Кофейная горечь

      Скарамучча усердно латал дыры своего кокона, которые, видимо, умудрился пропустить при его многолетнем сооружении.       Слой за слоем, мазок за мазком, устраняя каждую щелочку. Он и не помнил, когда делал это в последний раз так истерично и рьяно, боясь облажаться и снова почувствовать.       Почувствовать кого-то кроме Тартальи и Нахиды за своей холодной броней, за толстой каменной стеной.       И, как назло, белокурая макушка с той самой отличительной красной прядкой мелькала в поле зрения Скарамуччи все чаще и чаще, моментами сбивая хмурого бариста с рабочего настроя, стоило знакомому мягкому голосу прозвучать где-то рядышком или мелькнуть у парадного входа.       Алые глаза всегда смотрели на него с таким обжигающим дружелюбием, что Скарамучче хотелось зажмуриться, или же просто ослепнуть навсегда. Но, что удивительно, незнакомец никогда не переступал через ту хрупкую черту между сомнительным терпением и раздражением Скарамуччи: не навязывался, не докучал излишними вопросами, лишь в своей неповторимо-вежливой манере советовался с ним на тему того, что именно ему стоит попробовать в этот раз.       Капля за каплей в его сердце копилась смута.       Скарамучча не знал ни его имени, ни чего-либо еще; никаких крупиц информации, лишь большой знак вопроса на его едва освещенном силуэте. Единственное, что всегда бросалось в глаза и могло хоть немного рассказать о незнакомце - его постоянный, чуть небрежный полуофициальный вид и стопка исписанных бумаг, с которой он работал. У Скарамуччи была парочка мыслей и догадок о роде деятельности его уже почти постоянного клиента, но он не углублялся в анализ, как бы ни было любопытно; чаще всего он обрывал любую всплывающую мысль на корню и отбрасывал в самый далёкий ящик, ругая себя за столь излишнюю заинтересованность.       О, он даже подписал этот дальний ящик:       «Бесячий, но симпатичный придурок, вечно не знающий, что выбрать»       И вообще, какого хрена у него была такая банковская карта? Судя по виду - эксклюзивная, с уникальным дизайном и золотой отделкой, Скарамучча прекрасно знал, как выглядят такие карты, так как владел похожей когда-то давно.       Тарталья тоже обратил на нее внимание. Еще тогда, в самую первую их встречу. Так что он точно не надумывал.       У него было много вопросов…       Но незнакомец всегда оставлял ему щедрые чаевые, поэтому Скарамучча не жаловался, принимая такую странную данность себе во благо, прогоняя, словно назойливых мушек, постоянно всплывающие вопросы.       Да, его действительно так легко подкупить. ㅤ

