Кофейная горечь

      Скарамучча мучился от бессонницы, ворочаясь из стороны в сторону, сминая одеяла чуть дрожащими руками.       Голова гудела, а мысли то и дело бились о череп, словно стая мечущихся птиц. Как бы он ни старался стереть из головы вечерний инцидент, думая о чем-нибудь еще - мысли в очередной раз прокручивали колесо Сансары, возвращаясь к беловолосому парню.       Скарамучче точно нужно придумать ему обидное прозвище.       Ведь именно из-за него он не может уснуть.       Именно из-за него он неосознанно прокручивал киноплёнку их взаимодействий, приостанавливая ее каждую чертову секунду, чтобы хорошенько рассмотреть все детали.       Рассмотреть его.       Ему хотелось что-нибудь разбить, ударить Тарталью, может, даже скинуться с окна, а лучше все и сразу.       Устало потирая лицо, парень пилил взглядом потолок, тяжело вздыхая. Он так и не смог рассказать все Тарталье, желая похоронить весь этот позор где-то внутри себя. Только вот кто ж знал, что оно будет рваться наружу так рьяно, острыми когтями скобля грудную клетку изнутри.       Ему хотелось выговориться Нахиде, несмотря на всю свою гордость и самостоятельность. Приемная мама всегда являлась для него неким эмоциональным компасом: помогала распутывать клубок всех его страхов и тягот, учила эмпатии и пониманию, показывала Скарамучче ту сторону жизни, которую последний ранее предпочитал игнорировать.       Она была его маленьким психотерапевтом, правда, ее «услугами» он пользовался крайне редко. Их сеансы можно пересчитать по пальцам одной руки.       И до чего же он себя довел, раз нуждался в ее помощи? Одна лишь мысль о том, что эти проницательные зеленые глаза увидят все это внутри него, прекрасно отрезвляла.       Он разберется самостоятельно. Возможно, задыхаясь, отчаянно барахтаясь, но разберется. Как и всегда.       Взглянув на настольные часы, которые показывали три часа ночи, Скарамучча раздраженно застонал. Четыре часа на сон, а после - «любимая» работа. Просто великолепно.       Может, посчитать овечек? Начать решать арифметические задачки в уме?       О. У него была идея получше.       Прикрыв глаза, парень слегка ухмыльнулся, расслабляясь всем телом.       Беловолосый придурок. Мудак. Вечно улыбающийся еблан. Идиот, не умеющий выбирать, подкидывая ему лишнюю работу. Вежливый до усрачки дебил. Красноглазый чертила. Раздражающая задница. Придурок. Ах, уже было. Полудурок. Чудила.       Мягкий, такой плюшевый на вид дурак с этими дурацкими алыми глазами…       Тихое сопение разлилось по комнате. ㅤ

━─━────༺༻────━─━

      — Выглядишь на редкость дерьмово, Скар, — вместо приветствия прокомментировал Тарталья, заходя в квартиру, не дожидаясь приглашения, — ты вообще спал? — рыжеволосый обеспокоенно рассматривал маленькую фигуру, замечая тёмные синяки под глазами друга.       — Спал, но как видишь, максимально дерьмово, — не обращая внимания на наглость друга, Скарамучча закрыл входную дверь, возвращаясь в ванную, из которой его выдернула наглая рыжая морда. Аякс всегда приходил к нему перед началом их общей смены, чтобы отправиться на работу вместе. Жили они совсем рядышком.       Тарталья еще что-то пробубнил ему, видимо, обосновавшись на кухне, но темноволосый предпочел проигнорировать. Из-за недостатка сна он чувствовал себя рассеянным и заторможенным, поэтому не горел желанием общаться, пока не закончит все приготовления к работе.       Вернувшись к прерванному занятию, Скарамучча аккуратно нанес на глаза свою любимую ярко-алую подводку, а после - аккуратно замаскировал синяки под глазами консилером. Немного манипуляций с косметикой и выглядел он намного свежее, что не могло не радовать.       Надев темно-синюю атласную рубашку и черные джинсы, Скарамучча, наконец, вышел, направляясь к терпеливо ожидающего его другу.       — Видимо, меня встречал какой-то другой парень, — Тарталья усмехнулся, разглядывая темноволосого. — У тебя есть брат близнец? Темное альтер эго? Хотя нет, вот же оно, стоит передо мно… ай, — в лицо Тартальи прилетело кухонное полотенце.       Скарамучча выхватил из рук рыжего засранца баночку колы, которую тот, видимо, нагло спёр из его холодильника, делая глоток бодрящего холодного напитка прямо у него на глазах. Аякс показательно надул губы, с наигранной обидой смотря на друга. Закатив глаза, Скарамучча достал из холодильника еще одну баночку, молча протягивая ее рыжеволосому в снисходительном жесте.       Довольно улыбнувшись, он принял дар, открывая банку с характерным громким звуком.       — Слушай, Скара, а не хочешь погулять со мной и Альфом завтра? У нас как раз выходной, развеешься немного, траву потрогаешь.       Тарталья прекрасно знал, как Скарамучча любит его сиба-ину - Альфа. Исход этой битвы был ему известен уже заранее, темноволосый не сможет отказать, он знал его, как облупленного.       — Хорошо, — равнодушным тоном произнёс тот, стараясь не выдать свою заинтересованность. Стоило ему только представить мордашку этой буханки хлеба, а не собаки, которую он просто обожал тискать втихаря - на лице мелькала легкая, едва заметная улыбка. Животных он любил в разы сильнее, чем людей. Прелестные создания.       — Замётано, а теперь давай собираться. ㅤ

