поиски, как вдруг, дверь распахнулась и на пороге появился Миша… С макияжем и в свадебном платье и фате. Дженс с перепугу кувыркнулся с кровати. Он уселся на полу и обалдело уставился на Коллинза. — Ты…это. Миш. это как? — он просто не мог подобрать слова. — Миша? Кто это, дорогой? Тебе что-то не нравится, Дин? — он растянул ярко накрашенные губы в улыбке. — Ты перепутал, малыш. Я Касси. И сегодня наша первая брачная ночь, котик. Он щёлкнул выключателем, погрузив комнату во мрак. Лишь свет луны, заглядывающей в окно, слабо освещал его сейчас. Он стал аккуратно расстёгивать платье. — Стой… — прохрипел сорвавшимся от возбуждения голосом Дженс. — Не надо. Я сам, Касси. Он подполз к нему и, шумно выдохнув, занырнул под подол платья. И застыл. Он даже в своих больных фантазиях не мог представить себе того, что открылось его взору. Изящные белые чулочки с кружевом обтягивали стройные ноги. Подвязки с бантиками прикреплялись к ним. А все нехилое хозяйство кокетливо прикрывали белые кружевные трусики. Прикрывали с трудом, потому как удержать уже солидно окрепший прибор они тупо были не в состоянии. Дженс буквально взвыл, увидев это. Он тут же вцепился губами в это великолепие и обхватил руками ногу, затянутую в капрон. Понимая, что ему просто сносит башню от увиденного, он вынырнул из-под юбок, схватил Мишу на руки и потащил на кровать. — Бля, Миша… Охренеть. Это просто охуенно. Я хочу тебя! В таком виде ты меня просто сводишь с ума. — его руки настойчиво и дерзко начали стягивать платье. — Дженс, аккуратне с костюмами. Они прокатные. Иначе нам отровут голову за порчу. — Миша захохотал в голос. — Ох, прости. Я выпал из роли. Дииин, будь нежнее, пожалуйста. — Нежнее?! Черт, Касси! Я не могу быть нежнее, когда в моих руках такая сучка! — он быстро дёрнул молнию и стянул платье. Взгляд его скользнул по белью, надетому на Мишу. — Черт, черт, чееерт! Да я щас кончу от одного твоего вида! Одежда летит на пол. Он рывком перевернул Мишу в коленно-локтевую и смачно шлёпнул по оттопыренной заднице. — Я надеюсь, что хотя бы белье я могу порвать. Потому что мне глубоко параллельно во что мне это встанет. — он дёрнул подвязки. Шелковые ленты развязались. Он подхватил их и связал Мише руки. — Надеюсь, тут есть гель? Потому что если его нет, я трахну тебя насухую! Миша изогнулся в пояснице. — Конечно есть. Посмотри на тумбочке. И незачем насухую. Ты не получишь от этого удовольствия, мой охотник. А я хочу, чтобы ты сегодня испытал наивысшее наслаждение! Дженс замер. Ну Миша! Сперва вогнал его в шок, а теперь мечтает подарить ему нирвану! Нежность вдруг затопила все естество. — Кас, ангел мой! Я не причиню тебе боли. — он стянул кружевные трусики. Губы побежали, обласкивая крепкие ягодицы. Язык облизывал их, постепенно приближаясь к цели. Он аккуратно коснулся дырочки, прошёлся вокруг и слегка занырнул внутрь. Почувствовав, как Миша вздрогнул, Дженс лишь усилил ласку. Пальцы, обильно смазанные гелем, медленно вошли. Два. Сразу. Они продвигались осторожно, оглаживая упругие стеночки. Другая рука, обхватив напряжённый член, медленно подрачивала его в такт движениям пальцев. — Дин, Диииин. Возьми меня. Я хочу тебя целиком. — стон, какой-то нервный и порывистый, вырвался из Мишиного горла. — О, бля. Черт, твою мать! Дин, плиииз. Трахни меня сейчас. — Ммм. Плохой мальчик! Плохо просишь папочку. — Дженс откровенно съезжал с катушек от того, что происходило. Он вынул пальцы, подвёл головку к пылающей дырочке и нежно проводил вокруг. — Касси, попроси меня как следует. Шлепок. Миша вздрагивает и наклоняется вперёд, широко расставляя ноги. — Дин. Что ты хочешь услышать? Трахни меня. Отдери. Выеби. Назови это, как хочешь, только, умоляю, сделай это! Я не могу больше. Я слишком тебя хочу! Дженс с восторгом оглаживает эту аппетитную задницу. Ему хочется, очень хочется сейчас вогнать ствол глубоко, трахать его, чтоб он стонал и извивался, как заправская шлюшка. Такой покорный, со связанными руками, и в… О, бля! Чулки! С кружевом! Они просто сводят с ума! Но Дженс понимает, что если он сейчас это сделает, то это будет последнее, что он совершит этой ночью. Потому что он тупо даже не успеет двинуться. Его уже трясет от вида Миши, ну а если он… Ох, ебать! Этот чертов шельмец доводит до исступления! На тумбочке вдруг завибрировал телефон Миши. «Viva la dlva! Viva Victoria. Afrodita!» — понеслась песня. Миша вынырнул из