━─━────༺༻────━─━

      Зевнув, Скарамучча подправил округлые очки, внимательно заполняя рабочий бланк, уже закончив с маркировкой продуктов в баре.       Венти перекинул на него бумажную работу (благо, совсем небольшую), и, отчасти, это было взаимовыгодным соглашением для обеих сторон. Пока людей не так много - Венти брал все заказы на себя, радуясь тому, что с документацией ему работать не нужно, а Скарамучча наслаждался небольшим, но столь необходимым ему уединением от клиентов.       Он более-менее влился в бешеный ритм новой жизни, все еще ненавидя свою работу, но не столь рьяно, как неделю назад. Он прекрасно понимал, что не сможет полюбить ее, даже если зарплата утроится и все люди внезапно перестанут пялиться на него (или просто существовать в одном помещении).       Конечно, хотелось сдохнуть моментами, особенно в час пик, когда руки еле успевали готовить несколько заказов одновременно; держать каждую мелкую деталь в и так свинцовой и тяжёлой от усталости голове было трудно.       Но он привык. Привык почти ко всему и всем.       Привык к вечно энергичной Эмбер, привык к Сян Лин, которая изредка мелькала на кухне в его смены на выходных. Привык к Ноэлль, которая изрядно его раздражала своей стеснительностью и постоянным желанием угодить. Привык к Эоле, которая всегда косо поглядывала на него, не скрывая своего холодного и настороженного отношения (и Скарамучча отвечал ей тем же). Привык к Гань Юй и Кэ Цин, хоть и пересекался с ними изредка, в основном ближе к закрытию, когда Кэ Цин пересчитывала деньги в кассе в сопровождении Гань Юй.       Черт, да он даже привык к Венти.       К, мать его, Венти.       Человеку, который мог вывести его из себя одним лишь взглядом и оброненным не к месту игривым смешком.       Их общие смены со стороны напоминали юмористическое шоу, а барная зона трансформировалась в сцену, где оба выдавали в сторону друг друга максимально абсурдные, но искрометные шутки, пока никто не слышит.       Кроме того самого постоянного клиента, у которого был просто великолепный слух.       Скарамучча никогда не признает, что ему это чертовски нравилось. Венти был достойным словоблудом, талантливым, играющим с ним без лишней грязи и грубости. Лишь изредка мелькающая после хорошего подкола ухмылка выдавала удовольствие Скары с потрохами, угождая в капкан хитрых бирюзовых глаз, которые отвечали ему тем же.       — Скарамучча, а хочешь анекдот? — голос Венти, словно колокольчик, прозвенел рядом.       — Не хочу, — сухо произнёс темноволосый, не отвлекаясь от заполнения бумаг.       — Ожидаемо, но я все равно расскажу, — игриво протянул парень с косичками, параллельно начиная готовить поступивший заказ, взбивая молоко для латте.       — Ах, иллюзия выбора.       — Знаешь, почему шутки про утопленников обычно несмешные? — зеленоглазый посмотрел на Скарамуччу, который после специально выдерживаемой Венти паузы вопросительно приподнял бровь, отчасти выдавая весь свой интерес (или жалость) с потрохами, — потому что лежат на поверхности.       Тихий вздох, минутная пауза уже со стороны Скарамуччи.       — Пиздец.       — И тебе добрый вечер, — тихий смешок, а после задорное, но немного конфузное хихиканье Венти где-то за спиной.       О нет.       Скарамучча узнает этот бархатный голос из тысячи.       — Давно тут? — Скарамучча поднял взгляд, сразу же угождая в объятья внимательных алых глаз.       — Только подошёл, — с нотками, казалось бы, неуместной неловкости произнёс тот, стягивая наплечную сумку.       Конечно же беловолосый услышал часть их разговора, как только пересек парадный вход. Но Скарамучча об этом точно не узнает. А вот Венти сразу же все понял по показательной неловкой улыбке парня, который совершенно не умел врать.       — Прекрасно, опять будем играть в наши излюбленные шарады? Где я буду пытаться угадать, что тебе может понравиться, — Скарамучча привстал, аккуратно убирая листы бумаги в сторону, параллельно снимая очки.       — Шарады, хм, — снова эта теплая улыбка, черт. — Все, что ты готовил для меня, было невероятно вкусным и необычным, за что я безмерно признателен. Полностью доверяю твоему выбору.       Венти как-то неловко напевал, взбивая в блендере основу для фраппе, мечтая слиться со стенами бара.       Скарамучча кивнул, тихо хмыкнув. Отвернувшись, как бы показывая, что он собирается приступить к выполнению заказа, темноволосый тихо, едва заметно выдохнул. В груди все перевернулось, а губы сжались в одну тонкую линию.       Снова. Он снова делал это с ним.       Как ему не ненавидеть эту работу еще больше, если именно она столкнула его с этой белокурой аномалией? Аномалией, которая ломала его, как хрупкую фарфоровую куклу. С тихим треском, едва сдавливая, образуя сотни маленьких трещин. Трещин, от которых он точно сломается и окончательно развалится на части, оголяя отвратительное, так тщательно скрываемое им нутро.       — Доверяешь моему выбору, да? — тихо произнес Скарамучча, как только беловолосый ушел, натянуто улыбаясь. — Очень зря.       Накопившаяся за эту неделю неопределенность уже била через края чаши его терпения.       Скарамучча был параноиком. Эта извращённая черта была необходима ему для выживания. Для анализа, для проверки людей, для правильного выбора связей. Для того, чтобы всегда быть готовым к удару, не обжечься, заранее представляя самый наихудший расклад вещей.       И он не верил, что кто-то может относиться к нему так хорошо, не зная даже толики того, что находилось внутри него за всеми покровами. Скарамучча ненавидел людей, которые были добры к нему из жалости или, не дай бог, синдрома спасителя, что еще хуже.       Нахида и Аякс были исключением. Они видели его самые уродливые стороны еще до того, как предприняли попытки прикоснуться. Они знали его.       Но этот парень не видел. Не знал. Так почему же он такой дружелюбный, такой вежливый? Почему он так тепло смотрел и смотрит на него. Не просто как на бариста, который готовил ему вкусные напитки; не просто как на обслуживающий персонал, с которым хотелось быть вежливым просто из должного воспитания.       Он относился к нему, как к человеку; обособленному и уникальному. Будто знал его.       Как же это раздражало.       К черту.       Холодно ухмыльнувшись, Скарамучча направился к кофемашине, игнорируя едва-слышимые вопросы Венти. Мысли были громче. Они вопили.       Сварив двойной эспрессо, парень залил в питчер сливки и обильное количество кленового сиропа. Хорошенько взбив все пароотводом кофемашины до устойчивой пенки, Скарамучча перелил напиток в высокий стакан.       Конечно же он приготовил этот напиток из вредности, запомнив, как беловолосый относился к кофе. Ох, и он специально добавил именно кленовый сироп, так же прекрасно зная, как этому парню нравятся кленовые листья. Не нужно быть гением. Они частенько мелькали в его образе. Прямо как та брошь на наплечной сумке в виде злополучного алого листа, или еще один листик, вышитый на кармашке его песочной рубашки.       Кленовый сироп и омрачающий всю прелесть его тонкого вкуса кофе, привкус которого всегда будет доминировать в напитке.       Он вложил в этот раф метафору:       Держись от меня подальше, я не так хорош, как ты думаешь. ㅤ