━─━────༺༻────━─━

      Как же он хотел спать. Легонько шлёпнув себя по щекам, кажется, уже в десятый раз, Скарамучча продолжил готовить манго-ананасовый смузи, вежливо улыбаясь девушке, которая внимательно наблюдала за его работой, как-то чуть смущенно улыбаясь ему. Но он не обращал внимания, уже прочитав ее мысли при самом первом обмене взглядами.       Да-да, я знаю, что симпатичный. Да-да, иди нахер. Я улыбаюсь тебе только потому, что должен.       Отдав заказ и отвернувшись от желающей что-то сказать ему девушки, темноволосый принялся наблюдать за Тартальей, который готовил кофе совсем рядышком. Убедившись, что девушка ушла, он немного расслабился, усаживаясь на стул. Парень чувствовал, как начинает клевать носом, медитативно наблюдая за руками друга, как сонный кот. Удержавшись от еще одного шлепка по лицу, Скарамучча перевел все свое внимание в зал, разглядывая обосновавшихся за столиками людей.       Сейчас он чувствовал себя более-менее умиротворенно, зная, что его постоянный клиент обычно объявляется к вечеру. Как быстро он переобулся, конечно. Раньше его раздражало любое мелькнувшее рядом лицо. Даже на приличном от него расстоянии. Без исключений. Но сейчас, сейчас он был рад увидеть кого-угодно, целиком отдаваясь своим обязанностям бариста, лишь бы это было не то отличительное лицо, так красиво обрамленное лунным светом, из-за которого он вновь превратится в горстку ила.       Докатился. Ему хотелось истерично рассмеяться. Что дальше? Мир, дружба, жвачка? Он превратится в Венти?       Тарталья поглядывал на Скарамуччу в замешательстве, завидев его почти идеально отыгрываемую улыбчивую маску (причем особо дружелюбную!), а после - слегка тревожные взгляды в сторону часов. Спустя минуту в его голове будто что-то щелкнуло, и он как-то странно, многозначительно улыбнулся, приводя в замешательство уже Скарамуччу. Темноволосый вопросительно пилил друга взглядом, ожидая хотя бы одного пояснительного комментария, но был прямо, совсем в наглую, им проигнорирован.       Скарамучча недовольно запыхтел, напоминая маленький закипевший чайник, борясь с желанием дать рыжему поджопник. Ну что за игнор, как не стыдно. Особенно после этой идиотской улыбки, которая, он прекрасно знал, ничего хорошего не сулит.       — Чаю сделать, вредина? — чуть умиляясь предложил Тарталья, бросая взгляд в зал, проверяя, не маячил ли кто на горизонте.       — Думаешь, меня так легко подкупить?       — Да.       — Нет. Не притронусь ни к чему, что ты сделаешь, пока не расскажешь, что у тебя в голове. Я прекрасно знаю этот взгляд.       — Прости, Мучча, я не могу. Хоть убей, — Тарталья лишь улыбнулся, доставая чайную чашку и засыпая в нее листья эрл грея.       — Хотелось бы, но тебе очень повезло, что мы друзья, — Скарамучча сложил руки на груди, спиной опираясь на барную стойку, отвернувшись от зала.       — Ты прав, очень повезло, — Тарталья залил чай кипятком и поставил чашку на стойку рядышком. Он как-то неловко посмотрел за спину Скарамуччи, но последний решил не придавать этому особого значения, все еще выказывая недовольство всем своим видом, хмурясь.       Тарталья вежливо заулыбался в особой манере; в той, которой обычно встречает клиентов, смотря за спину темноволосого бариста. Скарамучча раздраженно вздохнул, понимая, что его допрос оттягивается, уже ненавидя возникшую в виде клиента помеху.       — Добрый день.       Тудум       Скарамучча застыл на месте, медленно, будто в замедленной съемке, переводя взгляд на часы.       На два с половиной часа раньше, чем обычно.       Блять, блять, блять       — Добрый день, — вежливо произнёс Тарталья, радушно улыбаясь, как-то странно поглядывая на Скарамуччу, который со стороны больше напоминал застывшую белоснежную статую, нежели человека, коим являлся секунду назад.       Скарамучча знал, кто за ним. Как он мог не узнать.       Не узнать этот мягкий голос       — Я бы хотел…       Скараммуча резко дернулся, услышав его вновь, а пары темно-синих и алых глаз заинтересованно смотрели на него, будто все это короткое мгновение ожидая от него хоть каких-то действий.       Нет, нет, нет       Темноволосый сорвался с места, чуть не сбивая заботливо сделанную Тартальей чашку эрл грея, скрываясь за дверьми кухни.       Двое нехило так прифигевших парней лишь молча смотрели на двери, за которыми буквально пару секунд назад исчезла синеволосая макушка. Оба не знали, что сказать, думая о чем-то своем. Незнакомец нервно теребил рукав бежевого плаща, изрядно нахмурившись.       Тарталья тихонько прокашлялся, нарушая уже начавшую застаиваться тишину, неловко заглядывая в глаза беловолосого.       — Что вы хотели бы заказать?       — Можно на ты, все в порядке, — парень натянуто улыбнулся. — Один большой капучино и двойной эспрессо. С собой.       Быстренько вбив в терминал сумму для оплаты, Тарталья достал два стаканчика.       Приложив карточку к терминалу, беловолосый тихо вздохнул. Он рассматривал вывеску с описанием имеющихся в продаже напитков максимально незаинтересованным, расфокусированным взглядом, ища за что зацепиться.       — Буквально пять минут и будет готово, — Тарталья приступил к приготовлению заказа, частенько поглядывая на заметно поникшего юношу. — И… извини.       — Все в порядке, — он отмахнулся, вновь улыбаясь, доходчиво демонстрируя нежелание развивать разговор дальше.       Улыбнулся рядовой, привычной ему улыбкой, которую он использовал уже по наитию. Пустой.       Но ему он всегда улыбался искренне ㅤ