катакомб дикой страсти, куда он успел ухнуть с головой. — Это Вики… Мне надо ответить, иначе она телефон оборвет… — как-то виновато прошептал он и потянулся к трубке связанными руками. Дженс тут-же перехватил их и рывком вернул на место, припечатав к кровати. — К черту Вики! Кас! Не смей! Я не разрешаю тебе! Сегодня ты МОЙ! Ты — Кастиэль! И нет никакого Миши и Вики! Ты понял меня, Новак! — Дженс рывком поднял его с постели. — Ты хотел, чтоб я тебя трахнул? Пойдем… Он потащил Мишу к выходу. Несколько шагов, и они уже на берегу океана. Прибой с шумом накатывал на песок. Бирюзовая вода а темноте казалась совсем черной. Дженс упал на песок и потянул за собой Мишу. Он смотрел на него, не в силах скрыть восторг. Да и было от чего! Свет луны падал на обнаженную кожу, покрытую капельками воды, отчего она, отливая серебром, искрилась мелкими бриллиантиками. Темные волосы прядками выбиваются из-под фаты. На лице просто блядский макияж. Пухлые губы покрыты ярко-алой помадой. А дальше… О, боги! Абсолютно обнаженный, если не считать пикантных чулочков, возбуждённый, с нервно подрагивающим членом. Мишка несколько смутился под столь пристальным и похотливым взглядом, и попытался закутаться в фату. Дженс рывком сбросил ее вообще. — Нет, мой ангел! Даже не думай скрыть от меня твою красоту и возбуждение! — он решительно поднялся и, подойдя вплотную, слегка потянул Мишу за нижнюю челюсть. — Открывай ротик, детка! И не надо сопротивляться. Открывай свой похабный блядский ротик. Молодец. А теперь соси. Чтоб я видел и слышал, как ты это делаешь. Как тебе это нравится. Миша обхватил губами его член и заглотил довольно глубоко. Секунду промедлил, привыкая, и начал интенсивно сосать. При том он стонал так, что Дженсу закладывало уши от невозможного возбуждения, накрывавшего с головой. — Кас, тебе нравится это? Вижу, что нравится. Тогда покажи мне, как ты меня хочешь. Давай, ангелочек. Подрочи. Миша покорно опускает связанные руки и обхватывает каменно-твердый ствол. Двумя руками это не удобно, но он пытается изобразить, как может. Дженс минуту наблюдает за этим, не прекращая вгонять член в его рот. — О, бляяя. Стой! Иначе я сейчас залью тебе полную глотку. Рано. Ещё слишком рано. — он резко выдирает ствол из горячего рта. — Поворачивайся. Черт! Какая задница! Все, больше я не сдержусь. Иди сюда немедленно! Тебе конец, ангел! Он больше не церемонился. Вогнав член сразу наполовину, он остановился, просто чтоб услышать протяжный стон Миши. — Сучка. — просто констатация факта. — Но ты МОЯ сучка! Сильнее. Глубже. Мощнее. Он вгонял ствол по самые яйца, довольно сильно ударяясь ими о Мишины, а потом вытаскивал полностью. И вновь вгонял. И это было нереально охренительно! Трахать его вот так, слышать его сумасшедшие стоны, мольбы, просьбу сделать это сильнее, перемешивая это с отборными матюками и нежным всхлипом. А потом прижать его, схватив поперек живота, и чувствовать, как вздрагивает это податливое тело, потом мелко дрожит, изгибаясь в его захвате. Как толчками вылетает сперма, падая прямо на песок, и тут-же смывается накатившей волной. Как Мишка, пронзительно закричав, внезапно теряет силу и будто лишается всех костей разом, стекая раскаленным серебром на песок. Как он тяжело и порывисто дышит, тихо шепча, как мантру: «Дин! Люблю тебя…» И в этот миг сорваться самому. Раскрыв крылья, взлететь на самую вершину. Почувствовать, как солнце нещадно опаляет твои крылья и, выпустив в горячие глубины весь свой «арсенал», свалиться рядом с ним, зайдясь в рыданиях. Истерика. Она вновь накрывает с головой, вышибая предохранители. Слезы ручьями по щекам. И стон, больше похожий на вой. «Кас. Каааасссс. Кастиэль. Люблю тебя…» Они валялись на песке, окутываемые тёплыми волнами, и прижимались друг к другу, боясь разорвать этот союз тел, рук, губ и душ. Дженс развязал Мишины руки. — Миш… Ты знаешь, что ты не должен был играть ангела. Ты — демон! Самый настоящий. Тебе даже играть ничего не надо. Воплощение Люцифера на земле. — Дженс усмехается и тихонько гладит его лицо. — Ты хоть понимаешь, что это уже клиника! «Палата номер 6». Да мне, бля, скоро ни один психиатр не поможет. Миша протирается об его ногу жёстким ёжиком лобковой поросли. Нога, обтянутая мокрым чулочком, ложится сверху. — Все мы в этом мире — психи. Каждый по-своему. И планета Земля — одна большая «Палата номер 6». Так что, расслабься. Тебе же это