━─━────༺༻────━─━

      Беловолосый сидел в самом тихом уголке кафе и, по уже устоявшейся традиции, что-то корректировал на исписанных разным почерком листах, едва заметно хмурясь, чуть опустив голову. Белые пряди слегка растрепались, выбиваясь из хвостика, но парню, казалось, было совершенно не до этого.       Но стоило Скарамучче только мелькнуть в поле его зрения - гость сразу же поднял на него взгляд, едва заметно, по-особенному нежно улыбаясь уголками губ, что не ускользнуло от внимательных глаз цвета индиго.       Скарамучча лишь молча поставил на его столик горячий стакан с кофе, и, не дожидаясь какой-либо реакции, зашагал обратно, будто вспоминая о делах, которые ему еще необходимо успеть сделать до конца смены. Грациозно и вальяжно, поправляя темно-синие локоны.       И как же хорошо, что он не увидел расплывшуюся по лицу беловолосого ухмылку, который лишь довольно, с тихим-тихим смешком, провожал взглядом уходящего восвояси Скарамуччу.       Вернувшись в бар, Скара вернулся к работе.       — Ты такой дурак, Скарамучча, я тебе поражаюсь моментами, — наконец прокомментировал Венти; он наблюдал за этим цирком все это время со стороны.       — Я твоего мнения не спрашивал, — Скарамучча холодно уколол, очищая холдеры кофемашины щеткой.       — А стоило бы! Я бы тоже окончательно свихнулся и вечно ходил угрюмым, если бы все так усложня…       — Еще одно слово и это, — резко перебил Скарамучча, приподнимая щетку, — будет у тебя в глотке. Я не шучу. Просто заткнись, блять.       Венти лишь вздохнул, закатывая глаза, возвращаясь к уборке. В эту же секунду он дал себе обещание не лезть с советами к этому ворчливому идиоту. Только если он сам не попросит.       То бишь никогда. ㅤ

