Тысячей и одной ночью

      Гуляя по улицам города, молодой шах повстречал на площади девушку, рассказывающую сказки. Многие останавливались, чтобы послушать её, остановился и он. Но не всем эти сказки приходились по нраву, ибо конец у них всегда был несчастливым, но других девушка не знала. Лишь немногие оставались, чтобы дослушать её до конца, ибо надеялись однажды услышать сказку со счастливым концом. Оставался и шах.       Немало дней прошло с тех пор, как он услышал первую сказку, и чем мрачнее становились люди на площади, тем дольше он на ней оставался: сильнее сказок его влекла девушка, чей взгляд вызывал в нём доселе неведомый трепет. Сердце его изнывало день ото дня, а рассудок туманился, ибо шах не знал, как добиться её расположения: никогда прежде он не встречал более неприступной красавицы, чем эта, и ни чьи очи доселе так не смущали его. Он был не в силах устоять перед ними и в то же время не смел сдвинуться с места, пока однажды не остался с девушкой наедине. За всё время, что он приходил на площадь, она ни разу не повторилась и не рассказала ни одной сказки со счастливым концом, поэтому шах, набравшись смелости, с притворной суровостью обратился к ней:       – Много дней провёл я на площади, слушая твои сказки, и ни одна из них не пришлась мне по нраву, ибо они не услаждают слух. Но я готов простить тебя за это, если ты расскажешь хотя бы одну сказку со счастливым концом.       Услышав это, девушка осерчала и дерзко ответила шаху:       – Мои сказки не для услады, а я вольна говорить то, что хочу, ибо я свободный человек. Хочешь сказки со счастливым концом – рассказывай их себе сам.       Шаху не оставалось ничего другого, кроме как продолжать просить её, ибо он не знал, как иначе выразить то, что чувствовал, как угодить гордой девушке и добиться её благосклонности. Не забывал он, однако, и о государственных делах, также требовавших его внимания. Из-за этого шах несколько дней не появлялся на площади, а когда, наконец, пришёл, то не увидел в толпе той, по которой так тосковал. На следующее утро он пришёл снова, но девушки по-прежнему не было, и на сердце у него стало неспокойно.       Вскоре до его слуха донеслась весть о том, что, пока он был занят государственными делами, девушку с площади посадили в темницу по приказу знатного вельможи, пожелавшего видеть её подле себя и еженощно слушать её сказки. Когда непокорная девушка отказала ему, вельможа прогневался и велел отослать её с глаз долой, и никто за неё не заступился. Прознав об этом, шах велел тотчас освободить девушку. Когда на следующий день он пришёл на площадь, то снова различил в толпе знакомый стан.       – Не кажется ли тебе, что у одной из твоих сказок может быть счастливый конец? – спросил шах, когда площадь в очередной раз опустела.       – Может быть, – услышал он в ответ, и слова эти стали для него лучше любой ласки, ибо обращённый к нему взгляд был куда мягче, чем прежде. Отныне девушка была с ним приветливее, чем раньше, и иногда позволяла сопровождать её в прогулках по городу, во время которых шах не мог отвести от неё взгляда, а она украдкой поглядывала на него. Так складывалась история, которую она с недавних пор начала рассказывать самой себе. С каждым разом шаху становилось всё труднее расставаться с ней, а однажды сама мысль об этом показалась ему невыносимой. И настал день, когда девушка ушла с площади вместе с шахом.       Однажды ночью она начала рассказывать ему сказку, которую от неё никто прежде не слыхал, и рассказывала её несколько ночей подряд, и не было человека счастливее шаха. Выучив сказку, он начал рассказывать её сам. У неё был счастливый конец, который шах придумал для своей дочери. Однажды утром он проснулся один, ведь у сказки, рассказанной девушкой с площади, не было конца.