━─━────༺༻────━─━

      Запершись в туалете, Скарамучча скатился спиной по стене, прикрывая лицо руками в несколько отчаянном жесте.       Он проигнорировал обеспокоенные взгляды Ноэлль и Эмбер, которых изрядно перепугал, так внезапно ворвавшись на кухню.       Он не хотел никого видеть. Не сейчас. Не в момент своей максимальной уязвимости.       Уткнувшись лицом в колени, парень дрожал, как осенний лист, вцепившись в волосы. Ему хотелось кричать от бессилия. Он был не готов. Не готов услышать его голос за спиной. Он не ожидал увидеть его именно сейчас. После того вечера он не мог смотреть ему в глаза, его ломало. Выворачивало наизнанку, сердце уходило в пятки. Он надеялся успеть соорудить хоть какое-то подобие барьера, прежде чем увидеть его вечером вновь. Он разрушил все его планы в очередной раз.       Даже Эи, его мать, не вызывала в его сердце такой сильный шторм. С самого рождения она загоняла его в самые тесные рамки, надеясь выдрессировать, как послушную собачку, дабы будущий преемник соответствовал всем ее строгим установкам и взглядам. Он ненавидел ее, боялся, проклинал, но все так же любил где-то в глубине души, как родную мать.       Даже в этом он был жалок.       Он уверен, даже если бы она внезапно объявилась в его жизни, это не сломало бы его так, как появление этого красноглазого парня. Все из-за того, что он был добр к нему? Но Тарталья тоже был добр. Нахида, Венти, да даже девушки с работы были добры к нему.       Скарамучча привстал, чувствуя, как ноги подкашиваются. Включив поток холодной воды из крана на максимум и опираясь на раковину руками, он с нескрываемым презрением взглянул в зеркало, поражаясь своему же отражению: слегка размазавшаяся алая подводка, дрожащие губы; глаза, ненавистно впивающиеся сами в себя с нотками горечи; взлохмаченные волосы и тяжело вздымающаяся грудь. Он чувствовал, как истеричный смех давил на горло, и он не стал его сдерживать, болезненно ухмыляясь.       Пора все-таки побыть хоть немного честным с самим собой.       Он не верил, что может понравиться кому-то. Он не хотел нравиться кому-то. Жизнь всегда твердила ему, что он ошибка. Просто симпатичная, но пустая кукла.       Вышедшая из-под контроля переменная. Неудачный прототип.       А его сестра была идеалом. Недостижимым, прекрасным идеалом. Ее любили. Ей не приходилось бороться за внимание, она получала все, что хотела. Он ударил себя по лицу, прогоняя всплывший образ девушки и ее безразличные темно-фиолетовые глаза из головы, блокируя все воспоминания, зажмурившись.       Он прекрасно помнил тот подслушанный им разговор между отцом и матерью, когда они назвали его нежеланной случайностью, которая не может справиться даже с самыми базовыми вещами, чтобы придавать своему рождению хоть какой-нибудь смысл.       Он помнил свое настоящее имя. Его черная метка, знак презрения, вечное клеймо.       Кокон треснул. Окончательно. Вот оно. То, что он ненавидел. Получите и распишитесь, только не запачкайте руки.       Куникудзуши улыбался своему отражению, желая навсегда стереть эту приросшую к лицу ухмылку.       Он так и не привык быть любимым. Никем. Он все еще не верил, что его могут любить по-настоящему.       И ему было стыдно. Искренне стыдно. Стыдно перед Тартальей и Нахидой.       Скара…       Скарамучча…       Мучча...       — Эй, Скара, блять! — Послышался громкий стук в сопровождении знакомого голоса. Громкого и обеспокоенного голоса Тартальи, который отрезвил его на мгновенье.       Давно он стучал?       — Я в порядке, просто живот прихватило, — ответил тот, смывая с лица размазанную коленями подводку. Это была откровенно глупая отмазка. Конечно Аякс не купится. Скарамучче хотелось рассмеяться от собственной тупости.       — Долго меня за придурка держать будешь? Кому ты лгать пытаешься? — уже с заметным раздражением, повышая тон, выплюнул Тарталья.       — Видимо, себе, — Скарамучча тихо усмехнулся, вытирая мокрое лицо бумажными полотенцем. Ну вот, все утренние старания насмарку.       Открыв другу дверь, он бросил на него лишь взгляд опустошенных, стеклянно-потухших синих радужек. Тарталья смотрел на него сверху, сильно нахмурившись, в глазах плескалось сильное беспокойство и нотки ярости, Скарамучча прекрасно их видел. Недобрый блеск, который он наблюдал достаточно редко и обычно в те моменты, когда они сильно ссорились. Из-за широкой спины друга выглядывали четыре таких же взволнованных женских макушки, которые боялись даже пискнуть, с волнением наблюдая за развернувшейся картиной.       Скарамучча был готов ко всему, не отрывая взгляда от бушующих от эмоций глаз друга. Ему действительно нечего сказать. Не хотелось язвить, не хотелось грубить. Прямо сейчас он чувствовал себя таким опустошённым, таким никчемным.       Но чего он точно не ожидал, так это крепких объятий друга, прижавшего его к себе, принявшись аккуратно, успокаивающе поглаживать его по спине.       — Придурок, — тихо прошептал Тарталья, сильнее сдавливая в своих объятьях бедного Скарамуччу, который уже начал похрипывать от такой крепкой хватки. — Ты своим маниакальным смехом напугал девчонок.       Скарамучча лишь усмехнулся, окончательно убеждаясь:       Он не заслуживал Тартальи и Нахиды       — Перед этим парнем тоже потом извинишься, он выглядел таким расстроенным, — Тарталья не просил об этом, он ставил ультиматум.       Блять       Отлучившись, рыжеволосый принес Скарамучче его же куртку и рюкзак, протягивая вещи в руки. Скарамучча непонимающе посмотрел на друга, механически взяв все, что он хотел ему передать.       — Ты сейчас потопаешь домой, хорошенько отоспишься, а завтра я зайду за тобой вместе с Альфом и мы пойдем гулять. Возражения не принимаются, я уже договорился с Кэ Цин. В таком состоянии ты работать не будешь, меня не ебет, тебе ясно? — Тарталья сложил руки на груди, строго смотря на хмурящегося темноволосого, который был явно недоволен и тем более не согласен с услышанным.       Скарамучча иногда забывал об этой его черте. Аякс был готов горы свернуть за семью, за всех своих братьев и сестер, оказывается, за него тоже. Он всегда это знал, но так старательно старался игнорировать.       Не заслуживал       Тех добрых улыбок и искрящихся глаз цвета спелого боярышника       Не заслуживал       Кивнув, Скарамучча накинул на себя куртку. Поймав строгий взгляд Тартальи, темноволосый показательно застегнул куртку, хотя ранее делать этого не планировал. Скарамучча посмотрел на друга, приподняв бровь, будто спрашивая: «доволен?». Улыбнувшись, рыжеволосый кивнул и потрепал парня по голове, а после - накинул на него капюшон, провожая до черного входа.       — Напиши мне, как будешь дома.       — Мхм.