━─━────༺༻────━─━

      Спустя пятнадцать минут парни закончили с уборкой, оставляя бар в идеальной чистоте. В зале почти не осталось клиентов, поэтому у них было еще двадцать свободных минут перед закрытием. Новые заказы на горизонте не маячили, а если бы и маячили - Скарамучча бы трёхкратно проклял наглеца (мысленно, конечно же), ведь он только-только закончил с очисткой кофемашины, которая прямо сейчас так привлекательно блестела.       Он очень сильно надеялся, что парень с теми самыми запоминающимися (будь они прокляты) глазами незаметно ушёл, пока Скарамучча был занят работой. Плевать на чаевые, он точно не хотел видеть его сейчас. Возможно, где-то в глубине души пробивались укоры совести и легкого чувства вины (очередная и так горячо любимая им биполярочка, когда его эмоциональная импульсивность спорила со здравым смыслом), и он не хотел даже заглядывать парню в глаза. Сняв фартук и усевшись на барный стул, парень уставился в телефон, устало ложась на стойку. Увидев парочку сообщений от Тартальи, темноволосый незамедлительно начал набирать ему ответ, чтобы отвлечься; а после начал кратко пересказывать ему события подходящего к концу рабочего дня.       Глаза уже наливались тяжестью, а тело, по классике, устало гудело, он точно плюхнется спать сразу же, как переступит порог дома.       — Никогда бы не подумал, что кофе можно приготовить так вкусно, я приятно удивлен.       Блять, ну разумеется. Конечно же он не ушел.       — Я польщён, — нагло соврал Скарамучча, приподнимаясь и устало, не в силах притронуться к своей привычной маске, взглянул на источник всех мучащих его последнюю неделю переживаний.       Когда он говорил Тарталье, пусть и в шутку, что его слишком много в его жизни - он фатально ошибся.       Именно стоящего перед ним парня, который смотрел на него таким нежным, чуть обеспокоенным взглядом было слишком много. Ему хотелось на стенку от бессилия лезть.       — Жаль, что ты врёшь, ведь я прекрасно помнил о том, что ты не любишь кофе, — Скарамучча подметил, убирая телефон в карман джинс, заглядывая в алые омуты. Синие глаза мерцали хладнокровной серьезностью. Он ненавидел чужую ложь в любом проявлении. Лицемерно, учитывая то, что сам не брезговал ей пользоваться.       Но Скара действительно не понимал.       Не понимал, как ему вообще могло понравиться это гастрономическое извращение?       — Не люблю, — парень усмехнулся, с интересом всматриваясь в чарующую синеву. — Сегодняшний день стал исключением. Я удивлен не меньше твоего, — он уже прошептал, не разрывая зрительного контакта, словно боясь оборвать эту хрупкую ниточку, что удерживала их над широким обрывом.       Даже когда Венти прошёл рядышком, тихонько покашливая, с любопытством наблюдая за устроенной парнями сценой, они продолжали смотреть друг на друга.       — Значит, я могу спаивать тебе любую гадость и тебе понравится? — приподняв бровь, Скарамучча слегка ухмыльнулся, подсознательно цепляясь за эту ниточку всем телом с тем же рвением.       — Этого я не говорил, но можешь попробовать, — алые огоньки смотрели с лёгким вызовом, игриво, как довольный хитрый лис. Ответная лёгкая ухмылка расплылась по лицу.       — Пф, — Скарамучча отвёл взгляд при виде этой ухмылки, всем своим видом демонстрируя раздражение, но его щёки, напротив, предательски заалели. Он плюхнулся лицом в барную стойку, признавая, что проиграл в этой их маленькой минутной игре.       Смущение было ему так чуждо, он не знал, что делать       Он проиграл еще тогда, когда заглянул в эти глаза впервые. И всплывшие теперь последствия ему разгребать еще очень, очень долго.       Удовлетворенный, такой бархатный, ласкающий слух Скарамуччи смех добил его окончательно, вбивая еще один гвоздь в крышку гроба.       Услышав звон монет, бьющихся об стекло, Скарамучча слегка вздрогнул, но головы не поднял, сделав глубокий вдох.       Он ведь пытался нашкодить, задеть, оттолкнуть. Продумал все до мелочей, так старательно завуалировал мысль в этом сраном кофе.       А ему, блять, понравилось!       Скарамучче срочно нужен клоунский нос.       Спустя пару минут он почувствовал легкое похлопывание по спине, чувствуя, что это была маленькая ладошка Венти.       — Он ушёл, — тихо произнёс его коллега.       Подняв голову, Скарамучча лишь молча взглянул на баночку с чаевыми.       Он оставил больше, чем обычно       — Боже, какой же он придурок, — Скарамучча снова прикрыл лицо руками, а в особенности рот, но в этот раз каким-то особо жалким образом, будто всеми силами сдерживая вырывающийся из груди крик.       Венти лишь вздохнул, усаживаясь рядом. Ему так хотелось сказать: да вы оба друг друга стоите.