Хищник и добыча, или как Кейл чуть не убил лиса своей заячьей лапой

Кейл облегчённо вздохнул, стягивая футболку. Опустошённый дом, где настолько тихо, что бьёт по ушам. Где только они. Вдвоём. Как тогда, когда только сняли квартиру, когда только закончили школу, когда ещё не встречались. — Я в душ. — Пойдём вместе? — из-за угла выскочил Альберу, улыбаясь так, что солнце молча отошло в сторону. — Нет. — Ты видел цены на воду? Сэкономим. — Обойдёмся. Сиди, жди. — Кейл тыкнул в кровать, грозно смотря на Альберу. Ещё чего может выдумать этот прохвост? — Эх, а я надеялся. — он вздохнул, обводя Кейла ласковым взглядом. — Иди-иди. Я шучу. Когда дверь в ванную закрылась, а через минуту раздалось шипение воды, он добавил: — Люблю тебя.

***

— Да, мам, мы заехали. Нет, цена хорошая, плюс мы вместе снимаем. — Кейл раскладывал ванные принадлежности, разговаривая по телефону. — Результаты по экзаменам сегодня придут, но я думаю, мы сдали. — оглянув проделанную работу, он улыбнулся. — Ага, технику и мебель нам оставили. Так что порядок. Всё, ладно, я ещё позвоню, пока. — Госпожа Джули звонила? — Альберу опёрся на косяк дверного проёма, сложив руки на груди. Кейл близко и одновременно так далеко, что есть предел тому, что может сделать Кроссман. Ему семнадцать, а они до сих пор не встречаются. И теперь не дети, чтобы спать вместе, а так хочется, что Альберу еле сдерживается. — А твои звонили? — кивнув и выходя в коридор, соединяющий все комнаты в этой квартире, спросил Кейл. — Только тетя. Спрашивала, когда приеду на поминки. — Уже так скоро? Мне поехать? — стена казалась такой холодной и расслабляющей, что Кейл невольно закрыл глаза, практически засыпая. Мама Альберу умерла не так давно. За год до их встречи. Уже четыре года назад. — Ты и так ездил на все. У тебя ведь поступление, лучше останься. — Мне несложно. И вообще-то ты тоже поступаешь. — он приоткрыл глаза, видя благодарность в голубых, которые так не любит Кроссман глазах. — Я разобрал посуду. Осталось только постельное бельё и вещи. Двухкомнатная квартира, что они снимают вышла сравнительно недорого, если бы они снимали каждый свою даже однушку. В одной комнате спит Альберу, в другой — Кейл. В каждой свой стол, шкаф и кровать. Прекрасно! — Ладненько, давай разберём и будем думать, что бы поесть. — Сходим в кафе? — помогая перенести коробки с вещами, что не влезли в чемоданы и сумки, Альберу невольно засмотрелся на растянутую футболку. — Давай. — Это же моя? Альберу не намного, но больше Кейла в плечах и по росту. Узнать старую футболку, потерянную когда-то очень-очень давно, не составило труда. — Разве? — Кейл осмотрел себя и серую ткань, задумавшись. — Может быть. Если хочешь, я верну. — Не надо. Она уже к тебе прикипела. — Говоришь так, будто она живая. — Кейл хмыкнул, осматривая только свои коробки, заполонившие место у шкафа. — Глянь, может есть ещё твои. — У меня и так их много. Оставь себе. — Альберу улыбнулся, почему-то покрываясь редким румянцем. — Я пойду. Зови, если что. — Ага. Давай. — Кейл вздохнул, улыбаясь. Конечно он знает, чья это футболка, знает и то, что у него их ещё несколько таких, напрочь забытых и потерянных в доме Хенитьюз. Знает, но не скажет. А Альберу ведь их не заберёт, правда? Кроссман скатился по холодной деревянной двери, закрывая лицо не менее холодными ладонями (по сравнению с щеками, естественно). К тому времени, как они разъедутся, он сойдёт с ума от желания заполучить Кейла себе. Не как игрушку или жалкое мясо, которое ему суют всякий раз, когда он приезжает домой. Как Кейла. Полностью. И чтобы Кейл тоже этого хотел не меньше. В тот день двое до одури влюблённых засыпали с мыслями друг о друге, не зная об этом и лелея надежду на взаимность.