понравилось, Дженси? Вместо ответа, Дженс смывает помаду с его губ солёной морской водой и впивается в них горячим поцелуем. Руки прохаживаются по телу. Пальцы захватывают пригоршню мокрого песка и размазывают по животу. В голове вновь закипает. Сердце, гулко ухая, внезапно сползает куда-то в живот и теперь его удары пульсовой волной прокатываются по всему, что ниже поясницы. Дженс тянет на себя Мишу и укладывает сверху. Большая волна подкатывает к берегу, окатив их с ног до головы. Она набрасывает на тела скользкие морские водоросли, и Дженс опутывает ими тело любимого. — Русалка… — тихо стонет он. — Наяда… Погубишь… Ты меня погубишь… — Я утяну тебя в океан наслаждений, утоплю в пучинах страсти, заточу в глубинах удовольствий и навеки оставлю в плену, мой охотник. — голос обволакивает, как колдовское пение птицы Феникс. Он чувствует, как снова восстаёт успокоившаяся было плоть, как его любимый вновь полыхает. — Ты останешься моим пленником. Я закую тебя в цепи страсти и буду любить, в самой извращённой форме. Когда пожелаю. И ты покоришься. Дженс ощущает этот томный шепот уже даже не ушами. Он слышит его как вибрато, импульсами несущейся по телу. Он заставляет дрожать. Член снова в боевой готовности. Но Дженс не успевает даже ничего сказать, потому что Миша, задрав его руки и крепко прижав их к песку, сам садится сверху, насаживаясь на член. Дженсен вскрикивает и вцепляется в эти бедра, которые сейчас плавно движутся на нем. — Господи, Миш. Это сейчас ты меня трахаешь, или, все-таки, я тебя? А впрочем, какая разница… Давай, детка. Не останавливайся. — рука подхватывает Мишин член. Дженс чувствует, как мучительно больно ломит яйца. Ну потому что невозможно вот так трахаться бесконечно. Это уже третий раз за вечер. Кажется… Или четвертый? Боже! Да он с женой в пору самого бурного развития их романа этого не делал! Однако, устоять он просто не может. Его тело, помимо воли и здравого смысла, само рвется навстречу Мишиным рукам и губам. Оно пылает нескончаемым голодом. Он сводит с ума, обескровливает, как голодный вампир, но противостоять ему невозможно. «Плевать. Даже если однажды я так сдохну в его руках… Мишка… Ещё… Демон. Порочный страстный демон. Убей меня.» — в его голове уже полный сумбур. Красной лампочкой горит только одно: «я хочу кончить». Потому что иначе это возбуждение разорвет его на молекулы. А Коллинз будто слышит все эти шальные мысли. Он снова наклоняется к уху: — Ты хочешь умереть в экстазе? Ну уж нет! Но в нирвану я тебя отправлю. — губы накрываю поцелуем. Движения на нем быстрее. — Я высосу тебя до капли, Дин. Я заберу тебя в рабство навеки. Давай, кончай, детка. Подари мне радость видеть тебя на вершине твоего «Дзена». О, да, малыш. Я чувствую, ты близко. Я помогу. Губы вновь возле уха. Голос становится сладким как патока. — Дииин, Дин, бля. Давай, ещё… Трахай меня. Скажи мне, кто я? Говори Дин. Кого ты любишь трахать? — Кас… Кастиэль… Миииишка! Черт! Сука! Ааа… — Дженс сжимается. Тело сводит судорогой. Он застывает и взрывается, рассыпаясь на миллионы осколков. Рыдания разрывают грудь. Он кричит, перекрывая даже шум накатившей волны. — Да, мой котик. — Мишка соскакивает с его члена и подносит свой ствол ко рту Дженса. Его движения резкие. — Открой ротик, Дин. О, дааа. Чёртовы губы! Дин, я их обожаю. Ты сосешь, как шлюха. А чего я ждал от тебя с такими блядскими губками? Ебаать. Я больше не могу. Глотай. Сука, глотай все!!! — он вгоняет ствол в рот и выпускает в глубины горла все, что ещё осталось. И это тоже третий… Наверное… И снова сладкая истома. Они валяются на песке не в силах прийти в себя. — Знаешь, Миш. Я готов. Готов вот так умереть однажды, забыв про все на свете. Смотри, уже рассвет. — Дженс ерошит мокрые темные волосы. — Может мы всё-таки поспим немного… — Пошли в хижину. Ты прав. Надо поспать. Я чувствую себя выжатым, как лимон. — Миша поднимается и тянет руку Эклсу. — Надеюсь в этом памятнике средневекового быта имеется душ и чего-нибудь пожрать. Дженсен хохочет и поднимается. Он прижимает к себе Мишу и нежно целует в кончик носа. — Фу, как примитивно! Неужели ты не насытился любовью? Миша серьезно смотрит на него. — Любовью — Да! Но жрать все-равно хочется. Они смеются и идут в хижину. Приняв душ и наскоро перекусив найденными в холодильнике продуктами, они без сил падают на кровать и проваливаются в блаженный сон. У них ещё один день и ночь. Вместе.