Хищник и добыча, или как Кейл чуть не убил лиса своей заячьей лапой

— Здравствуй, Альберу. — улыбается Джули, подкрашивая и так ярко-красные губы. — Кейл в комнате на втором этаже. Альберу улыбается в ответ, снимая обувь и поправляя шерсть на хвосте. — А вы куда? — Я скажу, только не говори ему. — женщина кивнула в сторону лестницы. — У меня свидание. — Поздравляю, надеюсь всё пройдёт гладко. — А я-то как надеюсь! Кейл, Альберу пришёл, а я ушла. — Ладно, — донеслось со второго этажа. — Проходи, милый. Кушайте хорошо, я приду поздно. — дверь захлопнулась, а на улице ещё раздавалось протяжное пение женщины. — Кейл, ты тут? — он открыл первую попавшуюся дверь и угадал. Альберу застыл, облизывая пересохшие губы. Кейл в виде человека притягателен, не такой милый, но красивый, подтянутый, с бледной кожей, на фоне которой выделяются кровавые потоки волос. Уши, столбом стоящие на макушке, казались такими мягкими и, наверняка, тёплыми, что каждый хотелось откусить, так, чтобы Кейлу не было больно, только тихонечко попробовать, а потом вылизать, чтобы всё зажило быстрее. — Я ещё не оделся, выйди. И Альберу только сейчас понял, что всё это время пялился на полуголого кролика. — Прости, — за уже закрытой дверью извиняется Альберу, зажав горячие щёки холодными ладонями. Он готов был сгореть от стыда. А может от того, что хотел открыть дверь и продолжить смотреть на зайца. Чтобы бледная кожа покрылась румянцем. И, наверное, нехорошо так думать про своего друга, но Альберу не мог выкинуть образ Кейла из головы. Красивый. Безумно красивый. Дверь резко открылась, а за ней показался подросток в мешковатой темной одежде. — Ты ел? — Ага. — Чернику будешь? — Ага. — А сериал какой ты хотел посмотреть? — Ага. Кейл глубоко вздохнул, прежде чем ударить по затылку Кроссмана. — Мистер Ага, сериал какой? — У-уй! Ты чего дерёшься? — словно ему и вправду больно, Кроссман схватился за голову, взвывая. — Слушать меня надо, а не тупо пялиться. — вздохнул Хенитьюз, разворачиваясь к лестнице, всё же кухня на первом этаже. — Я-я? П-пялюсь? Да ничего подобного! — Альберу замахал руками, а его уши покраснели, как небо при закате солнца. — Ага-ага. — Да правда! — Задолбали мусолить. Одно по одному. — Кейл поднимается с дивана, потягиваясь и выгибаясь в спине. — Но интересно же. — Кроссман сам не знает, почему не хочет отводить взгляд с обтянутой черной футболкой талии, и продолжает смотреть на Кейла, не отрываясь. Беленький хвостик выглядывал из-за поднятой одежды, небольшой такой, миленький. — Хочешь я тебе расскажу весь сюжет? — Ну давай, проверим, насколько ты гадалка. — Тем сталкером окажется Вильям, лучший друг, который влюблён в главную героиню с детства. Он её похитит, гг её спасёт под пафосную музыку, а Вильяма посадит в тюрьму вовремя, естественно после спасения Мари, подъехавшая полиция. А потом герои поженятся, но Мари будет жалко Вильяма. — Что за бред? Не будет такого. — Альберу усмехнулся, бред сумасшедшего, не иначе. — Вильям не может её любить, у него жена. — Спорим? — Кейл протянул руку, совсем не по-кроличьи, скорее по-лисьи, ухмыляясь. — На желание. — лис пожимает руку, полностью уверенный в своей победе. Ноутбук захлопывается, Альберу вдыхает полной грудью воздух, переворачивается на подушку и со всей силы кричит в неё, глуша голос. — Она имбецилка?! Ей его жалко? Почему? Зачем? Ты дура?! — разговаривая скорее с закрытым компьютером, чем с Кейлом, возмущался Альберу. Сбылось всё до единой строчки в сценарии Кейла. Даже то, что она его жалела после монолога сталкера. Даже после того, что говорил тот придурок. — Ты гадалка на сто процентов. — Думаешь? — Кейл риторически вздохнул. — Это не я гадалка, это сюжет избитый до состояния десятилетней груши в боксёрском клубе. Он кинул взгляд на часы, где красивенькими цифорками показывалось: 4:44. — Давай-ка спать. — ещё раз вытягиваясь и зевая, спрашивает Хенитьюз, а потом обводит комнату взглядом. — Не против поспать вместе? — Вместе? — переспрашивает лис, задерживая дыхание. Да! Да! Он безумно этого хочет. Внутри всё взрывается от мысли о том, что они с другом будут спать вместе. Может разговаривать и смеяться, но вместе, в непозволительной близости. — Ага. Тут большой диван, поэтому всё будет нормально. — Не против. — он непросто «не против», он всеми руками «за».